Последнее он договаривал, когда мы уже уселись в машину, которая тут же сорвалась с места.
— Ты мне помогаешь? — От Добровольского всего можно ожидать! Впрочем, одно я знал точно — не предательства.
— Конечно, — хмыкнул он, не отводя взгляда от дороги. — Я же обещал замучить твою пару до полусмерти — не надейся, что тебя простили за эти дурацкие медвежьи испытания. Так что приложу все усилия, чтобы пара у тебя получилась!
Клыки непроизвольно оголились в грозном ворчании: угрожать моей Зое?! Порву на заплатки! Даже Андрюху…
— Не заводись, — мирно хлопнул он меня по плечу. — Это Лена за тебя волнуется, звонила Томашу и очень просила тебе… вам помочь. Зоя ей, кстати, понравилась. А я решил, что лучше тебе поможем мы, чем… ваши.
О, да! Они мне уже "помогли", отправив в Гренландию.
— Должен буду!
— Само собой!
Вот приятно иметь дело с Добровольским!
— Так что теперь? Остепенишься?
— Да, — решительно кивнул я. — Заживу своим домом. Медвежонка где — то надо растить. А потом и его братьев и сестричек.
В себе уверен на все сто.
— Не замерзнешь там? — Расхохотался белый альфа.
— Любовь согреет! — Фыркнул я.
— Твоя то? Да уж… Смотри, чтобы не спалила…
— Справлюсь, — буркнул, когда машина остановилась на взлетной полосе в нескольких метрах от небольшого самолета.
— Тогда бывай! Как обживешься, приглашай в гости — люблю полярную охоту.
— Договорились!
"Будет по — моему!" — С этим убеждением и взлетел.
Безумная воздушная гонка стоила того, чтобы увидеть выражение Зоиного лица по возвращении домой. Я встретил медведицу едва ли не у порога ее родительского дома, куда она стремительно неслась, явно накрутив себя в дороге и желая высказать все родным, которых полагала соучастниками обмана!
— Т — ты?! — Споткнувшись на ровном месте, поперхнулась она воздухом. — Да как посмел? И не мечтай! Врун!.. Даже не дум…
— Девушка, вам чего? — Спокойно перебил я Зою и, удобнее перехватив багор, предпринял попытку ее обойти. — Я все понимаю — парень видный, но не стоит так с ходу на меня кидаться.
— Что — о–о?! — Оказывается в предыдущий раз она еще не поперхнулась. А вот сейчас, широко распахнув в гневе глаза…
— Задерживаете меня, говорю, — по слогам пояснил я ей. — Некогда мне тут перед вами на задних лапках бегать, работа ждет.
С этим и прошествовал мимо.
— Стой! — Негодующе вскрикнула медведица и, уже обернувшись к отцу, добавила. — Немедленно его выгони. И не верь ни одному слову — мы не пара! И он… он вообще врет… всегда. Вот чтобы не сказал — ложь. Не сомневайся!
— Дочь, с приездом! — Вопреки всему, отец Зои и бровью не повел. — Ты так негостеприимна к новому члену нашей общины. Кстати, он вообще молчит. Все время… Слова пока не сказал — все молчком.
— Какому еще новому члену общины?! — Даже спиной я почувствовал ненавидящий взгляд девушки. — Он тут жить собрался? Бурый медведь?!! В Гренландии?
— Мы не можем отказать собрату, — голос главы общины был сама миролюбивость и праведность. — И не тут он жить намерен. (Зоя поспешила облегченно вздохнуть) А немного на отшибе, ближе к океану…
— Этот?! — Снова взбешенный вскрик моей любимой женщины.
Дальнейшего разговора я уже не слышал, направившись размечать периметр строительства.
Как не слышал и дистанционного разговора между двумя старыми друзьями как — то вечером, спустя месяц.
— Томаш, теперь и я вижу, как ты прав был. Зоя моя с момента его приезда совершенно переменилась!
— Все упрямится?
— Пуще прежнего! Нам сегодня заявила, что пары ей не надо. Будет первой одинокой медведицей, медвежонка своего сама вырастит. И как заявила! Мы ей даже возразить не посмели, такие молнии ее взгляды метали…
— А он что?
— Само обаяние. Боюсь, всех медведиц наших очаровал — только о нем и толкуют. Парни наши во главе с Нануком опять к нему явились, очень просили уже с парой определиться и медведиц их не смущать.
— Так все знают уже про Макса и Зою?
— А как не знать, если он едва ли не каждый день умудряется себе что — нибудь повредить — то ногу дрелью ранит, то багром на рыбалке плечо себе зацепит, то и вовсе пришибет его тяжеленным блоком с железом. Какой — то он неловкий…
— Макс? Да он ловок как обезьяна какая, не обращай внимания на эту игру. Лучше скажи — лечит она его?
— Зоя? Да вот еще! Он к ней в больницу ни разу не явился, хотя к ней сейчас все с каждой царапиной бегают — интересно же понаблюдать, в нашем захолустье и такие страсти. Его все наши сердобольные медведицы выхаживают, каждая уже отметилась. И ведь к Зое они прежде заглянут — мазь получше взять, да совета спросить…
— И что дочь твоя?
— На стены лезет! В буквальном смысле. Отродясь ее в такой ярости не видел. Поначалу всем в гневе советовала уксусом его поливать, да смеялась что никуда не денется — придет за профессиональной помощью к ней. Теперь уже и мазь сама советует и как лечат его выспрашивает… Погрустнела.
