яя в своеобразный капкан. Не вырвешься.
— Пусти меня! — никакого терпения с этим мужчиной не хватит. Я уже для себя приняла решение. Не могу… не могу больше терпеть. Пусть простит меня Виктор Степанович, но я больше сдерживаться в общении с Сафроновым не собиралась. Попыталась отпихнуть его. Обе ладошки коснулись мужской груди. Словно, камень.
— Ты с ним кокетничала! — обвиняюще сообщил Сафронов. Удивленно посмотрела на него. В чем он меня обвиняет?! Я точно не ослышалась?!
— Ты меня еще ему в любовницы запиши, — ехидно сообщила.
— Зайка, это не смешно.
— А я не смеюсь. Ты ведь уже для себя решил, что я для каждого готова ноги раздвинуть, — такая обида звучала в моем голосе. Для меня было важно общественное мнение, как бы я не пыталась убеждать себя в обратном последние несколько лет. И мнение этого конкретного мужчины тоже имело определенное значение.
— Айя, не утрируй! Я всего лишь…
— Всего лишь считаешь меня шлюхой, — прошла секунда, другая… А Сафронов никак не отреагировал, не возразил, он, действительно, приписал меня к когорте гулящих девок. А ведь сама косвенно подтвердила его подозрения, позволив вытворять со своим телом всякие непристойности в кабинете главного врача. Как я только могла, до сих по не понимала.
Я, правда, не хотела. Не хотела вызвать ни раскаяние, ни тем более жалость у Сафронова. Но так устала от постоянных оскорблений с его стороны. Ну, если я такая плохая, спрашивается, чего привязался. Некрасивое всхлипнула, не сдержалась.
— Малышка, ты что? — Сафронов подцепил пальцами подбородок, заставляя запрокинуть голову. — Я тебя обидел? — дошло, наконец?
— А сам как думаешь?
— Айя, я не хотел. Но меня выбешивает от мысли, что этот старый пень тебя касался, а ты еще о нем так искренне печешься!
Со злости подняла правую ногу и припечатала каблуком по ботинку Сафронова, а потом еще пнула по голени, насколько позволяло расстояние между нами. А этому хоть бы что. Как стоял, так и продолжал стоять. Это только сильнее разъярило.
— Я не сплю с Виктором Степановичем! — заорала, забывая, где нахожусь. — Не сплю! Ни с ним, ни с кем-либо другим! Понял?! — снова всхлипнула. Удивительно, но мы по-прежнему в коридоре оставались одни. Никто не выглянул и не появился на созданный мной шум.
— Тихо, тихо! — Сафронов прижал к себе, ласково проводя рукой по спине. Позволила, еще и прильнула, словно, в поисках защиты. — Успокойся! Скажи-ка мне, зайка, а у тебя, вообще, кто-нибудь был?
— Нет!
— Значит, девственница, — Сафронов, наконец, сделал правильные выводы и, кажется, облегченно выдохнул. — Прости меня, идиота.
Не стала ему отвечать, пустое это. Вместо произнесла с намеком, пытаясь освободиться из мужских объятий:
— Рада, что мы все выяснили, Денис Семенович. Но я устала и хочу домой.
— Хорошо, зайка. Сначала пообедаем где-нибудь, а потом я тебя отвезу. У тебя будет пару часов, чтобы отдохнуть…
— Перед чем отдохнуть? — перебила мужчину, хотя делать так некрасиво.
— Перед нашим свиданием, — Сафронов улыбнулся.
— Каким свиданием? — непонимающе заморгала. Освободиться полностью Сафронов не позволил, но у меня появилось достаточно пространства для некоторых маневров. Например, спокойно могла задрать голову, чтобы натолкнуться на самодовольное и улыбающееся лицо мужчины.
— Нашим, милая.
— Я не собираюсь с Вами идти ни на какое свидание! — не стала добавлять, что стараюсь держаться от мужчин, как можно дальше. Особенно от таких самоуверенных и напыщенных индюков, как Сафронов. Как у него только совести хватило предположить, что я пойду на свидание с тем, кто меня оскорблял с самого момента знакомства? Хотя, о совести такие, как он, даже не слышали. Видимо, Сафронов за счастье считал любое, оказанное им внимание девушке.
— Ответь мне только честно. Я тебе нравлюсь?
— Вы очень привлекательный мужчина, — не могла не оценить, — но как мужчина мне точно не нравитесь, — добавила после короткой паузы, когда Сафронов ухмыльнулся. — Вы наглый, беспринципный, не имеющий ни к кому уважения тип. Я лучше предпочту съесть килограмм лимонов, чем целый вечер любоваться на вашу самодовольную физиономию. Извините, если мое мнение оскорбляет вас, но ни о каком свидание не может быть и речи. Благодарю за помощь, а сейчас отойдите. Мне пора домой, — высказавшись, оттолкнула Сафронова.
— Не так быстро, девочка! — варвар схватил меня за руку, крутанул и поставил подножку, в результате которой оказалась перекинутой через его плечо.
— Пусти, ненормальный! — закричала и забила кулачками по спине Сафронова.
— Ты можешь кричать сколько угодно, Айя. В этом крыле почти никого не бывает, — продолжала истерить, пока сумасшедший урод куда-то нес меня. Нес недалеко. До ближайшей палаты.
Распахнул дверь и сгрузил на больничную койку. Палата в частной клинике больше походила на номер в приличной гостинице. Кровать по ощущениям была удобной и полуторной.
