– Давно ты проснулась? – спрашивает он хриплым ото сна голосом.
– Достаточно давно, чтобы понять, что ты любишь не только занимать всю кровать, но и спать в обнимку.
Адам посмеивается. Его губы утыкаются в мое ухо, а потом в шею под ним.
– Я должен был убедиться, что ты не сможешь сбежать посреди ночи.
– Я здесь только потому, что не хотела ерзать по огромному стояку, который сейчас упирается мне в попу, и разбудить тебя раньше, чем исчезну.
Я толкаюсь назад к упомянутому стояку, и мучительный стон Адама отзывается у меня между ног.
Он кладет ладонь на мой животе и пытается удержать. Его голос опускается до рыка.
– Если ты не прекратишь, он не просто упрется в тебя.
Я вздрагиваю и с незнакомой для себя уверенностью завожу руку за спину и обхватываю его голый член. Адам шипит сквозь зубы.
– Не надо дразнить меня удовольствием, Адам.
Неожиданно он убирает мою руку и скользит пальцами мне между ног. Я поднимаю ногу, чтобы дать ему больше места, и роняю голову набок, когда он обводит пальцем мою дырочку и проталкивается внутрь.
– Ты слишком много болтаешь, детка. Но мы оба знаем, что ты сдашься, стоит мне прикоснуться к тебе.
Я хочу поспорить, но голос подводит меня. Вместо этого приходится сдерживаться, чтобы не начать умолять о большем. Я не замечала в нем эту сторону альфа-самца. Она поднимает голову, только когда мы такие, полностью поглощенные друг другом. Это превращает мои внутренности в пластилин и делает мокрой.
Адам вытаскивает палец из моей киски и трет клитор.
– Никаких возражений?
– Ты знаешь, что у меня их нет, – выдавливаю я и подаюсь навстречу его пальцам, отчаянно стремясь получить больше. Но он полностью убирает руку. – Адам, по…
В меня входит широкая головка его члена, лишая дыхания и слов. Я такая мокрая и готовая, что он с легкостью скользит внутрь и, войдя до конца, с проклятьем произносит мое имя.
– Твоя киска… черт… она как гребаный рай, – ворчит он, начиная двигаться. – Так приятно и туго растягивается вокруг меня.
– Ты огромный, – задыхаюсь я. – Поэтому так.
Он обхватывает мою грудь и зажимает сосок между пальцев.
– Нет, Скарлетт. Это потому, что она была создана для меня. Была создана принимать этот член.
Мои глаза закатываются.
– А ты был создан для меня.
Его ритм сбивается. И когда он произносит следующие слова, его голос не командный и не насыщенный желанием. Он теплый, почти волнующийся.
– Да? Ты права. Создан.
Я пищу, когда он переворачивает меня на живот и устраивается сзади. Положив ладони на мои ягодицы, он раздвигает их и снова вдавливается внутрь.
– Ох, черт, – ругаюсь я, зарываясь лицом в подушку.
В новой позе его головка ударяет по точке G, а мой клитор с каждым толчком задевает матрас. Когда Адам кладет ладонь мне на поясницу, я оборачиваюсь к нему. Он не сводит с меня глаз, ярко горящих от тяжелого коктейля из эмоций.
Его брови сведены от удовольствия. Наши взгляды встречаются и замирают. Я вскрикиваю, когда его темп замедляется и становится жестче, от каждого толчка меня бросает вперед. Я уже близко, и Адам стонет, поняв это.
– Давай, детка. Дай мне все, – одновременно умоляет и приказывает он.
Его слова отправляют меня за грань, я роняю голову и царапаю простынь. Перед глазами взрываются звезды, и я не могу сдерживаться.
– Черт, ты издаешь прелестные звуки, когда кончаешь.
Все мое тело потряхивает, а он продолжает вбиваться в меня. Звук шлепков кожи о кожу выводит меня из затуманенного оргазмом состояния.
– Хочу тебя в рот, – выпаливаю я.
Адам, не мешкая, выходит из меня и водит рукой по члену, наблюдая, как я встаю на колени и ползу к нему. Я отчаянно хочу заполучить его в рот, и когда заменяю его руку своей и приближаю его член к губам, его стон выдает, что он отчаянно желает того же.
Я обвожу языком головку, собирая наши смешавшиеся вкусы, и веду языком вниз по гладкому члену до самого основания. Адам нежно собирает мои волосы и убирает их от лица.
– Возьми его в ротик, детка.
Мне не надо повторять дважды. Я обхватываю его губами и беру в себя до предела. Обхватив пальцами то, что не поместилось в рот, двигаю рукой в такт движениям своей головы.
– Вот так. Чертовски хорошо.
Похвала побуждает меня взять его глубже, вызывая рвотный рефлекс. Я давлюсь, и из уголков рта текут слюни.
– Боже. Я больше не продержусь. Я почти кончаю, – задыхается он.
Хватка на моих волосах становится крепче, но он не подгоняет меня. Позволяет действовать в своем темпе, хотя умирает от желания оттрахать мой рот.
Я втягиваю щеки и сосу сильнее с каждым разом, когда достигаю головки. Второй рукой трогаю его яйца, беру их в ладонь и большим пальцем глажу гладкую кожу под ними. По спальне проносится стон.
– Куда? – вдруг спрашивает Адам. Я смотрю на него сквозь ресницы и моргаю, с силой всасывая. – Грязная девчонка.
