Вот и сейчас, обнимая Киру со спины, Сергей испытывал вместе с легким физическим возбуждением и куда более острым, неугасающим желанием еще и поразительное спокойствие. Словно одного присутствия Киры рядом могло быть достаточно.
Между ними искрило. В самом начале — без единого прикосновения, на основе красноречивых взглядов и куда более осторожных слов. Неподдельное, истинное притяжение между мужчиной и женщиной, где последующий позже физический контакт — лишь окончательное и бесповоротное утверждение, а не первопричина.
Вечером их первой встречи, целуя Киру в запястье и следя за тем, как поражено распахиваются красивые глаза и приоткрываются на вдохе изящные, полные губы, Сергей по-настоящему наслаждался каждой секундой собственного триумфа... и поражения.
Тогда он, конечно, не думал, что незамысловатая игра в соблазнителя и его зацепит всерьез. Даже когда целовал Киру на прощание и с сожалением отпускал, не думал. Она не изъявила желания уехать с ним, — досадно, но не более. Он не восемнадцатилетний мальчик и давно научился спокойно и с уважением принимать женские отказы.
Однако загадочная, сотканная из противоречий Кира зачастила с появлениями в его мыслях, и Сергей сильно пожалел о том, что отпустил ее и не попросил номер телефона. В нечастые свободные от работы минуты он бесплодно гадал, не упустил ли ненароком подходящую девушку и вспоминал серые, глубокие и, как почти не говорят в нынешние времена, умные глаза.
Наконец, Кира завозилась в его объятиях и развернулась к нему лицом. Они встретились взглядами, и Сергей уже не в первый раз задался вопросом, отражение каких мыслей он видит в серых глазах. Предугадать реакции Киры ему удавалось, наверное, лишь когда она того хотела.
— Поцелуй меня, — попросила она внезапно.
Раскрасневшаяся, взволнованная и притягательная до невыносимости. Киру хотелось увезти к себе и как можно скорее.
— Так и тянешь с ответом, мучительница? — вопреки желанию немедленно перейти к непосредственному действию Сергей все-таки не удержался от намека.
Усмехнулась, Кира лукаво сощурилась и отчетливо повторила:
— Сначала поцелуй.
Сергей хмыкнул.
Что ж, она сама напросилась. Он поцелует. Так, что у нее земля из-под ног уйдет и голова опустеет.
Ничего не ответив вслух, Сергей легко, обхватив Киру за предплечья, дернул ее на себя, отчего та слабо ударилась о его грудь своей и охнула от неожиданности. Широко распахнувшиеся, удивленные глаза вдруг сделали ее похожей на совсем молодую девчонку — кто ж такими невинными глазищами смотрит на мужчину в двадцать пять лет? — но Сергея эта мимолетная открытость лишь сильнее завела.
Сегодня Кира была без высоких каблуков, и расстояние между их лицами сокращалось дольше, чем в прошлый раз. Почти болезненно долго, но Сергей не торопился намеренно.
Он следил за трепетанием длинных черных ресниц, ловил участившиеся, потяжелевшие вздохи, смотрел, как приоткрываются в ожидании соблазнительно-пухлые губы и как едва заметно расширяются темные зрачки.
Огладив окутанные тканью женские руки и урвав у Киры очередной сбившийся вдох, Сергей ладонями обхватил ее лицо, проникая пальцами в шелковую гладкость волос на границе с шеей. Теперь и ему дышалось с трудом.
В голове одна за другой вспыхивали картинки — и везде поцелуй служил лишь скромной прелюдией к настоящему наслаждению. Что-то было в Кире, в том, как любой физический контакт пробуждал в Сергее потребность в еще большем сближении. Словно женщина перед ним сама по себе являлась обещанием чего-то особенного и безгранично прекрасного.
Мозг Сергея медленно вяз в мареве возбуждения. Сократив дистанцию полностью, он прижался к губам подавшейся ему навстречу Киры. По телу сразу как будто пустили разряд током. Просчитанный до десятой, живительный удар.
В этот раз Сергей целовал Киру с особым усердием. Поначалу почти целомудренно, мучительно нежно. Тягуче, но едва уловимо. Невинными, но запредельно чувственными прикосновениями, истинную сущность которых нельзя было не воспринять правильно.
Кира скрестила руки на его шее и довольно застонала, постепенно все сильнее повисая на его теле. Ответные движения ее губ казались немного неумелыми, лишенными должного мастерства, но, удивительно, выдержки и самоконтроля у Сергея не прибавилось. Его и без поцелуев от Киры здорово шарашило.
От ее запаха, голоса, взглядов. От ласковых, невесомых рук на его плечах и зарывшихся в волосы на затылке пальчиков. От томных, чуть слышных вздохов, что быстрыми всполохами оседали на его и без того разгоряченной коже.
Тело наливалось тяжестью. Разум медленно, но верно отключался. Возбужденный член пульсировал, и каждое случайное движение Киры обходилось Сергею новой порцией приятных мучений.
Он не планировал терять головы вот так, среди посторонних людей, в двух шагах от собственного бара, где любой его сотрудник мог полюбоваться высоким начальством в неформальной среде, но забыл обо всем. Он хотел остановиться и не мог. Прерывался, делал новый вздох, а затем встречался глазами с Кирой — и мир посылался к черту.
