— С сегодняшнего дня ты из дома не выходишь! — подытоживает он, тыча указательным пальцем в мою сторону. — Ты поняла меня? Из дома не выходишь! Настасья! — обращается к матери. — Ты поняла меня? Не выпускаешь!
Мама одобрительно кивает. Вот так вот, мам? А я знаю, как подлить масла в огонь. Как выбесить отца ещё сильнее. До такой степени, чтобы и тебя, мамуля, он взаперти держал! Тебе сейчас выгодно меня сдавать! А ведь я тоже могу тебя подставить!
— Откуда у тебя привычка лезть к нам в душу? Запрещать встречаться с любимыми? Я буду с Кириллом в любом случае. А мама...
Косюсь на родительницу. Она переминается с ноги на ногу. Напрягается. Дошло, мам? Хорошенько я их с дядей позавчера застала. Не играй против меня, лишь бы себя чистой, невинной выставить. Один-один. Торжествующе усмехаюсь, перевожу взгляд на отца.
— Ты хоть знаешь, чей он сын? Хоть знаешь, чем твой паренёк занимается? — рычит, надвигаясь на меня. Не нравится мне его физиономия. Лишь бы не перегибнул палку, иначе... Я никогда его не прощу!
Брат встаёт впереди, закрывая меня собой. Мне кажется, сегодняшний день мы никогда не забудем.
Глава 3.2
— Отойди в сторону, щенок! — заводится папа сильнее. Хочет отодвинуть Никиту в сторону, но брат не такой уж слабый, чтобы поддаться.
— Сначала объясни, почему такой неадекватный. У тебя есть проблемы, отец, и мы не в курсе? Ты скажи. Мы поможем, если что, — как можно спокойно произносит он.
— Она шляется где попало.
— Она работает, пап. И пашет она достаточно долгое время.
— Ты к ней в адвокаты пошел?
— Она моя сестра. Если понадобится, то и адвокатом ее стану!
Брат тоже выходит из себя. Он не всегда меня защищает, честно говоря. Но папа действительно стал агрессивным, ведёт себя странно последние несколько недель.
— Она выйдет замуж за сына моего партнёра, — кажется отец совсем свихнулся. — В следующем месяце, — добивает окончательно.
— Чего? — выкрикиваю я, покидая свое укрытие. Встаю прямо перед отцом и заглядываю в глаза, пытаясь понять, серьезно ли он говорит. — Пап, у тебя крыша съехала? Ты что, меня продать решил?
— Он хороший парень, — говорит и сразу же кашляет, почищает горло. — Обеспечит тебя как надо.
— Никит, ты слышишь? — обращаюсь к брату. У меня глаза от какой-то хрени шипеть начинает. Ещё пару слов со стороны отца и я просто разревусь от злости. — Он меня просто продает своему какому-то там сыну напарника. Только потому, что тот обеспеченный.
— Ничего подобного не случится, — обнимает Ник меня за плечи. — Па, ещё одно твое слово... Если ты не выбросишь эту мысль из головы, то нас с Лизой не увидишь больше. Если что, я серьезно. В каком мы веке живём? С какой стати ты решил ее замуж выдать за какого-то непонятного петуха без ее же согласия? Без ее желания!
— Вы стали такими крутыми, что против меня идете? — отец снова начинает кричать. — Тот парень выручил меня. Можно сказать, спас мой бизнес. И теперь я ему должен...
— Господи боже мой... Ты... Да ты с ума сошел, ей богу! То есть ты меня... — я горько усмехаюсь. Закрываю рот ладонью и неверующим взглядом смотрю на брата. Игнорирую отца. Видеть его не хочу. Пусть кто-нибудь скажет, что это сон... — Ты есть я должна выйти замуж за какого-то там лысого, с метровым пузом мужика, чтобы ты не считал себя его должником? Да, пап? Ты вообще как? С головой дружишь?
— Если бы не он, то я потерял бы офис, Лиза!
