Я немного расслабляюсь.
– Все в порядке. Кстати, с днем рождения.
– Большое спасибо. Сегодня очень красиво, да? Ты взяла с собой купальник? Клянусь, если этот кретин не сказал тебе взять купальник, я сброшу его с верхней палубы.
– Сказал. Купальник здесь. – Я неловко хлопаю по сумке, что висит у меня на плече.
Ее глаза загораются.
– Прекрасно. Идем со мной, я познакомлю тебя со всеми.
Я бросаю взгляд на причал, и мне становится тревожно, потому что там по-прежнему нет никаких признаков появления Адама.
– Он скоро будет, – говорит Грейси, словно читая мои мысли. – Если хочешь, я могу подождать его здесь с тобой. Или могу оставить тебя ждать одну.
– Боже, нет, – выпаливаю я, распахнув глаза. – В смысле мы не знаем, когда он приедет, так что…
И я правда не хочу, чтобы Адам обнаружил меня сидящей здесь, как будто я не могу самостоятельно выдержать его друзей несколько минут.
На лице Грейси мелькает понимание. Она тепло улыбается.
– Ясно. Тогда идем.
Я подтягиваю сумку повыше на плечо и иду следом за ней к лестнице на первую палубу.
– Надеюсь, ты любишь детей, – говорит Грейси, когда мы начинаем подниматься. – Там, куда мы идем, их около десяти.
– Не скажу, что не люблю. Просто я росла одна.
Она смеется:
– Принимается. Они все равно будут слишком заняты друг другом. Когда я уходила проверить, приехали ли вы с Адамом, они стреляли друг в друга из Нерфов[13].
– Сын одной из моих бывших сокомандниц всегда брал их с собой на выездные матчи. Уверена, у меня на бедре до сих пор синяк от выстрела с близкого расстояния.
– Верю. Купер и Мэддокс, старший сын Оукли и Авы, – единственные, кто умеет правильно ими пользоваться, но младшие любят повторять за ними.
Когда мы доходим до верхней площадки, я восхищенно оглядываюсь вокруг.
Взору предстает единое помещение с зоной отдыха, барной стойкой и приткнувшейся в дальнем углу кухней. В секторе гостиной стоят массивный закругленный диван и несколько кожаных кресел – все такого же бежевого цвета, как и стены. Выглядит и ощущается роскошно, и я все еще не понимаю, что здесь делаю.
Если не считать криков бегающих по палубе детей, чьи силуэты мелькают в проеме рядом с кухней, здесь тихо. Слишком тихо. Мое внимание привлекает компания, глазеющая на нас – или точнее на меня, – и я сглатываю.
Грейси встает рядом и легко касается моей руки.
– Все, это Скарлетт. Скарлетт, это все.
– Привет, – хриплю я и машу рукой.
– Грей, а можно еще туманнее? – спрашивает кто-то.
– Точно, – хихикает Грейси. – Давайте заново. Вон там Оукли и Ава. – Она показывает на двух человек, сидящих возле барной стойки.
Брюнетка рядом с Оукли издает радостный возглас. Я несколько раз пересекалась с бывшим игроком НХЛ на благотворительных и волонтерских мероприятиях, поэтому его лицо мне знакомо, и это дарит мне толику уверенности, за которую я цепляюсь.
Рука Оукли лежит на плечах женщины, и я быстро понимаю, что это его жена Ава. Она выглядит спокойнее, чем Грейси, но все равно смотрит на меня с едва сдерживаемым ликованием.
– Я так рада познакомиться с тобой, – выпаливает она, сцепив руки в замок.
Следующим заговаривает Оукли, и его слова звучат очень спокойно по сравнению с двумя женщинами, с которыми я только что познакомилась.
– Рад новой встрече, Скар. Спасибо, что пришла.
Я улыбаюсь им обоим, а Грейси указывает на диван. Там двое крупных мужчин сидят по бокам от темноволосой женщины. Рука одного из них лежит на ее бедре.
– С краю мой муж Тайлер, а парень, который готов засунуть руку под платье своей беременной жены, – его брат Брейден. Бедняжка, которую лапают, – Сьерра.
Я давлюсь кашлем, и оба мужчины вскакивают с дивана. Брейден, более коренастый, подает Сьерре руку, помогая встать. Тайлер огибает диван и идет к Грейси, а у меня отвисает челюсть.
До меня только что дошло, что Тайлер – это Тайлер Бейтман, лучший защитник хоккейной лиги на сегодня.
Ох, блин. Я что, потею?
Тайлер подходит к жене и целует ее в щеку, после чего смотрит на меня:
– Приятно познакомиться, Скарлетт. Мы слышали о тебе много хорошего.
Сьерра подходит ближе к нам и кладет ладонь на свой слегка округлившийся животик.
– У тебя потрясающие волосы. Это твой естественный цвет?
– Ох, да, естественный, – отвечаю я, непроизвольно убирая волосы назад.
– Скарлетт[14] с волосами цвета пожарной машины, ха? – спрашивает Брейден.
Сьерра гневно смотрит на него.
– Никогда не прощу маму за это имя, – искренне говорю я.
Брейден разражается смехом, а следом за ним и остальные. Я слегка улыбаюсь, немного расслабившись.
– Брейден иногда может вести себя как козел, Скарлетт. Просто предупреждаю, – говорит Тайлер.
