— Понял, не тупой. Она уже повелась, не сорвется, будь уверен.
— Теперь дожми, даю пару месяцев, а потом продолжим этот разговор. И помни, Бешеный, я все вижу.
Телефон замолчал, а я выругался, выплевывая в воздух все маты, которые знаю.
— Забудешь тут, — зыркнул в углы кабинета, где маленькими черными глазками на меня таращились камеры. — Вялый хрен, чтоб тебя…
Возвращаясь в гостиную, я бесился по-настоящему. Пусть только пикнет девица, пусть только посмеет мне…
Варвара, скрутившись на диване калачиком, мирно спала. Тусклый свет луны переливался темной синевой в копне волос. Я погладил ладонью шелковистые пряди, поправил их, одну за другой, и убрал со щеки. Красивая. Такая красивая, что у меня челюсти сводит.
Сначала я хотел ее разбудить, чтобы продолжить начатое, но рассмотрев бледное лицо, тонкую линию губ и трогательные ресницы со сверкающими бусинками слез, поспешно укрыл девушку пледом, развернулся и ушел в свою комнату. Забрался в душ и долго стоял под ледяной водой. Не помогало… Тварь, ничего не помогало. Я горел натурально. До звона в ушах желал разрядки.
Пришлось переключить воду на теплую, провести рукой по всей длине члена и представить сладкие губки, что опускаются и поднимаются на мне, вызывая настоящую бурю эмоций. Кровь кипела от одного воображения, что будет, если я доберусь до нее по-настоящему?
Два-три рывка кулаком хватило, чтобы выплеснуться на пол кабинки, со сдавленным рыком опуститься на поддон и кончать, как оголодавший подросток, сотрясаясь всем телом. Я, мать его, ввязался в гиблое дело. Прямо чувствовал, как петля стягивается на моей шее, обещая медленную и мучительную смерть.
Уснул я поздно, вернее, рано — когда за окном уже светало. Лежал и думал, правильно ли это — вот так — выбрать нужную жертву и монотонно вести ее к пропасти? Буду ли я расплачиваться за это?
Буду. Но не сейчас. А сейчас я должен вывернуть душу и сделать ее своей по-настоящему, чтобы, встретившись с братцем, она не кривила душой, а представила меня любимым, женихом, любовником. Да посрать кем, важен результат.
Я открыл глаза, услышав хлопок двери. Откинул одеяло, бесшумно встал, натянул боксеры и приготовил оружие. Кого нелегкая принесла?
Выглянув в коридор, опешил. Варвара стояла на пороге, румяная и чистая, волосы закрутились на кончиках, а по лицу стекали капельки влаги. По характерному шуму со стороны окна, я догадался, что на улице идет дождь.
Проверив, что пистолет на предохранителе, подошел ближе и поставил дуло ей под подбородок.
— Какого хрена? Где ты шлялась? Я не разрешал тебе выходить.
Надавил на тонкую шею, провел оружием вниз по горлу, разгораясь от ее судорог и трепета. Твою ж мать, она заводится от моих прикосновений: зрачки расширились, затопили светлые радужки. Да, девушка дрожит от страха, леденеет передо мной, потому что не знает, что ее ждет, но в глубине крутящейся тьмы зрачков явно читался голод.
— Варвара… — откинул пистолет в сторону, чтобы не пугать. Тот с шорохом залетел под диван. Насколько мог нежно и терпеливо погладил маленькие плечи, собирая пальцами дождевые капли и дрожь ее кожи, приподнял пышные волосы, придвинулся ближе, чтобы глубоко вдохнуть свежесть осени и пряность женского тела. — Ты мне кое-что должна...
Глава 21
=Варвара=
Проснулась я резко, будто на меня вылили ведро холодной воды. Хватая ртом воздух, рывком села и в панике осмотрелась.
Где я?!
Дорогие шёлковые обои, сложный многоуровневый потолок, плазма в полстены…
Лишь после нескольких долгих секунд шока я вспомнила вчерашний вечер… Ночь. И это, увы не сон.
И дикое отчаяние. И деньги на моём счету. И моё согласие.
Машина, осторожный взгляд темно-зеленых глаз самого страшного мужчины в мире, тёмная квартира, что сейчас залита утренними лучами. И запах мужского тела, и его… налитость у моих губ.
Дыхание участилось, в лицо бросилась краска стыда. Колени рефлекторно сжались, низ живота будто молнией пронзило. Одно воспоминание выбивало почву из-под ног.
Такой огромный! Почему-то не вызвал у меня отвращения. А вот от страха потемнело в глазах...
А потом моя ложь, что не умею делать минет. Желание ещё хоть на миг оттянуть неизбежное. Сохранить достоинство на одну минуту дольше. И спасительный звонок. После всё провалилось в темноту. Наверное, я не выдержала стресса и упала в обморок.
Или уснула?
Я прислушалась к царящей в доме тишине. Где-то тикали часы, со стороны приоткрытого окна доносилось пение птиц.
Мир продолжал жить.
Вздрогнув, я подскочила и начала рыться в своих вещах.
— Да где же он?! — выдохнула в сердцах.
Найдя телефон, первым делом проверила баланс. С трудом перевела дыхание: не приснилось. Сумма на карте огромная, но недостаточная. И всё же я могу перевести её на счёт больницы. Пусть готовят моего сына к операции…
Могу же?