— Да мне-то что от твоего офиса? Срать я на него хотела! Что нам дал твой долбанный, черт возьми, офис? Мы с шестнадцати лет как ненормальные работаем. Сами себя обеспечиваем. Ты себя что, олигархом считаешь? Быть может думаешь, что мы за твой счёт живём? За счёт твоего какого-то там офиса, которого мы знать не знаем? — брат сжимает мою руку и тянет к себе. Потому что я с каждым словом всё ближе подхожу к отцу. Чуть ли не в рот ему лезу. Кричу как обезумевшая. — Да я даже на выпускной пойти не смогла! Потому что мама болела. А у тебя, как всегда, денег не было! Никита одолжил, но я специально отказалась. Потому что было обидно! Ты никогда не обращался с нами как отец! Я зарабатывала и отдавала на лекарства. Мне некогда было развлекаться. И сейчас почти некогда! Но если ты считаешь, что сможешь добиться своего... Ты ошибаешься, отец. Кирилл — моё всё! Мама уже забыла, как я ночами из-за нее не спала. У меня только брат есть. Друзья и любимый парень. Хоть убей, но ты не сможешь меня сломать! Не сможешь! Я не расстанусь с Бессмертным, чьим бы он сыном ни был! Ты у меня детство отнял. Его отнять я не позволю! — тычу указательным пальцем.
По щекам тонкими струями текут слезы. Я как представляю, что без Кирилла останусь, так кровь в венах замирает. Я его люблю. Безумно люблю. Жизнь свою без него не представляю. А мой отец... Черт возьми!
— Выйдешь замуж, я сказал! — папа отвешивает пощечину настолько неожиданно, что я чуть ли не падаю. Брат вовремя хватает меня за талию, не даёт упасть.
— Отец! — рычит он. На лице Никиты желваки ходуном ходят. — Да ты... Ты... Да твою ж!!! Иди вещи собирай! — приказывает он мне. — Уходим!
— Я сам ухожу! — вдруг заявляет отец. Часто дыша он смотрит на меня. Его грудь вздымается. Лицо красное, а челюсти плотно сжаты. Будь его воля, влкпил бы ещё пару оплеух. — Дура!
Я без сил падаю на колени и плачу. Никогда не считала себя несчастной. Но в данный момент ещё как считаю. Мама бледная как простыня стоит в стороне. Будто статуя. Не двигается, не издает не звука. Смотрит в одну точку.
— Поднимись, Лиз. Поднимись, мелкая, — брат опускается на корточки рядом со мной, гладит меня по голове. Дверь захлопывается настолько сильно, что я вздрагиваю. — Ну всё. Ни черта он не сделает. Я не позволю. У тебя Бессмертный есть в конце концов. Ты думаешь, он отдаст тебя какому-то там...
— Петуху? — усмехаюсь сквозь слезы, вспоминая, как он назвал того самого «сына партнера» отца.
— Ага, — брат изображает ухмылку, но ни хрена ему не смешно. Он гладит мою щеку тяжело сглатывая. — Иди душ прими. А потом спать ложись. Я завтра квартиру искать пойду. Съедим отсюда. Я серьезно, если что...
Киваю несколько раз. Правая сторона лица горит от удара отца. Впервые он поднял на меня руку... Злился часто. Но чтобы бить...
Приняв прохладный душ, ложусь в кровать. Уснуть не получается. Нахожу мобильник и сразу замечаю несколько сообщений от Кира. И ещё от девочек.
«Лиз, что там у вас случилось? Всё в порядке?»
«Я тут с ума сойду. Почему не отвечаешь?»
«Колючка, ты спишь, что ли?»
Вытираю слезы. Прости меня, любимый. Но я не хочу, чтобы ты вляпался в дерьмо, в которое хочет затащить тебя мой отец. Ты не должен знать о планах моего родителя. Иначе весь мир вверх дном из-за меня перевернешь.
