Кааба — кубическая постройка, которую обычно принимают за сам Черный камень, — всего лишь центральная часть Заповедной мечети (Масджид аль-Харам) в Мекке. Миллионы мусульман обращаются во время намаза к священному Черному камню (аль-хаджар аль-асвад), который вмонтирован в восточный угол этой постройки. Увидев одну из древних оправ Черного камня, сделанную из позолоченного серебра, Айдан сделала ее реплику из белого каррарского мрамора с черной вставкой. «Черный камень» входит в серию «Предназначение» (2010–2011). В этой же серии скульптура «Предстояние № 1» — идеально отполированная фигура женщины в чадре, из черного гранита, только руки — из белого мрамора. Все работы из «Предназначения» созданы из этих двух материалов и посвящены изменению представлений об исламском Востоке как о тотальном царстве патриархата. По мнению Айдан, на Востоке женщина — незыблемая ось мира.
В 2011 году «Черный камень» и «Предстояние № 1» были представлены в павильоне Азербайджана на 54-й Венецианской биеннале. Но Министерство культуры республики быстро запретило показ этих работ — экспозиция искусства одной из самых светских стран мусульманского мира не должна открываться изображениями, воспринимающимися как исламистские. А сами исламисты увидели в «Черном камне» богохульство — формой произведение напоминает вульву. Айдан включилась в теологический спор и напомнила, что слово «кааба» в арабском языке женского рода. Скульптуры не смогли вывезти из выставочного зала и накрыли белой тканью. Получилась новая скульптурная группа, которую Айдан определила как очередное подтверждение факта доминирования мужского взгляда в нашем мире.
Кааба. 2002. Видеоинсталляция. Предоставлено XL Галерей, Москва
Бедная мама. 1990. Инсталляция. Предоставлено XL Галерей, Москва.
Черный камень. Из серии «Предназначение». 2010–2011. Гранит, мрамор. Предоставлено XL Галерей, Москва
Предстояние № 1. Из серии «Предназначение». 2010–2011. Гранит, мрамор. Предоставлено XL Галерей, Москва
Саспенс. 1998. Видеоинсталляция. Предоставлено XL Галерей, Москва
Олег Кулик
Род. 1961, Киев. Участник биеннале «Манифеста 1» (Роттердам, 1996), Венецианской биеннале (павильон Югославии, 2001; основной проект, 2005). Работы находятся в ГРМ, ГТГ, M KHA, MG+MSUM и др. Живет и работает в Москве.
23 ноября 1994 года обнаженный мужчина, передвигающийся на четвереньках по грязной улице возле галереи Марата Гельмана, бросался на людей и машины. Это был вошедший в новый образ человека-собаки Олег Кулик; его с трудом удерживал на поводке другой знаменитый акционист 1990-х Александр Бренер. Акция называлась «Бешеный пес, или Последнее табу, охраняемое одиноким Цербером». Позднее Кулик говорил о «животной брутальности, энергиях, вырвавшихся из-под контроля в экономике, политике и культуре». И настаивал на том, что в роли вынужденно агрессивного домашнего пса, выброшенного на холодную улицу, выступает от имени людей, которые в результате реформ оказались в положении «голого человека на голой земле», добавляя, что наступило такое время, когда у художника остался единственный доступный инструмент — его собственное тело.
К этому моменту Кулик уже стал знаменитостью после акции «Пятачок раздает подарки» (1992) для исполнения которой он пригласил мясника, профессионально умертвившего и разделавшего свинью. Затем мясник раздал желающим по куску парного мяса. Сам процесс происходил в закрытом помещении: публика могла наблюдать происходящее только на мониторе. Кулик заявлял, что он хотел таким образом выступить против принятия Верховным советом закона об отмене смертной казни, но массовая пресса объявила акцию злодеянием, а самого Кулика — мастером провокаций.
После «Последнего табу» началась интервенция человека-собаки на Запад. Впервые в таком качестве он выступил в 1995 году перед входом в цюрихский Кунстхаус. Снова обнаженный, он приковал себя цепью к двери музея и активно мешал проходу светской публики на вернисаж — бросался с лаем на людей или лизал им ботинки. В Стокгольме он снова нападал на надоедливых посетителей выставки; в Нью-Йорке давал себя гладить дамам, а в Берлине пытался подружиться с настоящими полицейскими собаками. Созданный Куликом брутальный и одновременно привлекательный образ оказался идеальной материализацией западных представлений о непонятных обитателях новой России, потенциально опасных, но при этом готовых к какому-то контакту.
