го не знаю. Придется общаться с незнакомым человеком, который, скорее всего, сразу поймет, что со мной что-то не так. Но уже поздно что-то придумывать.
Бросив сумку на пол и разувшись, я прошел в гостиную, где действительно уже был накрыт стол на двух человек. Быстро определив, где здесь ванная комната, я сходил, помыл руки и сел за стол. Старик расположился напротив и молча приступил к еде. Я облегченно выдохнул. Или беседа откладывается на потом, или Виталик с дедом в не очень хороших отношениях.
Когда с едой было покончено, старик поднял на меня взгляд, и я разглядел его чуть получше. Седые длинные, слегка вьющиеся волосы, худое лицо, изборожденное глубокими морщинами, но взгляд острый, глаза ясные. Под его взглядом стало неуютно. Видно, довольный произведенным впечатлением, он кивнул, начиная беседу:
— Мне сообщили, что ты почти утонул и потерял всю память? — Голос у него был звонкий, тон уверенный. Старик был похож на отставного военного. Выпрямленная спина, уверенный цепкий взгляд глаза в глаза.
— Да. Но целитель говорил, что со временем я смогу все вспомнить, — я спокойно встретил его взгляд.
— Ну что же, — старик встал и, обойдя стол, остановился у меня за спиной, — я знаю, как тебе помочь, — произнеся эту фразу, он положил свои руки мне на голову.
Меня пронзил резкий удар током, я попытался вскочить, но тело отказалось повиноваться. Руки бессильно повисли, ног я не чувствовал, мой мочевой пузырь непроизвольно опорожнился — весьма неприятно! А проклятый дед продолжал что-то со мной делать. Я смотрел на стену напротив, где висели фотографии деда в военной форме, а в это мгновение в сознании прокручивались мои воспоминания — в обратную сторону. Вот я спасаю девушек. Вот я только очнулся в этом мире и выплевываю морскую воду из легких. Вот я в своем мире мчусь на мотоцикле. Потом поскакали целые блоки воспоминаний. Я в университете, на соревнованиях, на тренировках, в школе на уроках. Лица папы и мамы… За пару минут перед моими глазами промелькнула практически вся моя сознательная жизнь.
— Интересно, — прошелестел надо мной голос деда, — почему эта область заблокирована? А если так? — Я ощутил, как мои виски сильно сдавили сухие ладони старика. Стало невыносимо больно, хотелось закричать, но не получалось.
И тут в мою голову хлынули воспоминания настоящего Виталика. Я вспомнил все, что тот знал. Пусть и сжато, но вспомнил. И даже деда своего, этого садиста, что сейчас мучил меня. Его звали Дмитрий Александрович Шувалов, полковник Имперской службы безопасности. В этот момент я наконец-то потерял сознание.
Придя в себя, первым делом пошевелил руками — они слушались. Покрутил головой — вроде, все в порядке. Встав, обошел стол. На полу, скрученный судорогой, лежал дед. Его лицо было перекошено от боли, на лбу сверкали капельки пота.
«Вот и откат, — подумал я, — поделом тебе, старик. Вот сдохнешь сейчас, будешь знать! Но ведь он меня растил один почти десять лет. Играл со мной, водил в парк, покупал подарки. Нет! Только не умирай!» — Я бросился к нему, опустившись на колени и одновременно тряся головой. Это явно не мои воспоминания. С чего это вдруг я воспылал любовью к деду Диме? Именно так я его раньше и называл. «Какой, нафиг, деда Дима?» — кричала другая часть моего сознания.
Тем временем судороги прекратились, и дед задышал более спокойно. Я же рассматривал его тусклое магическое ядро, которое очень быстро и резко пульсировало. Способ, которым я успокоил свое ядро на пляже, не помог. Как бы я не экспериментировал, мне никак не удавалось влить в деда хоть капельку своей энергии. К счастью, вскоре пульсация затихла, и дед открыл глаза.
— Виталик… — прохрипел он.
Я помог старику подняться и, доведя до дивана, аккуратно уложил. Затем сходил в свою комнату, принял душ и переоделся. Все это я проделал совершенно автоматически. Затем вернулся в гостиную, где на диване по-прежнему лежал деда Дима. В голове царил полный сумбур, такое впечатление, что сознание раздвоилось. Самое близкое — это как ощущение дежа-вю. Вроде, первый раз в этой гостиной, но, с другой стороны, помню все до мельчайших деталей. Кресло рядом с диваном так привычно приняло меня в свои объятия.
Первым заговорил дед, пока я ушел в себя, пытаясь хоть как-то упорядочить в голове все те знания, что мне достались от Виталика.
— Как тебя называть, Виктор или Виталик? — спросил он.
— Не знаю, зови Виталиком. Я же по документам теперь так зовусь. — Мы помолчали. — Что теперь будет?
— Ты мой внук, — твердо произнес он, — на самом деле, ты теперь больше мой внук, чем был до этого.
— Звучит странно и непонятно. Что это значит? — Я вопросительно посмотрел на старика. В голове царил полный сумбур, думать было тяжело и неохота.
— Об этом потом, сейчас есть более важные вещи, которые я бы хотел с тобой обсудить, — он прищурился, разглядывая меня, — к тебе вернулась память?