«Ага. Почти сплю. Прости, очень устала. Завтра поговорим, хорошо?»
«У тебя нет настроения.» — это не вопрос. Следом ещё одна смс-ка: — «Может мне приехать?»
Я резко встаю и сажусь. Упираюсь к спинке кровати спиной, кусаю себе губы.
«Всё хорошо. Честно. Завтра утром наберу, любимый. Спокойной ночи.»
«Уговорила. Спокойной ночи, Колючка.»
Нахожу фотографию Бессмертного и целую. Сглатываю ком в горле. Спрятав телефон под подушку, прикрываю глаза.
Просыпаюсь слыша скрип двери моей комнаты. Замечаю силуэт, пытаюсь разглядеть. Во рту пересохло. На миг я даже пугаюсь. Но безумно любимый аромат бьёт в нос, приводит меня в чувства.
— Кирилл?
— Чш-ш-ш, — матрас подгибается под его весом. — Не смог без тебя уснуть. Решил приехать.
— Да ты сумасшедший! — шепчу я, обхватив его лицо руками. — Услышат же.
— А мы тихо... — смеётся, впиваясь в мои губы.
Главное, чтобы нас никто не застал. Тем более отец, который к утру уж точно будет дома. Знала бы я...
Глава 4
Обожаю его напор, прикосновения. Обожаю, когда так сжимает мои волосы в кулаке, тянет их назад, освобождая тем самым шею для поцелуев. Обожаю, когда он включает свет и разглядывает меня со всех сторон. Ненасытный мой. Неугомонный.
— Подожди. Да что ты...
Он просто затыкает мне рот очередным поцелуем. Я чувствую его желание. В голове туман, разум плывет. Не разрывая зрительного контакта, он стягивает с меня ночную сорочку, жадно разглядывая мое тело. Машинально облизываю пересохшие губы, расстегивая пуговицы его рубашки.
Он прекрасно знает, как действует на меня, поэтому специально отстраняется. Смотрит жадным и голодным взглядом. Уголки его губ приподнимаются. Ухмыляется, паршивец, снимая с себя джинсы вместе с боксерами. Не спешит ко мне. А я... Я не могу. Не могу ждать...
— Кир, — глухой стон вырывается из горла.
Прикрываю глаза, обиженно надувая губы. И тут же чувствую горячее дыхание на виске. Он нависает надо мной, целует в лоб, щеку, мочку уха. Меня словно током прошибает, когда его язык касается бешено бьющейся венки на шее.
— М-м-м.
Щетина царапает кожу. Влажными губами он проводит от плеч до груди. Одной рукой гладит мой живот, второй — сжимает затылок, чтобы я не отвернулась. Кирилл любит наблюдать за мной, когда вжимается в мои бедра своими.
— Боже, — не могу сдержать себя. Постанываю.
— Чш-ш-ш, — снова целует. — Не шуми, — и издает хриплый смешок.
Аккуратно двигается назад-вперед. Он никогда не делал мне больно. Помню наш первый раз, когда Кирилл был в шоке, увидев кровь там, внизу. Шептал нежные слова. И после этого несколько дней меня не трогал, хоть я и пыталась вывести его из себя. Временами сдержанный. Но больше всего постоянно голодный и ненасытный.
Он падает рядом и укутывает нас одеялом. Положив голову ему на грудь, я обвиваю его талию рукой, чувствуя сердцебиение. Он дышит часто, целует меня в макушку и обнимает в ответ. Я люблю этого человека. Безумно люблю. Жизнь свою без него не представляю. Понятия не имею, как я продолжу жить, если вдруг его не станет. Если вдруг, не дай бог, наши пути разойдутся.
Рядом с ним я становлюсь другой девушкой. Превращаюсь совсем в иную. Хоть не полностью, но покорную. Мне нравится слушаться его, нравится действовать по его правилам. Однако никак не могу перестать его ревновать. Страх потерять любимого человека меня убивает... Этот чертов страх меня погубит.