Верилось с трудом.
Половина комнаты, на которой жила Эрин, была убрана в желтых и пурпурных тонах: желтое покрывало с подушками в пурпурных наволочках на кровати, желтый абажур на лиловой лампе, большая пробковая доска в догадайтесь-сами-каких-цветов полосатой раме. Она вся была увешана снимками, билетами с концертов христианских групп и переписанными от руки цитатами из Библии.
– Эрин из Миннесоты. Большая поклонница «Викингов»[25], – пояснила Джейн. – К тому же она тут уже второй год, поэтому у нее есть привилегии, которых пока нет у тебя. Я про постеры и остальное. – Она пожала плечами, глядя на меня. – Рано или поздно ты тоже все это заслужишь. Наверное.
Моя половина комнаты выглядела пустой и какой-то стерильной. Я взяла не так уж много вещей, которые могли бы скрасить обстановку. Мы поставили чемоданы на новехонький матрас. Меня никто не проинструктировал, нужно ли распаковываться сразу, как приедешь, поэтому я наугад выудила несколько вещей и положила их на полку над рабочим столом. Ими оказались стопка только что купленных Рут блокнотов и ею же приобретенная упаковка ручек, коробка бумажных салфеток и фотографии: на одной мы с родителями праздновали Рождество, на другой была мама до землетрясения, с третьей на меня смотрели мама и Марго. Рут только усмехнулась, обнаружив ее в моих вещах, но разрешила оставить. «Сделай усилие», – сказала я себе и добавила «Библию для подростков».
Рут внимательно изучала доску Эрин. Похоже, она заметила, как я изменилась в лице, когда увидела все эти фотографии и билеты. Может, ей даже стало немножко жаль меня. И она напомнила мне забрать настольную лампу и будильник из эмбриомобиля, пока она не увезла их домой.
– Мне кажется, тебе здесь будет хорошо, Кэмми. Я правда так думаю. – Она попробовала обнять меня, но я отступила, делая вид, что мне вдруг срочно понадобилось выглянуть из окна, в которое мне предстояло смотреть еще целый год. Вид, конечно, был просто нереальный, тут ничего не скажешь.
К счастью, Джейн разрядила обстановку:
– Не хотите пройти в столовую? Рик решил, что вы можете быть голодны с дороги. Так что вам там оставили сэндвичи.
– Очень кстати. – Рут уже была одной ногой в дверях.
Джейн заковыляла позади нее. А я задержалась, разглядывая доску. На всех фотография можно было заметить одну и ту же девушку. Видимо, это и была Эрин. Всё как я и предполагала, только без прыщей. Кожа чистая, как в рекламе «Клерасила», – наверное, это ей за усердные молитвы перед отбоем. «Боже, даруй мне безупречные поры! Боже, даруй моей коже здоровое сияние!»
Мы едва успели дожевать свои сэндвичи с яйцом, как перед зданием остановился большой синий микроавтобус; раздвижные дверцы с серебристым логотипом «Обетования Господня» распахнулись, и на нас хлынул поток грешных душ, которые, словно святая вода, должны были омыть меня, очистить и увлечь за собой.
Выглядело это так:
– Привет, я Хелен. Мы так рады тебя видеть!
– А я Стив. Мы закупили центнер хлопьев. Ты любишь хлопья? Класс!
Марк и Дэн обещали, что покажут мне озеро, Адам сказал, что бегает по утрам, и, раз я тоже бегаю, как он слышал, мне будет интересно послушать про стада оленей, на которых он все время натыкается во время утренних пробежек. Как-то раз или два он даже видел настоящих лосей. «Прикинь, они реально огромные!» А потом начались все эти объятия и пожатия рук, и у каждого глаза прямо-таки лучились добром, и все улыбались, улыбались, словно мы фигурки из настольных игр, а я только и могла, что думать, нормально ли столько трогать друг друга.
Я бросила взгляд на Джейн, которая выглядела царственно-небрежно с этим своим фотоаппаратом на шее, чтобы убедиться, не отросла ли у нее среди всей этой сладости и света новая нога. Протез был на месте. Ну что ж, уже кое-что.
Эрин-викинг вышла из машины последней. Поступь у нее была такая важная, словно она была принцессой, минивэн – каретой, в которую ее фея-крестная превратила тыкву, все эти ясноглазые благожелатели принадлежали к ее свите, а я сама была ее новой фрейлиной. Ни тени неуверенности на лице. На ней были джинсовый комбинезон и сандалии, волосы сияли и выглядели очень здоровыми. Все в ней, даже ее полнота и пухлость, свидетельствовало о здоровье. Возможно, я заблуждалась на ее счет? Возможно, это она у них тут всем верховодит?
При виде меня она взвизгнула. Потом хихикнула. И наконец принялась смеяться. Пока мы обнимались, она говорила мне все то, что я и ожидала услышать, принимая во внимание листок с молитвой на дверях и доску: как она рада, что у нее опять есть соседка по комнате и что мы пройдем наш путь вместе; как здорово, что я такая спортивная, потому что она и сама стремится привести себя в форму. Давно я не была так довольна собой, как в ту минуту, когда выяснилось, что интуиция меня не подвела.