Сафронов свалил мое тело на постель, а сверху накрыл собой. Спасибо, не улегся хотя бы. Он опирался на руки и просто нависал надо мной.
— Да, я наглый и беспринципный, — подтвердил он, показалось, что в его голосе прозвучало веселье. — А еще я безумно хочу тебя. Не только тело… Всю тебя, Айя. Мы можем поступить следующим образом. Сейчас ты лишишься со мной девственности, — его рука заскользила по моему бедру, задирая подол платья. Я притихла. Ощущения совсем не были похожи на те, в кабинете главного врача. Теперь они по-настоящему пугали. Предпочитала лежать смирно, боясь не только пошевелиться, но и вздохнуть. Главное, не спровоцировать Сафронова на активные действия. — После отвезу тебя к себе и запру, давая время перебеситься и смириться с таким положением. Нравится такой вариант?
— Нет, — прошептала на грани слышимости.
— А, можем, сделать все цивилизованно.
— Как?
— Ты соглашаешься пойти со мной на свидание, позволяешь ухаживать за тобой и постепенно узнавать тебя, пока сама не будешь готова лечь под меня, — нет, определенно, самомнение у этого субъекта просто зашкаливало. Безусловно, он очень привлекательный тип, но я не знала ни одной девушки в здравом уме, которая будет встречаться с таким по собственной воле. Ну, это нормальной девушки, не мечтающей подцепить обеспеченного любовника. — Ну? — поторопил он с ответом.
— Думаешь, изнасилование сойдет тебе с рук? — я ведь не просто какая-то девочка с улицы. У меня был опекун и опекун весьма влиятельный. Пусть, в данный момент Виктор Степанович сам нуждался в помощи, но когда он выйдет из больницы…
— О каком изнасиловании идет речь, зайка, когда ты мокрая и готовая принять меня? — он снова сделал это, словно, издеваясь. Мужские пальцы снова уверенно сдвинули трусики в бок и прошлись по складочкам. — Раз уж об этом зашла речь. Я должен удостовериться, — до меня не сразу дошли намерения Сафронова, но мне крайне не нравились его действия. В прошлый раз он просто гладил, а теперь попытался пробраться пальцем внутрь меня. Я вся сжалась в ожидании худшего. — Лежи спокойно, я ничего не сделаю, — пообещал он и скользнул пальцем внутрь. От ужаса я дернулась и тут же почувствовала резкую боль.
— Айя, нет! Черт! Черт! Черт!!! — но я уже не слушала его.
Вот и все, я больше не была девственницей. Сафронов походя лишил меня ее.
Он что-то продолжал говорить, извиняться, но мне было наплевать. Чувство жалости к себе быстро сменила полная апатия. В данный конкретный момент мне было все равно, будет ли у этого действа какое-то продолжение. Кажется, я бы сейчас вполне спокойно перенесла половой акт. Может, даже было бы хорошо для моего будущего, чтобы это случилось. Но Сафронов не сделал ничего, только скатился с меня и устроился на боку.
— Айя, маленькая, поговори со мной, — повернулась на бок, чтобы даже случайно не наткнуться взглядом на своего недонасильника. Между ног неприятно зудело, а низ живота тянуло. Поэтому чуть согнула ноги в коленях и обняла себя руками.
Вздрогнула, когда внезапно Сафронов просунул руку под меня и притянул к себе. Он пристроился со спины, обнимая.
— Айя?! — сделал он очередную попытку дозваться до меня. Снова промолчала. Пусть его!
Лежала, не двигаясь, и смотрела в светло-бежевую стену. Глупо и бесперспективно, но это помогало не думать о том, что только что случилось. В принципе ничего катастрофичного, но совсем не так, как происходит в мечтах даже у таких неправильных девочек, как я.
Как это произошло, не поняла, но, видимо, в какой-то момент просто отключилась. Возможно, мое сознание захотело взять временную передышку.
Вывел меня из тревожного забытья звонок мобильного телефона. Резко открыла глаза и села. Жуткое ощущение, когда выбираешься из мужских объятий. Объятий, которые тебя не держат, но и не желают выпускать. Мужские руки всего секунду скользили по телу, а мне захотелось закричать.
— Да, — безжизненно произнесла, принимая вызов. Звонила Валентина.
— Айичка, милая, ты еще в больнице?
— Да.
— Прости, что дергаю, но есть какие-нибудь новости? Мы с Колей очень волнуемся.
— Я все понимаю. Новостей пока нет.
— Я даже не знаю, хорошо это или плохо, — призналась женщина. — Сама-то ты как?
— Нормально.
— Поздно уже, милая. Может, тебе с Николаем что-то из еды прислать?
— Нет, спасибо. Я скоро буду дома, но кушать не хочу.
— Но как же так? — возмутилась женщина. А я посмотрела за окно. Световой день летом длиннее, но уже начинало темнеть. Сколько я проспала? Получается часа четыре, может, даже больше. — Мне сказать Николаю, чтобы приехал за тобой?
— Нет. Передай, что он свободен на сегодня, — может, это было плохой идеей, но мне не хотелось видеть ни Николая, ни тетю Валю. Никого из тех, кого хоть как-то можно отнести к близкому кругу общения.
— А как же ты доберешься? — заволновалась домоправительница.
— Возьму такси.
Попрощавшись с Валентиной, поднялась. На Сафронова даже не посмотрела, но была ему благодарна в какой-то мере. Он лежал и молчал, хотя отчетливо чувствовала на себе его пристальный взгляд.