– Ион!
Тот появился сразу, но с той же недовольной миной на физиономии и обидой в глазах, что и в предыдущий раз.
– Опять я тебя разбудил? – усмехнулся граф. – Долго спишь.
– Какое там спишь! Разве дадут поспать.
– Кто ж тебе мешал?
– Обстоятельства разные, – не признавался Ион.
– И какие же?
– Больно вы любопытны, хозяин. Ну, не удержался я...
– Что же натворил, плут?
– Сядут мои приятели... Ну, те, что похитили Катрин...
– Куда они сядут, если они уже сидят в тюрьме?
– На электрический стул угодят, я так думаю.
– Понятно, ты им по-приятельски помог? Хорош друг!
– Прибили они надзирателя. Я им только условия создал.
– Что они тебе покоя не дают? Забыл бы давно.
Ион постоял, опустив голову и думая. Потом поднял взгляд на графа и проникновенно сказал:
– Ну, мне пакостить природой положено. На то, можно сказать, я и создан. Не буду же я строить храмы, я их разрушаю. Но они же, эти двое моих дружков, люди! Так чего ж они такие пакостные? Ради бутылки готовы порешить человека. Того гляди, они меня в своих делах переплюнут. А я конкуренцию не люблю. Электрический стул – самое их место. Вы уж со мной не спорьте, хозяин.
– Буду я спорить из-за каких-то болванов, – граф постучал кончиками пальцев по столешнице, требуя внимания. – Я хочу дать тебе особое поручение.
– Интересно, – растопырил уши и распахнул свои мутные глазки Ион. – Чувствую, придется поработать.
– Как раз ошибаешься. Никакой пакости!
– Вы не перепутали меня с кем-нибудь?
– Нет, Ион. Одно утешительно, что времени это займет немного. Ты должен будешь охранять Катрин.
– Охранять? – повторил Ион с таким видом, словно ослышался. – Прикинулся я однажды солдатом. Поручили охранять пороховой склад. Видел бы ты, как взлетел этот склад.
– Потому я немного волнуюсь, – признался Ион. – Что-то уж больно меня пугает особое поручение. Охранять? Есть у меня на примете волчья яма. Пойдет красотка по тропочке, ступит на веточки и – бух в яму! А я буду охранять.
– С ее головы не должен упасть ни один волос. Ее не должна укусить змея. С пей не должен случиться несчастный случай. Если даже хоть раз что-то омрачит ее, ты тут же отправишься в преисподнюю и будешь там уголек бросать большой лопатой.
– Уговорили, хозяин. Чего только не пришлось пережить бедному Иону. Нашелся бы какой-нибудь писатель, так роман бы написал.
– Твое поручение заключается в том, чтобы постоянно поддерживать у нее хорошее настроение.
– Ну дела! – воскликнул Ион И хлопнул себя по ляжкам. – И сколько времени продлится эта моя каторжная работа?
– Того я еще не знаю, но думаю, что недолго.
– Была бы жива мать, так пожалела бы. И чего я поторопился ее отравить? Уж больно озорным я был в детстве.
Граф был доволен тем, что придумал, как ему реже видеться с Катрин, чтобы не привыкать. Он знал: Ион развлечет ее.
– Я прошу только, чтобы ты внушал ей, что я очень занят, но не забываю о ней.
Граф отпустил Иона, и тот улетучился, чтобы через какой-то миг превратиться в садовника. Он был одет точно так же, как хорошо ему знакомый садовник Майкла Синди: на ногах – полусапожки, широкие брюки, удобные для наклонов, на голове – кепочка с большим цветным козырьком от солнца.
Новоявленный любитель живой природы стоял перед розами и держал в руках садовые ножницы. Он уже слышал женские голоса и на лицо нагнал больше задумчивости.
По аллее, по сторонам которой росли акации, шли Катрин и Арис.
– Нас никто не видит и не слышит, – говорила убедительно Катрин. – Ты можешь мне сказать правду – почему ты не хочешь подружиться со мной? Стала бы моей лучшей подругой.
– Госпоже что-то угодно? – спросила Арис.
– Заладила – угодно, угодно. Ничего мне не угодно.
– Тогда я могу уйти?
Катрин со слезами на глазах посмотрела на Арис:
– Тебе так плохо со мной? Может, я тебя обижаю?
– Госпожа не обижает меня, – сказала Арис, но без всякого выражения в голосе.
– Ты же должна сопровождать меня. Ты хоть это помнишь?
– Я сопровождаю госпожу.
– Ну, чего же мы будем гулять молча? Давай я расскажу о себе, как жила у родителей. Я очень много книжек читала. Стану рассказывать, и нам будет интересно. А потом ты о себе...
– Я не помню о себе, – холодно перебила Арис.
– Может, граф не велит тебе разговаривать со мной?
– Граф, – мечтательно произнесла Арис, и лицо ее посветлело. – Марко Владич...
– Если он, то я поговорю с ним, – обещала Катрин. – Он ни за что не откажет мне.
Катрин удивилась тому, как быстро лицо Арис изменилось, даже злоба промелькнула в глазах, но тут же оно успокоилось и приняло привычное холодное выражение.
Катрин подумала, что служанка тайком влюблена в графа. Это и не удивительно. Может быть, даже она ревнует его к Катрин. Тогда понятно ее суровое молчание, ее желание разговаривать. Можно тремя хлопками вызвать другую служанку, но Катрин чем-то понравилась эта девушка, она не хотела с ней расставаться.
