– А как надо правильно?
Граф посмотрел на Катрин, и в глазах его играли веселые искорки.
– Если я о чем-то попрошу, ты сделаешь?
– С великой радостью! – порывисто произнесла Катрин, глядя в глаза графу, которые, казалось ей, смотрели на нее с любовью.
– И если бы даже я не стал просить...
– Только б угадать ваше желание!
– И это принесет тебе удовольствие?
– Да, конечно, мне очень нравится радовать вас.
– А почему ты считаешь, что рабыням не приносит счастье обслуживать тебя? Они так воспитаны. И если ты не будешь принимать их покорность и услужливость, они будут страдать, думая, что не могут исполнить свои обязанности. Привыкай думать так, и тогда все встанет на свои места. Мы не в Америке, где, по слухам, рабство отменено. Мы находимся на свободном острове, где каждый делает то, что ему нравится. Рабыни будут счастливы ублажать тебя, не мешай им радоваться жизни.
Катрин задумалась, глядя перед собой.
– Как странно, – вздохнула она, будто очнувшись. – Когда вы говорите, я почему-то верю каждому вашему слову. Еще несколько дней назад меня никто не смог бы убедить, что человек может хотеть быть рабом. А сегодня я сама готова стать рабыней.
Граф как-то беспокойно шевельнулся, словно хотел прервать Катрин, но тут же взял себя в руки и предложил Катрин:
– Ты можешь немного развлечься.
Не дожидаясь согласия молодой жены, граф махнул рукой. Тут же на веранде возникла музыка. Из-за спины Катрин появились стройные девушки с обнаженными талиями и стали танцевать, гибкие и стройные. Юные девы были так прекрасны, а танец их так пластичен и музыка так заразительна, что Катрин от восторга захлопала в ладоши. Одна из девушек тут же приблизилась и остановилась на почтительном расстоянии. Это была Арис.
– Что угодно госпоже? – спросила она своим голосом лишенным эмоций.
– Да нет, нет! – засмеялась Катрин. – Я не звала. Танцуй. Иди.
Арис тотчас удалилась к подругам.
– Какая разница для нас, кто они и откуда, – задумчиво рассуждал граф, – рабыни они или богини, если они творят такую красоту.
– Да, но как мне выражать восторг, если я не могу аплодировать? – огорченно спросила Катрин.
Граф серьезно посмотрел на нее и объяснил, успокаивая Катрин:
– Это единственное неудобство, которое ты будешь испытывать. Впрочем, ты привыкнешь на все взирать без излишнего восторга, а только любуясь и наслаждаясь. Эти танцовщицы не нуждаются в поощрениях, они живут танцем. И не надо им мешать.
Было удивительно интересно наблюдать за танцем девушек. Все их движения были точны и пластичны, а поскольку девушки танцевали на стеклянном полу создавалось впечатление, что они парят в воздухе.
Ритм танца все более убыстрялся, становился все заразительней. Но лица девушек оставались совершенно спокойны, будто были вылеплены из воска. Вдруг Катрин заметила у одной из них какое-то пятно на шее. К своему удивлению, Катрин такое же темное пятно потом увидела на шее у другой. Она стала приглядываться и поразилась: у всех девушек были такие же отметины.
– Что это? – обратилась к мужу Катрин. – Что за знаки, как тавро? И у всех без исключения.
Граф естественно, не мог, сказать правду. Не мог же он рассказать Катрин, что выпил кровь у всех этих красавиц, прежде чем они стали его рабынями.
– Это кастовый знак, – объяснил граф. – По нему узнают друг друга жрицы искусства. Я вплотную никогда не занимался вопросом, почему эти знаки возникли и как они наносятся на тело, но они совершенно не мешают танцу, а девушки – мне кажется – даже дорожат ими. Тебе достаточно?
Катрин уже забыла о своем вопросе, настолько завораживающе действовал па нее танец. И вдруг она вскочила, чуть касаясь пола, понеслась к девушкам и включилась в их действо.
Граф неподвижно сидел па стуле, и завороженно наблюдал за происходящим.
Танцовщицы-рабыни выполняли самые сложные движения четко и необычайно ритмично, а Катрин то и дело ошибалась, зато в ее танце было столько энергии, столько настоящего чувства, что граф невольно залюбовался. В механическую слаженность девушек с неподвижными лицами Катрин внесла ту чувственность, которая свойственна только живым и любящим людям.
Забывшись, граф откровенно восхищался Катрин, музыкой ее тела, выразительной мимикой лица, гибкостью рук и силой стройных ножек.
Давно с ним такого не было. Многие столетия назад на одном из очередных пиршеств видел он танец девушек. Среди красавиц он выделил одну, которая – он это чувствовал – танцевала только для него. Это была Марица.
И теперь по прошествии времени такая же красивая девушка одной только пластикой пересказывала увлекательную поэму любви.
Как-то странно встрепенулось сердце, и граф почувствовал, как сладостное тепло разлилось в его груди. Он ту же очнулся. Только этого не хватало! Уж больно лукав Князь Тьмы. Он велел привезти Катрин в замок. И граф безошибочно знает, что когда властелин позовет его в зеркальную комнату, то непременно даст еще срок. Но зря старается властелин, зря не верит в Марко. Какое-то подобие волнения коснулось сердца графа лишь на короткий срок, он уже снова сидел холодный и равнодушный.
