Уж она её, уж она её!
«У-у-у... — поползли у Ивашки к потолку уши.—Мишук и Машута всё-таки умылись, и то она их вон как бранит, а что же будет, когда она увидит, что я совсем неумытый за столом сижу...»
Съёрзнул со скамейки — и к умывальнику. Морду вымыл, из ушей всё выгреб, шею чисто-начисто продрал.
Похвалила его медведица:
— Учитесь, — говорит, — у Ивашки, как умываться надо.
Так и повелось с той поры: увидит медведица у Ивашки непорядок какой, своих медвежат винить начинает, а
Ивашка догадывается и, пока до него очередь дойдёт, приведёт себя в порядок. Похваливает его медведица. Ивашка тоже доволен.
— Хорошо, — говорит, — что я ей чужой: не сразу она меня замечает. Пока своих отбранит, меня уж и бранить не за что. Вот как.
ПЛЕМЯ ПЛУТОВСКОЕ
Поймал медведь Спиридон в речке пять раков, несёт домой. Думает — позавтракаю сейчас. Навстречу ему Лисёнок. Увидел раков и заморгал глазёнками — морг, морг.
— Что, — говорит медведь Спиридон, — хочется небось рака отведать?
— Хочется, — признался Лисёнок.
— Ну, так и быть, на тебе одного. Мне на завтрак и четырёх хватит.
Потянулся было Лисёнок лапкой за раком, но тут же отдёрнул её.
— Нет, — говорит, — дядя Спиридон, не возьму.
— Почему это?
— Принесу домой, спросит мать: где взял?
— Скажешь, что я дал.
— Нет, спасибо, дядя Спиридон, но не возьму.
— Да почему же?
— Не поверит мать. Скажет: не может быть, чтобы такой добрый медведь и дал только тебе рака, а мне—нет.
— Кха, — крякнул медведь Спиридон и достал из лукошка ещё одного рака: — Бери, коль, двух тогда. На завтрак мне и трёх хватит.
Потянулся было Лисёнок за раками, но тут же отдёрнул лапку.
— Нет, — говорит, — дядя Спиридон, не возьму.
— Почему это?
— Принесу домой, спросит мать: где взял?
— Скажешь, что я дал.
- Нет, спасибо, дядя Спиридон, но не возьму.
— Да почему же?
— Не поверит мать. Скажет: не может быть, чтобы такой добрый медведь тебе рака дал, мне дал, а братишку позабыл. Не поверит.
Крякнул медведь Спиридон и достал из лукошка ещё одного рака.
— Бери, — говорит, — трёх тогда. До обеда я как-нибудь и двумя обойдусь, а там ещё поймаю.
Потянулся было Лисёнок за раками, но тут же отдёрнул лапку.
— Нет, — говорит, — дядя Спиридон, не возьму.
— Почему это?
— Принесу домой, спросит мать: где взял?
— Скажешь, что я дал.
— Нет, спасибо, дядя Спиридон, но не возьму.
— Да почему же?
— Не поверит мать. Скажет: не может быть, чтобы такой добрый медведь тебе рака дал, мне дал, брату твоему дал, а сестрёнку малую позабыл. Не поверит.
Крякнул медведь Спиридон и достал из лукошка ещё одного рака.
- Бери, — говорит, — и четвёртого, коль, тогда.
Потом посмотрел в лукошко и последнего достал.
- И этого, — говорит, — бери! Может, у тебя дед есть или бабка какая... Бери уж заодно и лукошко, а то не поверит твоя мать, что такой добрый, как я, медведь мог тебе дать раков без лукошка.
Сунул медведь Спиридон Лисёнку лукошко с раками и пошёл к речке: надо же чем-то завтракать. Шёл и бранился:
- Вот племя плутовское! Угостил меня, так не забудь угостить и всех моих сродничков. Сатанёнок.
А Лисёнок бежал вприпрыжку домой и радовался:
- Добыл раков! А день только ещё начался, к вечеру ещё чего-нибудь добуду. Проживу!
ПОШУТИЛ
Прибегает заяц с Лысой горы к зайцу Длинные Уши и говорит:
- Ты знаешь, заяц Рваный Бок вчера волка в капкан поймал и оприколил у своего дома.
У зайца Длинные Уши и глаза сразу округлились.
Ну?!
- Да. Поставил хитрец на волчьей тропе капкан огромаднейший. Волк шёл и попался. Рваный Бок посадил его на цепь у крылечка, и теперь волк его охраняет за вилок капусты в месяц.
- Эх, — вздохнул заяц Длинные Уши, — мне бы поймать. Я бы тогда никого не боялся. Пошёл бы на прогулку, волка на ремешок — и с собой: тронь меня попробуй. А сейчас к моему носу каждый старается кулак поднести поближе и припугнуть пострашнее.
Посидели они, поморгали, заяц Длинные Уши и говорит:
- А ты знаешь, сегодня на поляне собрались медведи со всей рощи и решили: как только кто соврёт, тут же хватать его и подвешивать за задние лапы к дереву. Пусть на солнышке покачается, посохнет.
У зайца с Лысой горы и глаза врозь:
— Ну?!
- Да. И ещё решили: не снимать вруна с дерева до тех пор, пока у него не выпадет последний зуб изо рта.
— О, так и высохнуть, пожалуй, на дереве можно. Или с голоду помереть. И так и так плохо, — сказал заяц с Лысой горы и подъёрзнул к зайцу Длинные Уши поближе. Задёргал плечами:—Ты знаешь, никому не говори про то, что я рассказал тебе. Он, Рваный Бок-то, говорил как-то, что неплохо бы поймать волка и посадить у дома на цепь, но пока ещё не решил, где и как будет ловить его.