– О, ужас! – воскликнула Катрин.
Она увидела, как садовник занес садовые ножницы над розой.
– Что вы хотите сделать?! – кинулась Катрин к садовнику.
– Что сделать? – уставился на нее Ион. – Срезать розу и подарить вам.
– Я не люблю срезанные розы.
– Не знал этого. Уж я, поверьте, по стал бы делать того, что собрался делать.
– А почему вы решили мне поднести розу? – подозрительно пригляделась Катрин к садовнику.
Уж очень лицо его было какое-то такое, даже трудно сказать – какое, но весьма несимпатичное.
– Я это хотел... то есть решил... так сказать... поднести вам, потому что все эти розы принадлежат только вам.
– Какая прелесть! – воскликнула Катрин. – Какие удивительные розы! Они доже лучше, чем у меня дома.
– Все зависит от садовника, – важно произнес Ион. – У вас непременно был какой-нибудь плут.
– Да я бы не сказала. Очень даже милый человек.
– Ах, уж эти милые человеки! Вы меня милым не назовете, а розы сами видите – какие.
Катрин стало совестно перед садовником. Может, он по взгляду ее догадался, что она подумала о его физиономии и обиделся. Да к тому же если присмотреться, то не такой он уж и безобразный. Ведь нет его вины в том, что он уродился не красавцем.
– Вы просто молодец! – похвалила Катрин, и садовник остался доволен.
Никто Иона в жизни не хвалил. Как можно хвалить за его проделки! Не будет же крестьянин петь славу Иону за то, что тот пустил ему в огород целое стадо голодных кабанов. У каждого своя стезя, свое поприще. И к розам этим Ион никакого отношения не имел, но все равно приятно, когда хорошенькая женщина называет тебя «молодцом».
– Я даю вам торжественную клятву, – выпятил грудь Ион, – что не срежу ни одну вашу цветущую розу.
Катрин засмеялась весело, а Ион подумал, что с ним творится неладное, если он начал произносить клятвы. Надо будет для успокоения при первой же возможности срезать у какого-нибудь садовника все розы под утро, чтобы его пробуждение не показалось сладким, а жизнь не столь розовой.
– Арис, – обратилась Катрин к служанке, – ты только понюхай эти цветы. Как они изумительно пахнут! Ну, Арис, ну, пожалуйста!
Девушка приблизила лицо к розам и, соответствуя приличию, потянула носом и выпрямилась. Лицо ее ничего не выражало.
– Поразительно! – прошептала Катрин. – Она осталась равнодушной к розам.
– А что вы хотите? – пожал плечами Ион.
– Это же розы!
– Что розы, что розги – ей все равно.
– Ну, что вы говорите!
– А то и говорю. Вы прямо какая-то наивная. Американских фильмов не смотрели? Весь мир смотрит, а у вас не получилось. Так, что ли?
– Да нет, почему же? Я смотрела.
– Вы же видели, какого совершенства роботы в них действуют. От человека не отличишь.
– Так то же в кино.
– Вы графа Марко не знаете. Я вам так прямо и скажу – это великий ученый. Он создал роботов, о которых человечество только мечтает. Вы не верите мне?
– Я даже не знаю, как ответить, – Катрин смотрела на Арис.
Та стояла невозмутимо, будто разговор шел не о ней.
– Вот сейчас вы поверите, – сказал садовник и двинулся к Арис, неся впереди себя раскрытые ножницы.
– Что вы хотите сделать? – испугалась Катрин.
– Чикну один пальчик, – сказал садовник, – и не будет больно. Вот только кому? Мне или ей?
Шутка очень понравилась Иону, и он рассмеялся.
– Не смейте! – закричала Катрин.
– Да вы не пугайтесь. Я вам честно говорю – а уж в моей честности вы не можете сомневаться, – что ей не будет больно.
Садовник пощелкал ножницами, и от этого звука Катрин чуть не потеряла сознание.
– Что же ты стоишь, Арис? Уходи, говорю.
Арис величественно поклонилась хозяйке, повернулась и пошла по аллее в сторону замка.
– Я не могу поверить, что она робот, – сказала Катрин, глядя вслед девушке.
– Я поначалу тоже многому не верил. Но это так. Граф вывел породу роботов, которые служат ему.
«Надо будет предупредить графа, что я тут наплел, – подумал Ион. – А то еще разгневается. Мне ни к чему иметь сердитого хозяина».
– Почему же Марко не объяснил мне сразу, что это роботы? – терзалась сомнениями Катрин.
– Видимо в голову не пришло, – просто объяснил Ион. – Вы не можете представить, сколько думает граф. Если бы я так много думал, у меня давно бы разлетелась на осколки черепная коробка. А она, сами видите, цела. О чем это говорит?
– Но они же так красиво танцевали, – продолжала сомневаться Катрин.
– Великая задача! Механические игрушки уж выделывают разные коленца, а это же роботы. Но вы, я замечаю, перестали меня слушать. Что я только что сказал?
– Что у вас черепная коробка цела, потому что вы не думаете так много, как граф.
– Или она очень крепкая, – добавил Ион и постучал кулаком по голове. – Вообще-то я до того, как стать садовником, головой работал. В цирке. На мою голову с высоты десяти метров бросали каменную плиту. И она раскалывалась. Каково?