Конечно, лучше бы поскорее осуществить задуманное, поскольку время порождает привычку. И граф несколько опасался, что может привыкнуть к Катрин, и тогда труднее будет прокусить голубую жилку на ее изящной шее. Но он убеждал себя, что сумеет преодолеть привычку без труда. А того чувства, которое было у него к Марице, он не допустит в сердце, потому что оно погибельно для графа. Его властелин только и ждет, чтобы граф-вампир показал себя слабым, ведь тогда он сможет и самого графа сделать мертвым.
Не бывать тому!
Граф поднял руку и щелкнул пальцами. Девушки тут же цепочкой побежали к стене и скрылись в приоткрывшуюся щель.
Катрин машинально сделала еще несколько плавных движений и удивленно остановилась.
– Почему вы помешали танцу? – мягко спросила она.
– Я хочу, чтобы ты спокойно позавтракала.
Катрин вернулась к графу и села за стол.
– Вы недовольны мною? – спросила она, робко на него посмотрев.
– Напротив, – ответил граф, – просто я немного тороплюсь. Дел сегодня много, и я должен кое-что выяснить. Мы расстаемся до вечера, но ты не будешь скучать.
Катрин расстроилась, что граф покидает ее, но не показала виду. Она же не знала, какими «важными» делами занимается граф.
Глава 6ПРИКЛЮЧЕНИЕ В ОКЕАНЕ
Прошло уже восемь часов, как трансатлантический лайнер «Аркадия» отчалил от американского берега. Погода стояла великолепная и необыкновенные охотники за привидениями удобно расположились в шезлонгах на прогулочной палубе, наслаждаясь видом океана.
– Неплохо бы, ребята, обсудить предварительный план действий, – заикнулся было Игон.
Но Уинстон, Питер и Рэй чуть не в один голос протестующе вскричали:
– Игон Спенглер, имей совесть!!! Нельзя ко всему относиться с такой меркантильностью!
– Посмотри, какой чудесный день, – сказал Рэй.
Дай нам вволю насладиться океанскими пейзажами. В этом нашем Нью-Йорке мы совершенно забыли о том, что такое природа. Я временами даже начинал чувствовать, что эти каменные джунгли, насыщенные призраками и привидениями, меня самого превращают в зверя.
– Так недалеко и до нервного срыва, – посочувствовал Питер. – Я тоже в последнее время испытывал нечто похожее.
– Неужели, Игон, ты хочешь сделать из нас психопатов? – полушутя вставил Уинстон. – Не забывай, в таком случае, каким страшным оружием мы обладаем.
– Да что вы, ребята, в самом деле! – испуганно защищался Игон. – Я же просто хотел, как лучше... Но коль уж вы настроились на лирический мотив, я совсем не против. Прекрасно. Я тоже нахожу, что океанская гладь выглядит очень даже внушительно...
– Я бы даже сказал – величественно, – поэтически оценил Рэй.
– Еще бы не выглядеть ей величественно, когда под нами глубина в несколько километров, – не мог удержаться Игон от того, чтобы и здесь не блеснуть эрудицией. – А точнее, наибольшая глубина Атлантического океана в этом месте составляет...
Но охотников явно не интересовали эти научные данные. Они мечтали о другом. И вслух эту мечту выразил Рэй:
– Встретить бы на этой палубе завтрашний рассвет... В жизни не наблюдал, как восходит солнце над океаном. Слышал, что восхитительное зрелище, но самому наблюдать не доводилось...
– Да, хорошо бы не проспать этот момент, – поддержал его Питер. – Только должен предупредить, парни, что от морского воздуха у меня крепкий сон и зверский аппетит.
– У тебя и в Нью-Йорке аппетит почти такой же, как у вечного недожоры Лизуна, – съязвил Уинстон. – А насчет сна не беспокойся – я тебя разбужу.
– Но я могу не сразу открыть глаза.
– Как вылью тебе холодной воды за шиворот, так сразу откроешь.
– Мы будем совершенно одни на палубе, – мечтательно добавил Рэй, – и перед глазами не будут мельтешить эти подозрительные субъекты.
Он кивком головы указал на группу людей в длинных белых плащах. Их лица были смуглыми, на головах – тюрбаны, между собой эти люди изъяснялись на арабском наречии. На прогулочной палубе они кучковались уже третий час. Порой кто-то из этой группы отлучался на время и возвращался, приводя с собой еще двух или трех человек в таких же белых плащах.
К этой группе подошел араб в зеленой тюбетейке, что-то коротко приказал. Тотчас же от группы отделилось семеро и куда-то направились вместе с ним.
Необыкновенные охотники за привидениями без особого интереса наблюдали за этой группой, лениво перебрасываясь замечаниями.
– Очень колоритная тусовка, – сказал Уинстон. – Держу пари, что это бейсбольная команда какой-нибудь Сирии или Иордании.
– Ну, какие это бейсболисты? – засомневался Питер. – Такие коротышки, тщедушные, ничего из себя не представляющие. Скорее, это просто болельщики.
– Да не все ли равно, кто они, пусть хоть кладоискатели, – зевнул Рэй. – Меня больше беспокоят требования моего желудка.