— Да, — не было никакого желания что-то от него скрывать. Похоже, дед — единственный родной человек в этом мире, и, судя по всему, вряд ли он желает мне зла.
— Только память, или сознание раздвоилось? В тебе два человека, или ты один? — Он заставил меня задуматься.
— Нет, вроде, только память. И вот она пока раздвоилась. Трудно объяснить, мыслю я один. В голове нет Виталика, извините, но, похоже, я полностью занял его место.
— Пустое, — махнул он рукой, — Виталик погиб, утонул. Я понимаю. Мне тяжело, что я потерял его, но тебя я не виню. К тому же, ты все равно остаешься моим внуком, и без моей помощи твоя жизнь вряд ли тебе понравится.
— О чем вы?
— О том, что ты стал магом воды. Повелителем воды, как некоторые называют этот дар.
— Звучит солидно, но что из этого? — Я нещадно тупил. Задав вопрос, замолчал, но, так как дед не отвечал, задумался.
Что я помню о повелителях? Это ранг, к которому стремятся все маги. Чтобы им стать, надо глубоко познать природу стихии, сродниться с ней. Многие каждый день часами просиживают рядом с выбранной стихией, год за годом. В лучшем случае, достигают этого ранга годам к двадцати пяти. Моя память работала четко, и с каждым мгновением все сложнее было отделить мои знания от знаний Виталика.
Дед же продолжал внимательно смотреть на меня. Видно было, что он ждет, что я приду к каким-то выводам. Итак, мне не понравится моя новая жизнь потому что я стал повелителем стихий. Что в этом такого? Меня разберут на части? Отправят ученым на опыты?
— Да, похоже, ты не так умен, как сам считаешь? — Дед ехидно ухмыльнулся. — Объясняю на пальцах.Независимо от возраста, повелитель стихий — очень ценное приобретение для любого рода. Но ты сейчас сам по себе, за тобой, кроме меня, никто не стоит. Лакомый кусочек, за которого некому заступиться. Скорее всего, твое место в любом роду тебе не слишком понравится.
— Почему? — удивился я. Все, что говорил дед, отлично согласовалось с тем, что всплывало у меня в памяти. Только я сам приходил к другим выводам. — Если я — ценное приобретение для рода, то и условия моей жизни должны быть хорошими.
— Да, это моя недоработка. Мало что рассказывал Виталику о таких вещах. Я просмотрел коротко твою жизнь и понимаю, что для тебя потеря независимости будет весьма болезненным ударом.
— Да, скорее всего, — согласился я с очевидным.
— Войти в род это почетно. Ты получаешь и финансы и защиту. Но так же и начальников. Многие мечтают о подобном, но есть и те, кто хотят жить своей головой. Это два разных пути. И к в каждом из них есть как плюсы, так и минусы.
— Но я как бы уже принадлежу роду Шуваловых. Разве так просто меня забрать? — озадаченно посмотрел на деда. Хотя понимал, что он прав. Если мой род является препятствием, то можно его уничтожить. Не так-то много от него осталось после прошлой войны.
— Пока ты никому не нужен, игра не стоит свеч. Но если ты будешь представлять из себя ценность и тобой заинтересуются серьезные люди, то забрать тебя не составит особого труда. Можно объявить нам войну, для чего правда нужен серьезный повод, но это решаемо. Или просто пообещать тебе какие-нибудь уникальные условия, если эти люди захотят по хорошему тебя забрать. Есть не мало путей как честных, так и не очень, — он недовольно поморщился, — мы слишком слабы, чтобы противостоять серьезным игрокам.
Все сказанное дедом только подтвердило мои предположения. Так что выход один, пока не светится раньше времени. Набираться сил, связей. Зарабатывать капитал. Все просто и логично.
— Мне надо прийти в себя, выпить лекарство, отдохнуть, — заканчивая разговор дед с трудом встал. — Иди к себе и помни — я тебе не враг. Не совершай необдуманных действий. Тебе ведь почти тридцатник, так что будь разумным молодым человеком.
Вредный старикашка побрел в свою комнату, оставив меня одного разбираться с кучей новой информации. Встав, я походил по комнате, проводя руками по предметам. Удивительно — я понимал, что это не мои воспоминания, но мог с закрытыми глазами сказать, что где стоит. Так же, на чистом автомате, прошел на свою половину дома и привычно уселся за стол, где раньше проводил кучу времени, зубря уроки.
Вообще, Виталик жил неплохо. Моя половина дома — это, по сути, отдельный соседний дом, который соединялся с домом деда дверью из гостиной. В нем раньше жил я с папой и мамой. Здесь есть отдельный выход на улицу со своим крыльцом, а позади дома — небольшой дворик, общий с двором деда.
Мама исчезла давно, Виталику сказали, что она уехала по делам, скрывается от врагов семьи, и, как только все успокоится, вернется. Он, наивный, верил в это и ждал маму. Отец погиб, когда Виталику было шесть лет. Моя же мама умерла три года назад, практически за месяц сгорев от рака, а родного отца я и не видел.
Дверь в мою комнату открылась и зашел дед.
— Решил не откладывать на завтра то, что можно объяснить сегодня. К тому же, принял лекарства и более-менее пришел в себя. Да и хотелось бы познакомиться с тобой поближе, — сообщил он, усаживаясь напротив меня.