Я сосредотачиваю на нем свое внимание, и меня переполняют вопросы, которые хочу задать. Например, каково было попасть в лигу без участия в драфте? Было ли ему сложнее, чем Оукли? Или их путь был похожим?
Внезапно моей спины касается твердая грудь. У меня перехватывает дыхание, но я не отодвигаюсь. Наоборот, что-то заставляет меня прислониться к стене крепких мышц и полностью расслабиться впервые с того момента, как я вышла из машины.
Большая ладонь сжимает мое бедро, а горячее дыхание обожгло ухо.
– Ты смотришь на Тайлера, как на идола. Я ревную.
Моя кожа покрывается мурашками.
– Ты опоздал.
– Знаю. Прости, – шепчет Адам.
Он сильнее вдавливает подушечки пальцев в мое бедро, притягивая вплотную к себе. От такого тесного контакта у меня кружится голова. Я вздрагиваю и пытаюсь сосредоточиться на людях вокруг.
Я осознаю, как это выглядит, но не могу заставить себя отодвинуться, хотя следовало бы. Я в состоянии думать только о том, как идеально подхожу ему и как соскучилась с нашей последней встречи.
Кто-то из присутствующих свистит, и это действует на меня как удар. Я делаю шаг вперед, и тепло тела Адама исчезает, а его рука опускается.
– Это было горячо, – говорит Брейден, обмахиваясь рукой.
– Ты нас позоришь, – ворчит Тайлер, пристально глядя на брата, после чего виновато улыбается мне: – Видишь? Что я говорил? Козел.
Брейден насмешливо хмыкает:
– Как будто вы все не подумали то же самое.
– В этом разница между тобой и всеми остальными. Мы подумали, но не сказали, – отчитывает его Ава.
Должно быть, мои щеки такие же красные, как волосы. По ощущениям, они вот-вот вспыхнут пламенем.
Я чувствую на себе взгляд Адама, но не могу заставить себя посмотреть в ответ. Меня подмывает спрыгнуть за борт и плыть до причала.
Вместо этого я поворачиваюсь к Грейси и спрашиваю:
– Где туалет?
После ее ответа я натягиваю на лицо улыбку и прошу меня извинить.
Скарлетт в панике.
Я поворачиваюсь к Брейдену, и впервые за все время, что мы знакомы, мне приходится сдерживаться, чтобы не врезать ему по лицу.
– Что с тобой не так? – рычу я.
Ава ахает, но я сосредоточен только на Брейдене. Эта вспышка агрессии для меня нечто новое – даже пугающее, – но я знаю, что больше никогда не хочу видеть на лице Скарлетт такое выражение. Особенно из-за человека, которого считаю членом семьи.
– Адам, если собираешься ударить его, пожалуйста, сделай это где-нибудь в другом месте, чтобы дети не видели, – вздыхает Грейси.
Брейден поворачивается к ней:
– Ты прикалываешься, Грей? Я такого не заслужил.
– Я бы уже выбил тебе зубы, – встревает Тайлер.
Брейден фыркает:
– Это потому, что у тебя выдержка, как у трехлетнего ребенка.
Я качаю головой и, не обращая внимания на остальных, иду следом за Скарлетт. Мои пальцы все еще сжаты в кулаки, а отчаяние мешает дышать. Я чувствую мучительное стремление добраться до нее и убедиться, что она не психанула окончательно.
Вряд ли на человека, который не любит ни новых людей, ни масштабные посиделки, насмешка в присутствии новых знакомых в непривычной обстановке подействовала бы успокаивающе.
Если бы я не опоздал, возможно, этого не случилось бы, но я стараюсь отогнать эту мысль. Скарлет – большая девочка, и, судя по тому, что я увидел, когда приехал, она прекрасно справлялась.
Именно ее сила и уверенность в себе привлекли меня в первую очередь. Это мои любимые качества в ней.
Учитывая, насколько напряженная у меня жизнь, мне нужна женщина, способная позаботиться о себе, но при этом знающая, что может на меня положиться, когда давление становится слишком сильным. Скарлетт именно такая.
Дверь туалета закрыта, так что я дважды стучу.
– Суровая Специя?
– Оставь меня одну умирать от стыда.
Я смеюсь:
– Ни за что. Можешь меня впустить?
Я слышу шумный выдох, а затем щелчок замка.
– Скажешь что-нибудь не то, и я пну тебя под зад, – ворчит она.
– Никакого давления.
Я поворачиваю ручку и открываю дверь. Скарлетт склонилась над раковиной, сжав ее ладонями. Когда она поворачивается посмотреть на меня, я сглатываю.
Черт, она сногсшибательна.
Когда я приехал, то успел хорошенько рассмотреть ее только сзади, но даже ее фантастическая задница бледнеет в сравнении с лицом.
Черная подводка делает ее голубые глаза еще светлее обычного, похожими на ледниковую воду. Я не ожидал увидеть макияж, ведь пару последних месяцев я каждый день видел ее без косметики, но она выглядит прекрасно. Всегда.
Скарлетт несколько раз моргает. Длинные густые ресницы трепещут, и она раздраженно вскрикивает. Я заинтригованно наблюдаю, как она отрывает ресницы с одного глаза, потом с другого и кладет комок на раковину.
– Мама заставила меня их надеть. Такое ощущение, что у меня на глазах гусеницы.
– Буду знать.
Она закатывает глаза, но потом отводит взгляд в сторону.
– Ты не обязан был идти за мной. Мне просто нужна минутк