Когда-то он прочитал, что человека в лесу можно услышать издалека. Передвигаться бесшумно умели только американские индейцы. Маленький Глеб пытался этому научиться, но быстро бросил. Надоело, и учителя подходящего не было.
Голоса послышались внезапно.
Глеб замер. На цыпочках подошел к растущему рядом ельнику, медленно раздвинул ветки. У взрослого Глеба получилось сделать это бесшумно.
Прямо перед ним стоял джип с номером, который называла Инна – два-два-четыре.
Глеб опустил ветки, переместился влево.
Отсюда была видна поляна.
Лера и Инна стояли, прижавшись друг к другу у толстой сосны.
Высокий мужчина, встретивший их на трассе, заботливо кинул им под ноги ветровку и тоном радушного хозяина предложил:
– Садитесь. Ждать придется до вечера.
– Где Боря? – хрипло спросила Инна, а Лера схватила ее за руку.
– Вы увидите его вечером!
Это сказал еще один мужчина, его Глеб сразу не заметил.
Людей на поляне можно было принять за отдыхающих. Если бы девушки не жались друг к другу.
Второй мужчина был немолод. Пожалуй, теткин ровесник.
В висках застучало. «Я не справлюсь, – тоскливо подумал Глеб. – Я не сумею. Я не спецназовец».
Наверное, Глебу не удалось стать индейцем, старик обернулся в его сторону.
Глеб замер.
Убежать?.. Вызвать полицию?..
Мужчина медленно двинулся в его сторону.
Потом Глеб удивлялся, что смог это сделать.
Он схватил старика за горло, когда тот был метрах в полутора от ельника. Сжал левым локтем шею мужчины, а правой рукой приставил к его голове пистолет. Как супермен в кино.
Даже догадался прикрыться стариком.
У того, что моложе, тоже, как в кино, мгновенно появился в руке пистолет.
«Я не справлюсь… И бежать поздно…»
– Брось оружие! – хрипло крикнул Глеб. – Брось!
Ему повезло, старик не сопротивлялся. Он даже как будто обмяк. Глебу приходилось его поддерживать.
– Папа… – глядя на старика, прошептал Петр. – Папа!
– Брось оружие!
Тот, что помоложе, смотрел на отца непонимающими глазами. Он как-то сразу изменился, перестал быть суперменом, сделался растерянным, испуганным и даже вроде бы стал меньше ростом. И опустил руку с пистолетом, как будто держать его ему было тяжело и незачем. Глеб понимал, что растерялся враг только на минуту, и это надо как-то использовать.
Он не сумел. Он не супермен и спецназовец, он всего лишь айтишник.
Моментом воспользовалась Инна.
Бросившись к молодому, она ударила его по руке. Пистолет отскочил, упал в траву.
Петр не кинулся за оружием, он шагнул в сторону отца. И тогда Глеб понял, что враг сдался.
Больше одного шага Петр сделать не успел, Инна подхватила пистолет и ударила им Петра по лицу.
– Где Боря?!
Глеб больше не держал старика, и тот упал. Глеб успел этому удивиться.
– Папа…
– Где Боря?!
– Там, – кивнул в сторону Петр. На Инну он тоже смотрел непонимающими глазами. По лицу у него текла кровь. – Там, за кустами.
Глеб не стал мешать ему склониться над отцом.
Глаза у старика были закрыты. Он умер через несколько минут.
«Петр сдался, потому что один не смог бы скрыться, оставив за собой гору трупов», – отчего-то равнодушно подумал Глеб и подошел к бессильно опустившейся на траву Лере.
– Испугалась? – глядя на нее сверху вниз, спросил Глеб.
– Очень, – кивнула она.
– И я испугался.
Этого не стоило говорить, перед женщинами надо выглядеть суперменом.
Рядом слышался тихий голос. Держаться за него было хорошо, приятно.
Голос умолк. Борис хотел попросить, чтобы он заговорил снова, но не смог. Еще хотел открыть глаза, но тоже не вышло.
– Все хорошо, Боренька, – снова зазвучал голос. – Все хорошо…
Ему очень хотелось, чтобы Инна взяла его за руку, и он попытался пошевелить пальцами.
Наверное, это удалось, потому что жена сжала его ладонь и принялась гладить пальцы. Он знал, что это Инна. Он ни с кем не мог ее перепутать.
От того, что она говорит и держит его за руку, стало совсем хорошо, и он снова провалился в небытие.
Рядом с женой небытие не казалось страшным.
ЭПИЛОГ19 июня, суббота
– Нет худа без добра, – улыбаясь Борису, подытожила теща. – Ты теперь герой, мы все тобой восхищаемся.
По тому, что писали СМИ, Борис действительно выглядел героем. О похищении с засекреченного предприятия каких-то научных тайн они писать, конечно, не могли, сами толком ничего не знали, но намекали, что такое могло иметь место, и пресек это директор. За что едва не лишился жизни.
Борис подозревал, что статьи появились, потому что тесть постарался.
Тесть и теща смотрели на Бориса с нежной жалостью, выглядел он после больницы неважно.
– Мы с Борей хотим съездить отдохнуть дней на десять. Присмотришь за Мишей? – спросила маму Инна.