Олег Кулик в Тибете. 2007. Предоставлено художником
Теоретическое обоснование выступлениям «человека-собаки» было дано в программе «Зоофрения», соавтором которой стала жена и соратница Кулика Мила Бредихина. Там содержался призыв к «преодолению антропоцентризма как ложной культурной стратегии» и было объявлено о создании «Партии животных». В ходе своей избирательной кампании Кулик в терновом венце и с мертвым поросенком в руках стоял в мясном ряду на Даниловском рынке, громким мычанием требуя дать право голоса представителям животного мира. Испытывая на прочность совсем еще молодую систему демократических институтов, он пытался зарегистрироваться в качестве кандидата в президенты, но в Центризбиркоме отказались принимать подписные листы с приклеенными мухами, тараканами и отпечатками кошачьих лапок. Там не восприняли идеалистическую утопию художника, призывавшего к гармонии между людьми и животными. В монументальной стеклянной «Оранжерейной паре» (1995) огромный бык струями воды осеменяет корову, внутри которой расцветает яркий цветник. Но в этот рай зрителю-гуманоиду не попасть никогда.
В новой реальности, увиденной Куликом, все может поменяться местами, даже экспонат и зритель. В его «Музей» (2002) помещены уже люди, вернее, имитации человеческих тел. Парящая в воздухе «Теннисистка» выполнена из воска в стиле музея мадам Тюссо, с имплантированными волосами и в настоящей спортивной форме — но с вызывающими физиологическое отторжение таксидермическими швами. Героиню, похожую на Анну Курникову, символ осуществленной российской мечты из мира новостей и разворотов глянцевых журналов, Кулик перенес и поместил в стеклянную витрину в свой «Музей человечества». Наверное, зрителями там окажутся уже животные, которым так интересны странные занятия человеческой популяции.
В 1990-е, как и другие московские акционисты, площадкой для своих выступлений Кулик сделал только что появившуюся свободную постсоветскую прессу, которая с энтузиазмом включилась в предложенную художником игру. Бульварные газеты с восторгом рассказывали о выходках «эпатажного художника», а в серьезных изданиях критики рассуждали о новой телесности постсоветского человека. Но уже в конце десятилетия Кулик осознал, что массмедийной популярностью стало невозможно манипулировать. В изменившихся условиях акционист превращается в какого-то шута, от которого все ждут очередной выходки. И тогда он решительно перестал делать акции. С начала 2000-х он выступал в качестве куратора, оформлял барочные оперы, предоставлял отчеты о своих поездках в Монголию и Тибет в качестве свидетельств увлеченности духовными практиками. В настоящее время занимается преимущественно скульптурой.
Бешеный пес, или Последнее табу, охраняемое Одиноким Цербером (совместно с Александром Бренером). 23 ноября 1994. Перформанс. Предоставлено художником
Теннисистка. 2002. Смешанная техника. Предоставлено художником
Олег Кулик, Мила Бредихина. Оранжерейная пара. 1995. Смешанная техника. Предоставлено художниками
Броненосец для вашего шоу. 27 марта 2003. Перформанс. Предоставлено художником
Анатолий Осмоловский
Род. 1969, Москва. Организатор движения «Э.Т.И.», революционной конкурирующей программы «Нецезюдик», групп «Внеправительственная контрольная комиссия» и «Радек». Участник Венецианской биеннале (основной проект, 1993, 2003), биеннале «Манифеста 3» (Любляна, 2000), выставки documenta XII (Кассель, 2007). Работы находятся в ГТГ, M KHA, MG+MSUM и др. Живет и работает в Москве. osmopolis.com
19 апреля 1991 года 11 молодых людей составили своими телами неприличное слово перед Мавзолеем на Красной площади. Вдохновителем группы, называвшейся движением «Э.Т.И.» («Экспроприация территории искусства»), был молодой поэт Анатолий Осмоловский. Поклонник футуристов, дадаистов и сюрреалистов, он мечтал возродить интеллектуальный драйв студенческой революции 1968-го.
Акция «Э.Т.И.-текст», произошедшая на рубеже эпох, открыла сезон радикального московского перформанса 1990-х. С этого момента перформанс производится не столько в конкретном месте, сколько в медийном пространстве, при непременном присутствии журналистов. Во время акции на Красной площади присутствовало немного зрителей, зато язвительная заметка «Вот это выступили!» в «Московском комсомольце» инициировала серьезную общественную дискуссию. Эти новые принципы — телесность и медиальность — вызывали отторжение у героев предыдущих десятилетий, московских концептуалистов, которые закрывались от мира многослойными герметичными самоинтерпретациями. А у Осмоловского каждая акция непременно сопровождалась громогласным абсурдистским манифестом с непременными отсылками к неомарксистам и постструктуралистам.
Движение «Э.Т.И.» было первым опытом собирания «групп в слиянии» — «Радек», «Нецезюдик», «Вне-правительственная контрольная комиссия». Согласно Жилю Делёзу и Феликсу Гваттари, на которых ссылался Анатолий, именно такие маргинальные группы, соединенные пониманием общего дела, и способны изменить общество. Эти теоретические предпосылки были реализованы 23 мая 1998 года во время акции «Баррикада», когда пустыми картонными коробками была перекрыта Большая Никитская улица в Москве. По сведениям организаторов, в этом веселом событии участвовало около 300 человек — художники, представители анархистcких группировок, писатели, философы и искусствоведы. Акция была посвящена парижским событиям 1968 года, баррикада была украшена решительными лозунгами вроде «Будьте реалистами — требуйте невозможного!».