Ржавый и треснувший колокольчик, подобный коровьему, звякнул, когда Биф толчком открыл дверь, и после минутной задержки из глубины появился низкорослый мужчина с землистого оттенка кожей на лице, все еще медленно пережевывавший часть своего обеда. Он, моргая, смотрел на нас сквозь линзы очков в металлической оправе. Редкая шевелюра на голове напоминала тонкий слой лишайника, а кончики усов уныло обвисли.
— Да? — произнес он, вложив в единственный слог всю ту неприязнь к современному миру, все равнодушие к человечеству, его прошлому и будущему, к красоте и уродству, какие могли быть темой декадентской поэмы для одного из нынешних поэтов. Он не связывал никаких надежд с нашим появлением, как и ни с чем другим. Однако при этом был готов принять от нас деньги без всякого выражения радости, вежливых церемоний, алчности или спешки. Он бы обслужил нас, затратив минимум усилий, и не ощутил ни малейшего расстройства, если бы мы не купили ничего вообще.
В контрасте с ним Биф выглядел в своем энтузиазме почти подростком.
— Меня интересует доска для дартса, — выпалил он с широкой улыбкой.
— Семь шиллингов и шесть пенсов, — назвал торговец цену все так же бесстрастно.
— Беру! — сказал Биф. — Заверните ее для меня, пожалуйста.
— Не уверен, что у меня найдется оберточная бумага для вас, — покачал головой лавочник, а потом усталыми движениями добрался до витрины и снял с нее доску.
— Меня и простая газета вполне устроит. — Радость Бифа нисколько не померкла.
— Ладно, пойду поищу, — сказал торговец и удалился на частную половину дома.
Биф в характерной для него манере подмигнул мне.
— Дело в шляпе!
Но не дождавшись от меня никакой реакции, сержант принялся осматривать другие товары, выставленные здесь на продажу. Его взгляд упал на глиняный горшок странной цилиндрической формы. Он напоминал кусок водосточной трубы, покрытой глазурью и росписью. Подобный предмет обихода порой еще можно увидеть в прихожих домов некоторых небогатых викариев, куда их гости ставили свои сложенные зонты. Но внимание Бифа привлек не сам по себе горшок, а торчавшие из него трости, кнуты и зонты. Неожиданно он издал довольный возглас, достал один из этих предметов и протянул мне.
— Знаете, что это такое? — спросил он.
Пришлось признать, что понятия не имею.
— Трость со скрытым внутри клинком, подобием меча, — сообщил мне Биф, заговорщицки понизив голос. — Мог бы пригодиться человеку моей профессии, верно? Я хочу сказать, что мне и в самом деле нужно нечто подобное. Никогда ведь не знаешь, с кем придется столкнуться на узенькой дорожке, и тогда в момент опасности это станет как раз тем, что необходимо для защиты. Я уже подавал прошение, чтобы получить лицензию на ношение огнестрельного оружия, но мне ответили, что для этого нет достаточных оснований. Но я все равно считаю важным иметь хоть какое-то средство для самообороны. Как думаете, сколько он за него запросит?
Я снова вздохнул.
— Даже гадать не берусь, но если честно, мне кажется, вы уже староваты для подобных игрушек.
— Вы так думаете? Но ничего нельзя предсказать заранее. Я поинтересуюсь у него ценой.
В этот момент вернулся хозяин лавки.
— А сколько у вас стоит вот это? — спросил Биф, показывая ему трость.
— Десять шиллингов, — последовал ответ.
Биф немного скис, но не отказался от своей идеи, то вынимая лезвие из трости, то погружая внутрь.
— Дороговато, — заметил он. — Быть может, уступите малость?
— Нет, не могу, — сказал лавочник. — Трость мне самому обошлась больше чем в семь шиллингов.
— Но вы же не останетесь внакладе, если получите за нее полфунта, так ведь?
— Нет, за такие деньги не продам, — упрямился хозяин. — Она у меня всего-то десять дней. Думаю, уйдет за десятку шиллингов, и очень скоро.
— Интересно, где можно купить такую вещицу? Едва ли в Сайденхэме найдется еще что-то подобное.
— Не знаю, — отозвался лавочник, казавшийся теперь уже предельно утомленным. — Эту трость лично я приобрел у одного старика, который ее принес. Помню это очень хорошо, потому что он помешал мне закончить завтрак.
— Вот оно что, — задумчиво произнес Биф. — Значит, он заявился к вам рано поутру и ровно десять дней назад, не так ли? То есть как раз в то время, когда произошло нашумевшее «Сайденхэмское убийство»?
Пока продолжался их разговор, я успел заметить, как кружевная занавеска на застекленной двери, которая вела в жилую часть дома, несколько раз отодвигалась и показывалось краснощекое лицо пожилой женщины с горевшими от любопытства глазами. И теперь эта леди, приходившаяся, как я сразу сообразил, женой лавочнику, уже не смогла больше себя сдерживать и буквально ворвалась в торговый зал.
— Да, это случилось в тот самый день, когда нашли мертвеца, — возбужденно заговорила она. — Я сразу отметила такое совпадение, а потому спросила мужа, не думает ли он, что подобная штуковина могла иметь отношение к преступлению.
