— Всё согласно списку, — попросил Сергей, выдавая Асклепию Малпепперу бумажку, заполненную аккуратным бисерным почерком Снейпа. — Подскажите, есть у вас… Какие-нибудь особенные флаконы для зелий? Неразбиваемые или нетеряемые?..
— Вы хотите сделать подарок другу, который увлекается зельеварением? — уточнил хозяин.
— Да, что-то вроде того, — кивнул Сергей.
Довольно мрачный Снейп, который выходил из «Трёх мётел», встретился Сергею по дороге из аптеки.
— Привет, — поздоровался он. — Чё грустишь?
Северус хмыкнул на тонкую подначку и немного расслабился.
— А я купил все ингредиенты, — сказал Сергей, — могу прямо сейчас отдать, — тут он вспомнил о флаконах, которые запаковали вместе. — То есть нет, не могу, мне там ещё кое-что сунули, потом разберусь со всем и отдам тебе. Завтра с утра. Ты же всё равно не будешь сегодня ни с чем экспериментировать?..
— Не знаю, — пожал плечами Северус. — Как хочешь. Неужели ты в аптеке для брата подарок купил? У Малпеппера особо ничего нет… Разве что ты решил порадовать Регулуса настойкой валерианы? — прищурил чёрные глаза Снейп.
Сергей смутно сообразил, что «слава» о специфических подарках Сириуса ушла гораздо дальше Гриффиндорской гостиной, но не понял, как с этим связан его брат.
— А при чём тут Регулус? — глупо переспросил он.
— У него завтра день рождения, двенадцатого декабря, — ответил Снейп. — Или ты и об этом забыл?
Сергей вытаращился на Северуса и попытался обратиться к памяти Сириуса. И ничего… Этот придурок не помнил, когда у родного брата был день рождения! Ещё повезло наткнуться на Снейпа, который об этом знал.
— Каюсь, я забыл, — пробормотал Сергей. — Слушай, Северус, будь другом, помоги выбрать ему подарок. Может, книжку? Или игрушку… в смысле штуковину какую-нибудь волшебную? Хотя ему же пятнадцать… Что же подарить? Чёрт! Совсем из головы вылетело…
— Ладно, я тебе помогу, — помолчав, ответил Снейп. — Но это только ради Регулуса.
— Само собой, — кивнул повеселевший Сергей. — Куда идём для начала? О… Я должен тебя спросить. Какие у тебя планы на Рождественские каникулы?
— Как обычно, — буркнул Снейп. — Останусь в Хогвартсе. Возможно, Слагхорн разрешит немного поработать в лаборатории.
— Я не настаиваю, — осторожно сказал Сергей. — Но я тут подумал про твоё зелье… Которое волчье. У нас дома большая лаборатория, и отец очень увлекается зельями, кажется, у него даже есть какие-то публикации, но я не уверен. Вот. Ты мог бы погостить у нас. Показать своё зелье моему отцу, может, он что-то дельное посоветует, и ингредиентов там много у него… Регулус будет рад, и я совсем не против. А ещё у нас большая библиотека… И комнат много…
— Ты приглашаешь меня на Рождество к себе в дом? — переспросил Северус, недоверчиво прищуриваясь.
— Если не хочешь, то не надо, но я переписывался с отцом и упомянул о том, что мы занимаемся, и про то зелье, он заинтригован, то есть заинтересован, — ответил Сергей, как всегда, удивляясь, почему со Снейпом зачастую чувствует себя сапёром на минном поле.
— Я должен подумать, — сухо ответил Северус.
— Ладно, думай, — согласился Сергей. — Так куда сначала идём выбирать подарок?
— В книжный, — отрезал Снейп.
— Лучший подарок — это книга, — процитировал Сергей известное изречение.
— Само собой, — не понял шутки Северус.
Часть 1. Глава 15. Старое зеркало
22 декабря 1976 г.
Англия, Лондон, Блэк-хаус
Вальбурга Блэк придирчиво осматривала себя в зеркале. Прошло почти восемнадцать лет, и каждый год отпечатался на её лице. За всё надо платить. Сверстницы-волшебницы выглядят на двадцать пять маггловских лет, а она в свои пятьдесят один уже на все сорок. Скоро процесс старения ещё сильней ускорится, и к шестидесяти она будет выглядеть как шестидесятилетняя маггла. Срок жизни тоже, скорее всего, уменьшится: вряд ли она доживёт до сотни лет. Впрочем, к столетию она превратится в жуткую морщинистую ведьму. Вальбурга осторожно смазала новый маленький заломчик у глаз зельем красоты, которое сварил ей Орион. Любимое платье с высоким воротом-стойкой должно скрыть начавшуюся дряхлость шеи, тонкие перчатки прикроют руки, лёгкие чары отвлечения внимания не позволят слишком пристально смотреть в её лицо, чтобы заметить подкатывающую старость. По сравнению с Орионом, который к тому же был и так её младше на три года, Вальбурга уже выглядела старше супруга лет на пять. Дальше эта пропасть будет только расти, несмотря на то, что Орион отрастил пышные бакенбарды, которые делали его похожим на отца.
Вальбурга признавала, что в последние годы отношения между ней и Орионом охладели. Это раньше супруг был безумно влюблён в неё. В день своего семнадцатилетия с помощью артефактов-колец своего деда — Сириуса Блэка II — последнего из семьи Блэк с развитым Даром артефакторики, Орион посмел разорвать её помолвку с Игнатиусом Прюэттом, за которого впоследствии вышла старшая сестра Ориона — Лукреция: за всё надо платить.
