– Странно, что мы с тобой разминулись. – Мама открыла полку, помедлила. – У нас чудесный китайский чай. Будешь?
– Буду, – кивнула Инна.
– Я еще не завтракала. Совсем нет аппетита.
– Мама, я видела, как ты давала деньги охраннику. Не помню, как его зовут. Черненький такой, возил тебя раньше.
– Ой, это замечательная история! – Мама, улыбнувшись, залила пакетики с чаем кипятком, подвинула чашки себе и Инне. – Охранника зовут Анатолий. Инночка, я тебе много раз говорила, что нужно запоминать людей, которые на тебя работают. Держаться всегда нужно демократично, это вызывает уважение.
– Мама! Зачем ты дала ему деньги?
– Дочери Анатолия сделали операцию. Ерунда какая-то, одна ножка немного короче другой. Но для родителей, когда речь идет о ребенке, все важно. – Мама отпила чай, потянулась к вазочке за печеньем. – В интернете уже есть сообщение об этом случае. Папе это важно.
– Не поняла, – действительно не поняла Инна.
– О боже! – Мама поморщилась. – Что здесь непонятного? Папа пожертвовал личные деньги, чтобы помочь ребенку!
– Но… операция уже была, – напомнила Инна. Ей тоже захотелось поморщиться. – Ее сделали в долг?
Мама не ответила, но Инна все уже поняла. Папе перед выборами нужен хороший пиар, а лучшей рекламы, чем помощь больному ребенку, придумать сложно.
– Анатолий просил у вас деньги, но вы не дали, – грустно сказала Инна. – Раскошелились только тогда, когда папа решил идти на выборы. Где Анатолий нашел деньги? Взял кредит?
– Послушай!.. Папа никогда не отказал бы в помощи, если бы речь шла о чем-то серьезном! Жизни ребенка ничто не угрожало.
– Не угрожало, – кивнула Инна. – Девочка просто росла бы калекой.
– Послушай, мне очень не нравится то, что ты говоришь! Ты прекрасно знаешь, что и папа, и я всегда помогаем тем, кто нуждается! И это несмотря на то, что мы не долларовые миллионеры! Папа зарабатывает деньги, а не тянет их из бюджета!
– Прости, – покаялась Инна.
Не надо было спорить с мамой, ни к какому результату это не приведет, только испортит обеим настроение. Главное Инна узнала, а все остальное не имело значения.
Главным было то, что мама не нанимала киллера. У Инны точно не в порядке с мозгами, если она могла такое допустить. У мамы свои представления о благородстве, но с криминалом ее родители никогда контактов не имели.
К тому же маме с папой никогда не пришло бы в голову пытаться избавиться от Бори. Зятя они по-своему даже любили.
– Мама…
Та недовольно сжимала губы. Инна ее обидела.
– В Борю стреляли. Дважды.
– Что? – От удивления мама широко открыла глаза.
– В него стреляли, – кивнула Инна.
Она быстро рассказала то немногое, что узнала от мужа.
Мама внимательно слушала, глядя мимо Инны.
– Что ты об этом думаешь? – после небольшой паузы спросила Инна.
Мама вздохнула, потрясла головой, словно отгоняя какие-то сомнения.
– Думаю, что никто в него не стрелял. Он это придумал, чтобы ты окончательно его простила. И это очень хорошо, он ценит ваш брак. Дай бог, чтобы это было последними и единственными вашими трудностями. Кстати, тебе давно следует побольше заниматься своей внешностью. Ты одеваешься как уборщица. В джинсах ходят пятнадцатилетние девочки, а ты давно должна смотреться дамой. Мужчины это ценят, поверь мне. Тебе нужно выглядеть так, чтобы Боря всегда тобой гордился.
Инна послушно покивала.
– Если бы в него действительно стреляли, тебя уже давно допросила бы полиция. Господи, какой ты еще ребенок! Пора взрослеть, Инночка.
У мамы она пробыла недолго, а вернувшись домой, села в стоящее в прихожей кресло и стала ждать мужа, следя за стрелками висящих на стене часов.
Несколько раз подумывала, не выпить ли чаю или кофе, но вставать с кресла было лень, даже шевелиться не хотелось, и она продолжала смотреть на часы.
Она не двинулась, даже когда в замке загремел ключ.
Борис захлопнул за собой входную дверь и привалился к ней спиной.
– Мне кажется, я знаю, кто…
– Кто? – Губы были сухими, Инна их облизала.
– Я не уверен, но…
– Кто? – требовательно поторопила Инна.
– Петр, – помедлив, сказал Борис.
В первый раз Иван не ответил. Через полчаса Глеб позвонил снова, и участковый недовольно бросил:
– Перезвоню!
Глеб сунул компьютер в рюкзак, следом положил туда же зарядку. Его ничто здесь не задерживало, поговорить с Иваном можно и с дороги.
Глеб поднял рюкзак, подержал и снова положил на стул.
– Чем ты расстроен? – наблюдая за ним, спросила тетя.
– Ничем, – буркнул Глеб. Снова тронул рюкзак и решил. – Пойду прогуляюсь.
Выйдя за калитку, он немного постоял, отбросил ногой лежащий на дороге камушек и решительно направился к соседскому дому.
Сначала взял со стола защитный газовый баллончик, сунул в карман. От тревоги за тетку стало тоскливо, но Глеб это чувство отогнал. Он действительно не может всю жизнь сторожить родственницу.