— Понимаю, — кивнул Биф, все еще погруженный в размышления. — Стало быть, эту вещь принесли вам на продажу утром после убийства? Очень интересно! И вы упомянули, что принес ее некий старик. Как он выглядел?
Ответила ему снова лавочница, поскольку ее муж казался совершенно равнодушным и к случившейся трагедии, и к странному совпадению с покупкой трости. Точно так же он отнесся бы к любой глупой суете, царившей вокруг него.
— Он напоминал обычного старого бродягу, — сказала женщина. — Довольно-таки противный с виду, весь морщинистый. Мне он совсем не понравился.
Биф напустил на себя теперь предельную серьезность.
— Это действительно крайне интересно, — повторил он.
— Почему вы так говорите? — спросила женщина, по-прежнему снедаемая любопытством. — Вы что, сами имеете к делу какое-то отношение?
— Не просто имею, — мрачно ответил Биф. — Я его расследую.
— В самом деле? — охнула женщина. — Никогда в жизни еще…
Жена лавочника не закончила фразы, но было и так ясно, с кем она никогда в жизни не сталкивалась прежде.
Но затем женщина снова затараторила:
— Меня всегда интересовали такие происшествия. Муж не даст соврать. Я только и делаю, что читаю детективные романы. Вот будет история, если эта тросточка с лезвием окажется как раз той уликой, которую вы разыскиваете! Мне даже польстит мысль, что я сама сыграла в этом деле хоть какую-то роль.
Биф напустил на себя поистине величавую важность.
— Вы когда-либо раньше встречали упомянутого вами бродягу? — спросил он надменно.
— Нет, не встречала! — воскликнула жена лавочника. — А ты видел его раньше, Фрэнк?
— Едва ли, — с прежним равнодушием ответил муж.
— Но я бы непременно узнала его, попадись он мне на глаза снова.
— Узнаете? — переспросил Биф. — Это очень хорошо. А теперь вот что я вам должен сказать, — продолжал он. — Мне настоятельно требуется допросить того старика в связи с делом об убийстве доктора Бенсона. И если вы окажете содействие в обнаружении его, можете не сомневаться — ваше имя потом появится на страницах даже столичной прессы.
— Правда? Так я уж постараюсь сделать все, что только в моих силах! — пообещала лавочница.
— В таком случае я скажу вам, как следует поступить. Если снова хотя бы краем глаза увидите его, не выпускайте из виду. Следуйте за ним по лесам и по горам, днем и ночью, пока не выясните, куда он направляется.
Картина, нарисованная Бифом в преувеличенно экспрессивной манере, представилась мне очень живо. Я вообразил себе, как жена лавочника скрытно следует за продавцом трости-меча по всей Англии, по дорогам и бездорожью, пока не обнаруживает его тайного логова. Но вслух я ничего не сказал, пока Биф давал свои последние указания.
— И как только установите его местонахождение, немедленно позвоните мне. Если я не окажусь на месте, скажите жене, чтобы разыскала меня как можно скорее. Она почти наверняка будет знать, где я и чем занят, — сказал он уже чуть более сдержанно. — Но главное — сделайте это! Вот мой номер. Храните его в надежном месте. И помните: вы действительно можете помочь привлечь настоящего преступника к ответу, спасти жизнь невиновного человека и увидеть свои снимки на первых полосах всех крупнейших газет. А теперь меня ждут очень важные дела и пора двигаться дальше.
Неожиданно открыл рот и сам старьевщик:
— Так что с тростью-то? — спросил он. — Вы собираетесь купить ее или как?
Биф вынул купюру в десять шиллингов, а потом мы спешно покинули эту поистине чудесную лавку древностей.
Глава 14
— Настало время побеседовать со священником, — объявил Биф.
— Со священником? — удивленно повторил я, исправно справляясь с ролью спутника великого детектива, для которого непостижимы многие действия своего героя. — Но почему со священником?
— В каждой комической буффонаде, — заметил Биф, — обязательно должен фигурировать священник.
— Но вы же не можете вот так запросто отправиться к святому отцу и допросить его.
— Ну почему бы и нет? — сказал Биф. — Между прочим, я заметил, как вам нравится писать о них.
— Но все же не стоит забывать, — возразил я, — что мы с вами реалисты и создаем мистерию об убийстве, а не комедию характеров и положений.
— Со священниками никогда не знаешь, во что вляпаешься, — легкомысленно произнес Биф. — Это как сыграть в рулетку, говорю вам. Но вы должны были уже усвоить главный урок: они знают, чем занимается каждый, и таким образом в небольшом городке я вполне могу заполучить по-настоящему ценную информацию. Мы знаем, что Стюарт Феррерс щедро одаривал его деньгами, а потому между ними не могла не установиться достаточно тесная связь.
— Будь по-вашему, — согласился я. — Если не ошибаюсь, семья посещала церковь Святого Джоселина. Осталось только узнать, где живет викарий.
Но, к нашему разочарованию, преподобного Перси Смайка не оказалось дома.
— Он сейчас со скаутами, — сообщил нам со знающим видом его слуга.