Вальбурга была счастлива с супругом до зимы пятьдесят восьмого. Потом Орион сам рассчитывал для неё тот ритуал, хотя и отговаривал от такого шага, но она хотела именно этого: дать своим мальчикам ещё один шанс… Какое-то время они снова были счастливы, и казалось, что всё наладилось, а потом Сириус пошёл в Хогвартс, вырос и стал совсем неуправляем. Вместе с откатом и быстрым старением это сводило Вальбургу с ума. Скандалы с сыном оттолкнули от неё и мужа, который не хотел видеть её такой, а ещё упрекал в том, что на Регулуса она очень мало обращает внимания.
Вальбурга снова посмотрела на себя в зеркало, вздёрнула подбородок и улыбнулась отражению. Если ещё полгода назад, замирая перед старым зеркалом, она позволяла себе сожалеть, то сейчас эти сожаления и жалость к себе прошли. Всё-таки старший сын не обманул надежд, ожиданий и стоил этих лет жизни. А в последние месяцы Орион… Возможно, что ещё не все чувства и страсти растрачены.
Сириус перебесился и взялся за ум. Вальбурга с теплотой посмотрела на пачку писем в шкатулке с драгоценностями. После летних каникул Сириус писал ей и Ориону каждые несколько дней. Это были и небольшие записки о том, что у него всё в порядке, и целые большие письма длиной в несколько футов с новостями за неделю, размышлениями и вопросами касательно её мнения. Старший сын писал о том, что занимается с другом Регулуса со Слизерина зельями. Что с Регулусом они освоили анимагию. О своих задумках касательно волшебного мотоцикла.
Вальбурга великодушно готова была простить увлечение маггловскими игрушками, «чем бы дитя ни тешилось…», а потом, когда Сириус прислал предварительные чертежи и схемы, и вовсе пришла в восторг. Это была не просто игрушка, в Сириусе пробудился один из Даров семьи — страсть к артефакторике. Что с того, что ребёнку нравится копаться в том, что ему больше интересно? Мужчины вообще любят мётлы, квиддич, скорость, спорт, азарт. Сириус любил маггловский транспорт. Но нельзя из-за этого зарывать такой талант в землю. Поэтому Вальбурга живо интересовалась увлечением сына, не желая упустить его снова и развивая успех в изменившихся летом отношениях. Она просматривала в библиотеке особняка интересные рукописи, чтобы немного подтолкнуть и направить Сириуса, делала выписки из фолиантов и всячески старалась поддержать старшего ребёнка. Даже несколько раз, пересилив себя, выходила в маггловский Лондон, чтобы посмотреть на эти самые мотоциклы, и через одного из управляющих купила самую лучшую марку для подарка сыну на Рождество — «Харли Дэвидсон». Ну хочет ребёнок игрушку, почему бы нет? Тем более если оснастить как положено, то эта игрушка будет безопасней метлы, а ещё Вальбурге понравился шлем: такое средство защиты не помешало бы и некоторым игрокам в квиддич. Ей было очень радостно, что ни старший, ни младший из её детей не увлекаются данным магическим спортом.
Со временем тон писем Сириуса стал более душевным и менее официальным. Сын делился с ней своими мыслями и чувствами, и это было так необычно, ново и волнующе.
Одно из последних писем, написанное в середине декабря, было особенно большим. Сириус неожиданно признавался, что вёл себя ужасно по отношению к одному парню со Слизерина. Издевался над бедным полукровкой вместе с друзьями. Этот парень — Северус Снейп — подружился с Регулусом на почве интереса к книгам и науке, ну, ещё и потому, что ни с кем из сверстников так и не сошёлся, был очень умным, но замкнутым и нелюдимым. Сириус также признался, что участвовал в расправе в конце экзаменов СОВ, устроенной кое-кем (надо думать, что Джеймсом), который поднял в воздух Северуса, заставив не только продемонстрировать всему Хогвартсу застиранные подштанники, но и поругаться с единственной девочкой с Гриффиндора, с которой Северус дружил. В письме Сириус очень сожалел о том, что был настолько ужасен, и признавался ей, что пытается свести эту вражду на нет. Очень взрослое и мудрое решение. А все эти «Мадридские страсти» напоминали Вальбурге собственное пребывание в школе. Впрочем, тогда ещё были телесные наказания, и у директора Диппета было всё очень строго, не то что расхлябанность Дамблдора, который совсем заигрался в политику. Сириус довольно живо и с юмором описал своё приключение с фамильяром, когда он в облике ворона попал в клетку к Северусу Снейпу. Парень был добр к птице, и Сириус ещё больше устыдился своего поведения в прошлом. Её мальчик пытался загладить свою вину, они стали заниматься вместе с Северусом зельями, и Сириус поразился навыкам и талантам этого слизеринца. Даже писал отцу о том, что именно парень разрабатывает и придумывает, Вальбурга и сама любила зелья и признавала, что решить создать антиликантропное зелье — это очень смело и амбициозно.
Сириус написал, что пригласил Северуса Снейпа к ним на Рождественские каникулы, просил постараться не давить на парня, который был очень гордым, хотя и практически нищим. Восемнадцатого утром сова принесла записку, что Северус Снейп согласил