Подойдя к тумбочке, в которой соседи держали документы, нашел старое свидетельство о браке и тоже сунул в карман.
Где жили Тумаковы, он точно не помнил, но ему повезло, хозяйка ковырялась в огороде.
– Можно к вам? – через калитку спросил Глеб.
Галина, жаль он не помнил ее отчества, оторвалась от грядок, подняла голову.
– Здорово, – появился на крыльце Стас. – Что тебе?
– Привет, – сказал Глеб. – Поговорить надо.
И, толкнув калитку, неспешно направился к дому. Стас, помедлив, пропустил незваного гостя.
Такой убогой мебели Глеб не видел давно. Кухонному столу и табуреткам было не меньше полувека.
Глеб сунул руку в карман, достал свидетельство, положил на стол.
Стас молча за ним наблюдал.
– Я не знала, что Коля женат, – сказала за его спиной хозяйка.
Глеб не слышал, как она появилась в доме.
Стас дернулся, зло посмотрел на мать, но женщина только махнула на сына рукой.
– Я никогда этого не знала, пока она не появилась.
Она – это Анфиса, чудом догадался Глеб.
– Мать!..
Не обращая внимания на Стаса, женщина подошла к столу, села на убогую табуретку.
– Я не знала ничего! Меня Таисия ни разу ни одним словом не попрекнула, а эта явилась!..
– Вам ничего не грозило, – успокоил Глеб. – Я не юрист, но уверен, что никакую собственность никто у вас отнять не может. Вы с мужем всю жизнь прожили…
– Вот и я ей говорю! – мрачно подтвердил Стас.
В детстве он был толстым, неуклюжим, а теперь превратился в коренастого почти квадратного мужика.
– Мать утром позвонила, плачет…
– Анфиса явилась ни свет ни заря. Совсем рано было, часов семь, не больше. Я-то всегда рано встаю, возилась в огороде. Она калитку тронула и говорит, весело так… Говорит, у меня для вас подарок. И сует бумажку мне в руку.
– Копию, – вставил Стас.
Женщина заплакала, закрыв лицо руками.
– Я приехал, когда Анфису уже убили. На электричке, можете проверить. Когда к дому подходил, деревня про убийство уже знала. На предыдущую электричку опоздал, не иначе как бог спас. Теперь был бы первым подозреваемым.
– Меня Таисия ни одним словом не попрекнула, а эта!..
– Развлекалась она так, мам, – объяснил Стас, и Глеб подумал, что объяснение, пожалуй, верное.
Соседка Анфиса так развлекалась.
– В дом ты лез? – спросил Глеб.
– Я. Кто же еще!
Больше говорить было не о чем. Глеб кивнул хозяевам и вышел.
Иван позвонил, когда Глеб свернул на свою улицу.
– Что ты хотел сказать? – проворчал Иван.
– Хотел сказать, что уезжаю, – объяснил Глеб.
– А Тумаковыми зачем интересовался?
– Мелькнула одна версия, но она оказалась ошибочная.
– Темнишь ты что-то…
– Не темню, – заверил Глеб.
– Уезжаешь, значит. Надоело в засаде сидеть?
– Надоело, – засмеялся Глеб.
Хотел добавить, что злоумышленник больше не появится, но вовремя себя сдержал. Иван отличный парень, но даже ему не стоит все знать.
– Телефон постоянно держи при себе, – напутствовал Глеб тетку, вернувшись домой. – И звони мне каждый день.
– Ладно, – обещала она.
– Не забывай запирать дверь.
– Не забуду.
Глеб подхватил рюкзак. Родственница помахала ему вслед.
Вместо одуванчиков вдоль дороги распустились другие желтые цветочки, мелкие и невзрачные. Шум проходящей электрички заглушал доносившийся из леса птичий гомон. Лето еще не началось, но Глебу казалось, что оно уже закончилось.
Отец позвонил не вовремя, кругом толпились коллеги.
– Я занят, пап, – отойдя от Бориса, сказал Петр, стараясь, чтобы голос не звучал недовольно.
– Приезжай немедленно!
– Я занят, папа! – удивился Петр.
Подошли две девушки, остановились рядом. Петр встречал их в цеху. Сейчас они прижимались друг к другу и показались ему абсолютными дурами.
– Что случилось?
Отец не ответил. В трубке щелкнуло, Петр с удивлением покрутил ее в руке.
Мелькнула тревожная мысль, что отцу стало плохо. Впрочем, голос папы не звучал болезненно.
– Боря, мне нужно срочно отъехать, – подошел Петр к Борису. – По семейным обстоятельствам.
Борис кивнул, разрешил. Борька директор, а он, Петр, подчиненный, должен радоваться, что начальство его отпустило.
От бессильной ненависти свело губы.
В машине он с минуту посидел, заставив себя успокоиться.
Утреннего плотного потока в город уже не было, доехал он быстро.
– Пап, что случилось? – спросил Петр, когда отец отпер дверь.
– Проходи. – Отец отступил в сторону. Закрыл за Петром дверь, повернул ключ в замке.
– Что случилось, папа?
Отец молча прошел в комнату, служившую ему кабинетом, сел за письменный стол, которому было не меньше полувека. Маленький Петр когда-то изрезал ножом одну из ножек.
– Где пистолет? – Отец поднял на сына глаза.
Надо было разыграть удивление, но Петр не стал этого делать. Подвину