Все хитроумные планы по соблазнению с помощью поцелуев вышли ему же боком.
Глава 10
Открыв приложение такси на телефоне, Кира действительно собиралась отправиться домой. Как бы она ни настраивала себя на иное продолжение вечера, в конце концов граничащее со страхом волнение перебило всю ее решимость. Вновь Кира усомнилась в том, что сумеет легко и просто расстаться с осточертевшей ей девственностью.
Впрочем, проблема заключалась далеко не в ее невинности и не в опасении перед физической болью. Все было и проще, и сложнее одновременно: Кира не могла довериться — Сергею ли, другому ли мужчине, неважно.
Одна мысль о том, чтобы дать кому-то изначально физически более сильному столько власти над собой, приводила ее в ужас. Только сегодня Кира впервые поняла суть своих реакций полностью, увидела, чем руководствуется ее подсознание. Истинные причины не особенно удивляли, но злили.
Она-то считала, что уже несколько лет успешно существует без гнета плохих воспоминаний, и нередко подумывала, что вообще обошлась без серьезных психологических травм. И вот, пожалуйста, стоило лишь преступить границу зоны комфорта, как вся ее «нормальность» треснула и посыпалась, будто старая штукатурка с питерских особняков.
У Киры в миг закончились силы, чтобы дальше притворяться циничной и опытной. От въедливого, слишком откровенного взгляда Сергея неожиданно захотелось спрятаться.
Поэтому она засобиралась домой. Трусливо и жалко. Сдавшись на волю своей неуверенности, да. Признав, что желания и возможности не совпали, Кира попросту дала слабину.
Сергей ей по-настоящему нравился, от каждого его прикосновения у нее едва сердце не останавливалось, и иногда, буквально на секунды, казалось, что ему правда можно доверять и нет нужды бояться. Что Сергей из тех самых мужчин, что сдувают с женщин пылинки и всегда ведут себя достойно. Не грубят, не орут и не причиняют боли.
Кире очень, очень хотелось думать, что интуиция ее не обманывает, но откуда она могла знать наверняка? Где получить гарантии, что она не попадет в свое прошлое?
Ни один агрессор в начале знакомства не кажется таковым, — вот что Кира знала точно так же, как и то, что дважды два — четыре. Да и отлично помнила. До холодной дрожи помнила, как веселье и безопасность через мгновение исчезают без следа, а на смену им приходит паника и боль. Совершенно непредсказуемым образом.
Кира почти вызвала такси, когда Сергей, его объятия и шепот, снова заставили ее сомневаться. Злиться на себя за слабость. Разрываться между желанием наплевать на все и поехать к Сергею, чтобы наконец-то на собственном опыте узнать, каково это — быть с мужчиной, и в то же время — трястись от страха и неуверенности.
За несколько секунд раздумий в голове у Киры пронеслись все доводы «за» и «против», все аргументы в пользу Сергея и его полной для нее безопасности. Она не могла забыть, что Марго уже имела с тем близкое знакомство и осталось цела, невредима и более чем довольна. О том, как именно ее лучшая подруга и Сергей «знакомились», Кира предпочла не размышлять.
Зато попросила поцелуй, надеясь забыться и не растерять последние, кое-как отысканные остатки храбрости. Весь вечер Кира провела как на иголках и ждала, когда же Сергей сам к ней потянется, но, к ее большому разочарованию, он не пытался ее поцеловать. Только смотрел иногда так, что Киру обжигало с головы до ног.
Оказалось, что нет ничего страшного в том, чтобы прямо заявить о том, чего хочешь. По крайней мере Киру результат собственной просьбы более чем устроил. Голова кружилась, сердце билось в груди с сумасшедшей скоростью и тело била легкая, приятно-мучительная дрожь, что нельзя унять только поцелуями. Сергей довел ее именно до того состояния, на которое Кира и рассчитывала.
— Поехали, — выдохнула она ему в губы, пока из головы не выветрился сладкий дурман. Думать о чем-либо кроме продолжения близости с Сергеем, Кира теперь была не способна. — Поехали к тебе.
Его темно-карие глаза сейчас казались почти черными. Под ее ладонями тяжело поднималась и опускалась его грудь, и Кира чувствовала сильное и быстрое биение его сердца. Голова шла кругом, в горле сохло и в ушах немного шумело. Стоять неподвижно в паре миллиметров друг от друга и не целоваться оказалось невыносимо.
— Уверена? — поинтересовался он хрипло и будто с каплей сомнения.
Кира едва не шикнула на Сергея: незачем подкидывать ей возможности для отступления.
— Да. — Она улыбнулась, медленно и глубоко вдохнула, успокаиваясь. — Или ты уже сам передумал?
В ответ Сергей опалил ее достаточно красноречивым взглядом и заверил:
— Даже не надейся.
О том, что прямо сейчас совершает глупость, Кира думала на протяжении всего пути к дому Сергея. Думала, пока он, взяв ее за руку, вызывал такси и затем усаживал ее в салон; пока они ехали по свободным дорогам, расположившись вдвоем на заднем сидении черного мерса и молчаливо переглядываясь время от времени; пока пересекали холл и ехали в лифте на последний этаж, не сказав друг другу ни одного значимого слова.