Я хмыкаю и подавляю самодовольную улыбку, когда Адам срывается. Прошептав мое имя, словно проклятье, и вжав пальцы в мою голову, он наполняет мой рот.
Только проглотив все до последней капли, я отстраняюсь и жадно хватаю воздух, стараясь восстановить дыхание. Руки в моих волосах спускаются к щекам, Адам тянет меня к себе и впивается в губы.
Это глубокий поцелуй, выражающий всю глубину признательности. Я улыбаюсь ему в губы и, отстранившись, падаю спиной на кровать.
– Ты знаешь, что жуткий пошляк, Адам?
Он откидывает голову и громко смеется:
– Знаю. И похоже, тебе это нравится.
Я пожимаю плечами, ухмыляясь:
– Как будто у тебя есть альтер эго. Это вроде как сексуально.
– Вроде как?
Он падает рядом на кровать и поворачивается ко мне лицом. Даже в темноте его глаза блестят.
– Угу. Я слишком устала, чтобы искать другой комплимент, – бормочу я, закрыв глаза. – Кстати, который час?
Матрас прогибается, и в комнате раздается шуршание, пока Адам шарит по своей тумбочке.
– Пол восьмого.
Мои глаза распахиваются.
– Блин. Я думала меньше.
Я почти вылетаю из кровати и мечусь по темной комнате, хватая с пола предметы одежды и пытаясь надеть их.
– Куда я положила телефон?
Еще шуршание.
– В штаны?
– Там нет карманов.
– На кухне?
Натянув на голову футболку, пахнущую Адамом, я нахожу дверь и, открыв ее, выбегаю в коридор. Здесь гораздо светлее, и я без труда нахожу кухню. На кухонном острове светится экран моего телефона.
Схватив его, я вижу на экране фото мамы и торопливо отвечаю на звонок.
– Привет, мам. Все в порядке?
Должно быть, Адам включил кофемашину у меня за спиной, потому что она шипит, и в кофейник начинает капать жидкость.
– Ты где? Ты нарушила комендантский час, юная леди. Тебе повезло, что я не позвонила в полицию, – выговаривает она мне, как маленькой.
«Как маленькой».
Вдох у меня получается свистящим. Страх острыми когтями впивается в грудь и проворачивает их. Что мне делать? Такого никогда раньше не случалось.
К моей спине прижимается твердая грудь, а две сильных руки обнимают с обеих сторон, и я подаюсь назад.
– Мама, где миссис Макконнелл?
– Она заходила выпить кофе, а потом я отправила ее домой. Все равно еще слишком рано для гостей. Глупая женщина.
– Ты права. Прости, что меня нет дома. Я скоро вернусь, – настороженно говорю я.
– Где ты, Скарлетт? Это на тебя не похоже.
Адам ласково целует меня в висок.
– Я ночевала у друга, но уже еду домой.
Мама цокает языком.
– Да, именно. Тогда скоро увидимся.
– Увидимся, – шепчу я, прежде чем завершить разговор и набрать миссис Макконнелл. Я не позволяю себе думать ни о чем другом.
Она берет трубку после второго гудка.
– Алло.
– Вы просто оставили мою маму одну? – спрашиваю я громче и грубее, чем хотела. Соседка ахает, и я тут же раскаиваюсь.
Адам накрывает ладонью мою руку с телефоном и аккуратно забирает его у меня. Я позволяю ему рассказать моей соседке, что происходит, понимая, что сейчас не в состоянии разговаривать с ней.
Прижав руку к груди, я закрываю глаза и позволяю себе абстрагироваться от беседы Адама с пожилой женщиной.
Реальность маминого заболевания ощущается тяжелее, чем обычно. Ей с каждым днем становится хуже, но это еще один знак, что я не справляюсь самостоятельно.
Она заслуживает лучшей помощи, которую можно получить, и я начинаю понимать, что не смогу ей этого дать. Она больше не может работать. Даже просто помогать в оранжерее несколько часов в день для нее слишком тяжело, а моя работа в «ЛКУ» – наш единственный источник дохода. Я не могу позволить себе уволиться и сидеть с ней дома.
Черт. Как изменится моя работа в комплексе после всего случившегося? Мне придется искать другую вакансию. Я не могу продолжать работать на Адама. Он не может быть моим боссом.
Сердце разбивается на кусочки. Я полюбила свою работу. Я люблю тренировать Уиллоу и видеть, как она растет с каждым занятием. Я люблю утро с Адамом и улыбки, которые он дарит мне, когда мы пересекаемся днем. О боже!
– Какой бардак, – произношу я на выдохе.
Адам уже закончил разговор и теперь кладет руки мне на плечи и сжимает их.
– Мистер и миссис Макконнелл сейчас вернутся к вам домой и проверят, как твоя мама. Они поговорят с ней и перезвонят.
Я разворачиваюсь и утыкаюсь лицом в его голую грудь, обнимаю его за пояс и крепко держусь. Адам шумно выдыхает и обнимает меня в ответ.
– Мне надо домой.
– Да. Я тебя отвезу.
– Маме становится хуже. Мне нужна помощь, – признаю я.
Адам медленно гладит мою спину по кругу:
– Тогда позволь мне помочь. Скажи, что сделать.
Если бы это было так легко. Я не сомневаюсь, что Адам исправит все, что меня расстроит, будь такая возможность. Такой уж он мужчина.
– У меня запланировано несколько встреч с приходящими сиделками. Мне просто нужно назначить дату. Надо выбрать кого-то как можно скорее.