— А он?
— Тоже угрюмый, да худой стал.
— Так что, считаешь, раньше случится — она родит или он к ней за помощью явится? Мириться то они думают? С таким их подходом никаких испытаний не надо… Вот же два упрямца.
— Сам боюсь загадывать. Оба гнут свое — при встрече случайной и не смотрят друг на друга. При этом редкий вечер, когда я не чую запаха его рядом с домом дочкиным — беспокоится, присматривает. А она, стоит разговору о нем зайти, пусть и отворачивается демонстративно, а каждое слово ловит.
— Два идиота!
— И я о чем. Томаш, может уж ты чего посоветуешь?
— В таком деле вмешиваться — только вредить. Придет их время! Наберитесь терпения и ждите.
— Уверен?
— Знаю! Троих дочерей воспитал…
Эпилог
— Все, сбежал, — с этими словами Нанук, раздраженно прихлопнув по бедру, опустился на кушетку в смотровой небольшого помещения больницы поселка белых медведей.
— Кто? На что жалуемся? — Строго вопросила его высокая блондинка — полярная медведица. Сейчас, когда девушка сидела, ткань рабочего халатика обрисовывала ее приметный животик.
— Медведь твой, — не представляя, что этой фразой сразил Зою наповал, печально отозвался пациент. — Не выдержал, в теплые края подался твой Хранитель.
— Ко мне он никакого отношения не имеет! — Гневно, скорее, по привычке фыркнула девушка, изнывая от тревожного желания узнать подробности новости. Но… не спросить же…
— Да, как не имеет, — с простоватым добродушием собрат уперся взглядом в обтянутый тканью животик девушки.
Она в ответ раздраженно фыркнула, одернув одежду.
— Не твоего ума дело! Говори с чем пришел? Если кроме сплетен пожаловаться не на что — до свиданья!
Вытянув указательный палец в направлении входа, блондинка выжидательно приподняла одну бровь. Вид у нее при этом был грозный и непримиримый.
— Глупая ты, глупая! От пары своей отказаться, такого парня прохлопать… — засокрушался оборотень, приподнимаясь на ноги с явным намерением удалиться.
На удивление местные медведи прониклись к Максу уважением. Хотя Зоя понять не могла почему. Казалось бы все должно быть наоборот: такой ловелас под боком поселился, конкурент…
— И ежу было понятно, что он сбежит, — не сдержалась она, бросив в спину своего несостоявшегося пациента, гложущую ее день и ночь мысль. — Куда уж бурому "мишке" в нашем климате прижиться. Слабак!
— Вот кто меня не умным считает, а я скажу так. От ума твоего одни несчастья. Кабы так гонор свой не лелеяла, да характер в пику себе же (!) на каждом шагу не демонстрировала, давно бы уже злиться перестала и жила бы счастливо. А так — ни себе радости, ни ему. И правильно сделал, что все бросил да уехал. Это ж надо — три месяца тебя просил о разговоре. Всего — то взять, да выслушать. Но что ты… мы же гордые. Вот и гордись теперь… в одиночестве и тоске! Эх, такого парня…
В гневе вскочив на ноги, Зоя швырнула в него толстым блокнотом. Только последний стукнулся о дверь, проворно прикрытую за собой Нануком.
"И зачем я Вельнова от возмездия отговаривала?!"
Впрочем, мыслей своих Зоя быстро устыдилась, признавшись себе, что ведет себя как взбесившаяся самка рыси! И тут же позвонила брату:
— Тамирлан, Макс действительно уехал?
— Да, сегодня.
— Надолго? — И не важно, что он подумает после такого допроса.
— Насовсем.
— А дом?
— Построил. Хороший дом, кстати. Был у него вчера. Тебе его оставил, если откажешься, то медвежонку в наследство. Дура ты, сестра!
И этот туда же.
— Не мог он уехать! — Заносчиво фыркнула вслух. — Не верю! Знаю, что хитрость очередная. — День — два пройдет и появится, вот увидишь.
— Что ж… жди пока придет понимание: действительно уехал.
— И отцу так сказал? — Нельзя поменять общину, не предупредив его главу.
— Да.
Отшвырнув телефон в сторону, девушка тяжело осела на кушетку.
"Неужели, действительно уехал?!"
Поверить в этот факт не могла. Не предупредив, не явившись с угрозами? Просто, взял, собрался и уехал? Насовсем?!
"Надо было хоть намекнуть ему на надежду…" — Запоздало подумала Зоя.
Девушка так привыкла к ощущению присутствия Вельнова в своей жизни. Пусть даже и такого косвенного — в последние месяцы все в ее окружении вертелось вокруг его имени. А теперь? Вдруг наступила пустота.
Резко иссяк поток "пациентов", посетители единственного в поселении кафе перестали обсуждать его успехи на ниве строительства, а братья негромко шушукаться по углам. Жизнь резко стала обычной, ранешней, однообразной. Только вот Зою это уже совсем не радовало.
"Надо было согласиться, выслушать" — Мысленно горевала она спустя неделю, когда Вельнов так и не вернулся.
Отправившись на прогулку, случайно добрела до "его" дома. Всякие права на него она принять, разумеется, отказалась. Поэтому дом так и стоял — одинокий и заброшенный, с укрытыми толстыми ставнями окнами и высокой печной трубой. (Не понятно: зачем в доме с центральным отоплением этот бурый медведь соорудил печку!) Но, не побывав внутри, сложно было представить себе ее значимость.