— Д-да? Понятно. — Заяц Длинные Уши сказал это так загадочно, что зайцу с Лысой горы нехорошо стало.
- Х-хочешь, — подъёрзнул он ещё ближе, — я тебе морковку принесу?
— Чем не одаришь, всё любо.
- Вот и хорошо, — припрыгнул заяц с Лысой горы и быстрее ветра помчался на деревню.
Принёс две красные сочные морковки.
— Вот, — говорит, — ешь. Только, пожалуйста, никому не рассказывай про то, о чём говорил я тебе: я пошутил просто.
- Ладно, не скажу. Нешто я бессердечный, не понимаю?— пообещал заяц Длинные Уши и обмыл в роднике морковку.
Съел её и добавил:
- Да ты не тревожься особенно-то, спи спокойно: я ведь тоже пошутил просто.
И обмыл в роднике вторую морковку.
БЕДА, КРЫСА И ГОРНОСТАЙ
Немало на своём веку Горностай по земле походил, в каких Только краях не был. Пришёл в Гореловскую рощу. Понравилась она ему, и решил он в ней навсегда поселиться. Быстро друзьями оброс. Что ни вечер, бегут они к нему со всей рощи посумерничать, время скоротать. Соберёт их Горностай вокруг себя и начинает рассказывать, где он был, что видел.
Слушают его друзья и головами качают: оказывается, каких только краёв на земле нет. Походить бы, поглядеть. Да ведь это не то что на речку сбегать, воды похлебать. Дорога дальняя, места чужие, и не увидишь, как с бедой встретишься.
А Горностай смеётся:
- Беда, она тебя и дома найти может. Зато походишь, поглядишь. Вон я в Крыму был. Горы — до неба, а некоторые даже выше. Бежишь по такой горе и радуешься — как ты высоко к солнцу поднялся.
И так почти каждый вечер: Горностай рассказывает, а друзья его слушают.
А поблизости, на Маньяшинском кургане, Крыса жила. Завидно ей было, что Горностай успел и побыть везде, и друзьями обзавестись в роще, а вот она, Крыса, и давно здесь живёт, а дружить с ней никто не хочет.
И задумала Крыса выжить Горностая из рощи.
«Хоть и повидал он много, но ведь не по небу и он ступает, всё по той же земле, и его запросто подкузьмить можно, если взяться за это с головой».
И взялась Крыса. Проведала, что в Осинниках Беда на ночь остановилась, прибежала к ней. Отыскала её в малиннике. Дёрг дёрг за рукав.
Спала Беда. Открыла глаза, спрашивает:
Кому я здесь понадобилась? Что-то не разгляжу спросонья, да и месяц за тучу скрылся. Кто ты?
— Крыса я. Ты чего лежишь-то? Жируешь? Ты — Беда. Ты не лежать, а бедовать в наш край пришла, вот и бедуй. К Горностаю иди. Хвастался он, что почти всю землю обошёл, и никакой беды не боится.
- Где живёт он? — вскинула Беда брови крутые. — Веди меня к нему.
- Возле Маньяшина кургана живёт он. Придёшь в Горе- ловскую рощу, тебе каждый покажет. А вместе нам идти нельзя: поколотят меня потом, если я приведу тебя к нему.
При шла Беда в Гореловскую рощу. Смотрит — Заяц по просеке скачет. Окликнула его:
— Эй, косой, где у вас тут курган Маньяшин? Там, говорят, поблизости Горностай живёт, повидать мне его надо.
Смекнул Заяц, что Беда перед ним, и думает: «Надо выручать друга». И направил Беду совсем в иную сторону — к Ванину колодцу, а сам прямиком к Горностаю.
Перебирайся, брат, жить в другое место: Беда тебя разыскивает.
Собрал Горностай пожитки свои и перебрался в Косой овраг. Место здесь для травы ладное, почему здесь не пожить в красоте такой?
Поплутала Беда по роще, выбралась, наконец, к Маньяшину кургану, смотрит — нет Горностая. Нет так нет, не искать же его по всей роще. Да и спать хочется, в Осинниках-то недоспала. Легла под берёзу, свернулась калачиком, уснула, а Крыса вот она, теребит за плечо.
— Ты чего тут завязла? К Горностаю шагай. Пока ты
плутала по роще, он в Косой овраг жить перебрался. Туда иди, там он.
Рассказала Крыса, как идти надо. Пошла Беда. Выбралась к оврагу, а он—длинный и весь черёмухой зарос. Где в нём искать Горностая?
Мимо Сова летела. Окликнула её Беда:
— Эй, Сова, большая голова, где у вас тут Горностай живёт? Повидать мне его надо.
Смекнула Сова, что Беда перед ней, думает: «Надо выручать приятеля». И направила Беду совсем в иную сторону — к кусту ракитовому, а сама к Горностаю поскорее полетела: - Перебирайся, брат, жить в другое место. Беда по оврагам ходит, тебя разыскивает.
Собрался Горностай поскорее и побежал к сосне с кривым сучком, возле неё решил поселиться. А Беда поискала его, поискала в Косом овраге, не нашла. Легла под куст шиповника, уснула. А Крыса, вот она уже, теребит за плечо.
— Ты чего вытянулась? Никакого в тебе радения нет. Не зря говорят, что трутню и в будни праздник. К Горностаю иди. Пока ты плутала по оврагу, он к сосне с кривым сучком перебрался. Там и найдёшь его. Иди и помни: прытка блоха, да вязнет в пальцах.
— Нет, — вскинула Беда брови крутые, — хоть и ладно ты баюкаешь, да сон не берёт. Никуда я не пойду. И велик у меня кулак, да плечо узко — не размахнуться. Не найти мне Горностая: приятелей у него много, не ту дорогу указывают. Обезножела.