И все же, хоть Эрин и воплощала собой бодрость и приятность, ей недоставало чего-то, чем обладали ее не менее радушные товарищи. Мне трудно было бы сформулировать, но я точно это знала. В попытках понять, что это, я внимательно посмотрела на Джейн. Еще одно последнее объятие с Адамом, и меня обдало каким-то сладким липким ароматом, лишь на минуту оставшимся неузнанным. Больно уж место было неподходящее. Высвобождаясь, я опять его уловила. Ошибки быть не могло. Марихуана. Да они тут все дурью балуются.
Рут подошла к преподобному Рику, который выглядел как рок-звезда на отдыхе – просто джинсы и футболка, никаких сценических костюмов. Он перехватил мой взгляд и широко улыбнулся в ответ, помахав рукой. Пожалуй, с того раза, когда он приезжал в «Ворота славы», он ничуть не изменился. А Рут не способна была опознать этот запах, даже если бы ей предложили косяк. Интересно, они тут все обкуренные? И преподобный Рик тоже? По Джейн не скажешь.
Она как раз обсуждала с парнем, который спрашивал меня про хлопья, сделанные покупки. Ребята начали постепенно расходиться по своим комнатам, кто-то отправился на кухню. Вольница. Так она это назвала. Я бы, пожалуй, курнула где-нибудь на воздухе.
Пока Эрин говорила, как мы могли бы переставить мебель в нашей комнате просто так, для смеха, я придвинулась к ней едва ли не вплотную. Странно, конечно, ну и пусть. Сделаю вид, что мне плохо слышно.
– «Викинги», значит? – Я глубоко вдохнула. Ничего необычного. Комбинезон пахнул кондиционером для белья.
– Так ты знаешь! Не волнуйся, тебе тоже скоро разрешат украшать комнату. Может, как-нибудь однажды и ты станешь их фанаткой. – Эрин по второму кругу принялась задавать бесконечные вопросы, и тут опять мне на помощь пришла Джейн. Она словно бы родилась вместе со своим планшетом.
– Простите, – встряла она в нашу беседу, – но Рику нужно поговорить с твоей тетей. И еще он сказал, чтобы я закончила знакомить тебя с нашей территорией.
Я-то думала, что Джейн, которая не скрывала скуки, разыгрывая перед нами с Рут гида, мне порядком надоела, но не тут-то было: один вид планшета, голос, явно способный убеждать, и вот Эрин уже спешит в нашу комнату, бросив на прощание, что она ждет не дождется, когда же мы сможем всласть почирикать.
Джейн что-то сказала преподобному Рику. Он опять кивнул мне. Манера у него была спокойная, без нервозности, то что надо. Наконец Джейн притащила меня на сеновал, который находился в большом хлеву. Она тяжело взбиралась по старой, посеревшей от времени лесенке, однако видно было, что ей не впервой. Голову даю на отсечение, она частенько тут бывала. Я-то выросла в городе, так что замечать такие важные вещи в сараях мне не привыкать.
– Что ж, теперь ты познакомилась с другими грешниками. – Джейн сделала мне знак садиться, а сама устроилась рядом. Ей пришлось ухватиться за столб, подпиравший крышу, но действовала она на удивление проворно. Все здесь было удивительно: и Джейн, и само это место. – Ну, что скажешь?
И я решилась. Почему бы и нет?
– Они все под кайфом? – Мы болтали ногами, усевшись на самом краю, и протез Джейн поскрипывал, словно отбивая такт.
Губы Джейн сложились в насмешливую гримаску.
– Что ж, молодец. Не все, конечно, только некоторые из нас, закоренелые правонарушители.
– Так и ты тоже?
– Конечно. И я тоже. Ты же не подумала, что Эрин… Правда? – Джейн опять улыбнулась, но не мне, а словно бы в пустоту.
– Нет. Я быстро это выяснила. – Я выхватывала клоки сена из кучи и кидала их вниз, наблюдая, как они порхают в воздухе. – И что, преподобный Рик их ни разу не поймал? Кое от кого несло так, точно он только вернулся с фестиваля в Вудстоке.
– Он не различает запахи. С самого рождения. Сама услышишь. Он любит находить смысл в отсутствии обоняния. – Джейн щелкнула кнопкой, запечатлевая полет сена. Камера была у нее вместо хлыста.
– А все остальные?
– Ты же видела. Им не нужна дурь. Есть ли дурь крепче религии, а? – Она буквально впилась в меня глазами, говоря это, но довольно быстро отвела взгляд.
– И почему они вас не закладывают?
Еще одна улыбка.
– Иногда закладывают.
– Что это значит?
– Сама поймешь. Каким бы ни казалось тебе это место, оно еще не раз тебя удивит. Вот что. Нужно прожить тут какое-то время, чтобы понять, о чем я.
– Ну, выбора у меня нет, – заметила я. – Я завязла во всем этом по уши.
– Тогда, наверное, ты не отказалась бы дунуть.
– Дунуть что?
– Травку, – безмятежно ответила Джейн.
Я даже представить себе не могла, что это выйдет так просто. Может, и не вышло бы, если бы она не предложила.
– Конечно.
– Деньги есть?
– Немного.
Нам нельзя было брать с собой деньги. Об этом было сказано в брошюре. Но я все-таки прихватила из дома почти пять сотен, заработанные за время, проведенное на вышке спасателей, плюс остатки от того, что я нашла в отцовском ящике комода. Я свернула купюры так туго, что они были не толще палочек для еды, и распихала по всем углам чемоданов: даже если что-то и обнаружили бы, остальное мне удалось бы спасти.