Подняла взгляд и посмотрела на закрытую дверь.
Вчера я была не в себе от усталости и страха за жизнь Тёмки. Сегодня отдохнула, выспалась и обрела надежду.
И могу трезво оценить ситуацию и свои возможности.
Я справлюсь?
Вспомнив размер мужского достоинства человека со шрамом, вздрогнула. Но дело даже не в интиме. Мой мучитель требует большего.
Только тела ему мало.
Но он даёт деньги, спасает моего сына.
Услышав гудки, я осознала, что машинально набрала номер мужа.
— Да, — услышала его недовольный голос.
— Дим? — я осеклась, не зная, что сказать. Вчера от ревности, злости, усталости и безысходности я говорила с мужем резко. — Ты… дома?
— Да! — буркнул он и резко спросил: — Сколько ты заработала?
— Что? — растерялась я.
— Сколько тебе клиент дал? — раздражённо уточнил он.
Слово “клиент” резануло больнее меча. Шевельнувшиеся губы занемели так, что я не поняла, как ответила. Дима хохотнул:
— Ты-то и столько стоишь? Вот никогда бы не подумал.
— Дим, что ты такое говоришь? — едва не плача, пробормотала я. — Ты же сам…
— Знаешь, я думал ты особенная, — перебил он. — Не мог поверить, что встретил девственницу. Но все бабы шлюхи! И ты не исключение. Одного мужика всегда мало… Что, понравилось изменять мне?
— Нет, — мой голос был едва слышен. — Не понравилось.
— Не верю, — голос его был полон сарказма. — Слышала бы ты себя! Чуть не пела от счастья. Видимо, хорошо он тебя отутюжил. Что, хрен у него больше?
Я начинала злиться:
— Если это всё, что тебя интересует, то да, у него больше. А ещё денег больше! И он даёт их на операцию Тёмке. Я получила половину и сейчас переведу в клинику. А ты, будь любезен, навести сына, я пока не могу этого сделать.
— Конечно, — вспылил он. — Тебе ведь некогда — трахаться не мешки таскать!
— Если не нравится, трахайся ты за деньги, — не выдержав, выпалила я и повесила трубку.
За окном потемнело и громыхнуло так, что задребезжали окна. Будто природа была на моей стороне и тоже злилась на несправедливость жизни. Я метнулась к выходу и, встав под струи, разревелась. Позволила себе выть раненым зверем, кричать от ярости и обиды на мужа.
Я ведь ничего не могла. И он тоже. Оба бессильные перед судьбой, которая лишь била и била, не давая нам шанса оправиться. Мне и так больно и плохо, а Дима проворачивает нож в ране. Как он мог так отзываться обо мне? Ничего ведь не знает и не представляет, что я чувствую.
Тот, кто стал для меня героем внезапно изменился в моих глазах. Человек, который спас попавшую в беду девушку. Отец-одиночка, не побоявшийся впустить в дом дрожащую незнакомку. В чужом городе, где меня в первый же день обворовали и едва не изнасиловали, мне некуда было пойти.
Дима не воспользовался моей беспомощностью, а помог восстановить документы, найти работу и съёмную комнату. Но уезжать мне уже не хотелось. Я полюбила и не по годам серьёзного Артёма, и его улыбчивого, доброго отца...
Как мне тогда казалось.
Выплакавшись, я вернулась в дом. В коридоре позвонила в клинику и после сразу перевела деньги. Сделав это, успокоилась окончательно.
Ведь Дима прав — я стала шлюхой. Продала себя без оглядки на мораль и принципы, вот мужу больно. Ведь он понимает, что это единственный шанс спасти сына. Сердце болит и у него, и у меня. Нельзя оправдывать себя болезнью сына — у каждой проститутки своя история… Мало кто пошёл по этому пути из любви к искусству.
И чем раньше я смирюсь со своим положением, тем мне будет проще “выполнять обязанности”.
Шрам выскочил навстречу, как хищник из засады. Я даже не успела испугаться, когда мужчина ткнул в меня пистолетом. Смотрела на него, понимая, что назад дороги нет.
Я продалась ему. И не удастся ни обмануть, ни увильнуть, ни отсрочить неизбежное. Ощутив смирение или увидев его во взгляде, мучитель отбросил пистолет и погладил мою щёку. Будто наградил за послушание.
— Ты кое-что мне должна, — ужалил горячим дыханием.
Я кивнула и, расстегивая блузку дрожащими пальцами, прошептала:
— Я помню. Тело, сердце и душу.
Глава 22
=Варвара=
Когда на пол с влажным шлепком упала не только блузка, но и юбка, я замерла перед мужчиной в одних трусиках. Едва дыша, смотрела в болотную тьму его глаз и с замиранием сердца ждала приказа. Что он потребует сначала?
Шрам взял мою руку, потянул меня в гостиную и приказал густым басом:
— На колени… Встань.
Все мое существо воспротивилось подчиняться, но я сжала губы, удерживая готовые сорваться резкие слова, и опустила глаза.
Пол здесь был устлан красивым пушистым ковром. Мои босые стопы утопали в мягком ворсе. Я сосредоточилась на этом ощущении и, стараясь не думать о том, что предстоит, неторопливо опустилась.
Взгляд помимо воли приклеился к вздыбленной ширинке, — сильное возбуждение мужчины не осталось секретом, — и по спине пробежались колкие мурашки.
Я помнила, какой у него большой…