– Присмотрим, конечно, – ответил за жену тесть. – Отдохнуть тебе, Боря, надо. – Тесть пристально посмотрел на Бориса. – У меня для тебя хорошая новость. Вернешься из отпуска, обсудим.
– Давайте обсудим сейчас, – засмеялся Борис. – Зачем откладывать на потом хорошие новости.
– Тебя переведут в министерство с очень хорошими перспективами. С очень хорошими.
Что-то подобное Борис предполагал. Теща, когда приходила к нему в больницу, намекала, что Бориса ждет повышение, о котором можно только мечтать.
– Люди наверху, на самом верху, – теща понижала голос, – ценят бескомпромиссность и мужество.
– Спасибо, Филипп Антонович, – искренне поблагодарил Борис. – Я хочу остаться на своем месте.
Больше никто не будет принимать за него решений. Петр был хорошим инженером, но и он, Борис, не дурак. Справится.
Конечно, пахать придется много, но работы Борис не боялся.
Он будет много и тяжело трудиться, а вечером приходить домой, к любимой жене и сыну.
Борис подхватил на руки прыгающего около родителей Мишу.
– Пап, ты герой?
– Нет, – сказал Борис. – Я обычный мужчина. Героизм проявили те, кто меня спас.
Еще он хотел сказать, что к героизму обычно приводят чьи-то глупость и разгильдяйство, но решил, что эта мысль слишком сложна для пятилетнего ребенка.
Миша обнял его за шею, у Бориса отчего-то едва не выступили слезы. Впрочем, ему простительно, он сильно получил по голове.
Совсем некстати, мешая полному счастью, мелькнула печальная и ненужная мысль, которая не в первый раз портила ему настроение. Мысль о неродившемся ребенке, которого никто не успел полюбить. И о женщине, которой не удалось увидеть свое дитя и перед которой Борис был виноват. Впрочем, мысль появлялась ненадолго, и он уже научился ее прятать.
О том, что забыл сказать жене, он вспомнил, когда они ехали домой.
– Он думал, что сумеет оборвать все концы, – пропуская перед собой бежевый «Рено», сообщил Борис.
Называть Петра по имени ему было противно.
– Думал, они его не вычислят, а они справились. Прислали ему письмо на электронную почту. Только он уже не успел его прочитать. В таких делах билет бывает только в одну сторону.
Он думал, что Инна начнет выспрашивать подробности, но жена прижалась лбом к его плечу и спросила:
– Как ты думаешь, мои родители счастливы?
– Конечно, – удивился Борис. – Они семья.
Объяснение было невразумительным, но Инна его поняла, она больше ничего не спросила, нехотя оторвалась от его плеча и стала смотреть на дорогу.
– И мы с тобой семья, – сказал Борис.
3 июля, суббота
Шли дни. Теплая весна сменилась жарким летом.
На сороковой Анфисин день Лера без предварительного звонка поехала к Регине Леонидовне. Боялась показаться лишней, но оказалось, что поступила правильно, других гостей на поминках не было, и Анфису они помянули втроем: Регина Леонидовна, ее муж и Лера.
Пару дней назад наконец позвонил Никита.
– Привет! – как всегда, весело и ласково сказал он. – Ужасно по тебе соскучился! Встретимся?
– Нет, – сказала Лера. – Извини, не могу.
– Почему? Ты занята сегодня?
– Я теперь всегда занята. Извини. – Она сбросила вызов, не попрощавшись.
Это было очень невежливо.
Вообще-то ей нечем было себя занять, кроме работы, но сегодня у нее был выходной.
После того как Бориса увезла «Скорая» и они долго объяснялись с полицией, Глеб, как и в прошлый раз, отвез ее домой.
Только в отличие от прошлого раза Лере хотелось, чтобы он не уехал сразу.
Он уехал, конечно. И ни разу не позвонил.
Ему незачем ей звонить. Она ему никто, случайная знакомая.
Жаль, что ей постоянно и сильно хотелось, чтобы Глеб позвонил и, как когда-то, предложил:
– Можно я тебя встречу вечером? Хочешь, сходим в ресторан? Хочешь, еще куда-нибудь?
– Да, – ответила бы Лера и честно призналась: – Мне хорошо рядом с тобой.
Нет, последнего говорить не нужно. Это можно сказать когда-нибудь после.
Она бы потом ему призналась, что рядом с ним ей всегда не страшно. Даже когда рядом стоит Петр с пистолетом.
Думать о Петре было больно. И о том, что с ним сейчас, – тоже. Лера старалась не думать, но у нее не получалось. Нельзя сочувствовать убийце, но она его жалела. Наверное, в этом было что-то ненормальное, что-то вроде стокгольмского синдрома.
Она сразу догадалась, что их убьют. Инна этого еще не понимала, на что-то надеялась, а Лера уяснила сразу, как только Петр взял ее за локоть. Он слишком усердно старался на нее не смотреть.
А потом, увидев Глеба, сразу поняла, что их не убьют. Глеб их спасет.
Телефон зазвонил, когда она решила пойти в ближайший парк позагорать. Около старого пруда этим летом поставили лежаки, и Лера уже несколько раз ими пользовалась.
Загорать было скучно, она не выдерживала дольше получаса и просто бродила по парку.
Бродить тоже было скучно.
Телефон зазвонил, когда она надела купальник.