За время карантина Филипп познакомился с настройщиками, так же как и он, выпускниками Рязанского института ТФ-связи, и помог им в калибровке главной антенны, за что получил благодарность руководителя группы.
Спуск на планету происходил стандартно, как и возвращение на Землю с ее орбитальных лабораторий, оранжерей и космодромов - по каналу орбитального лифта, соединяющего станцию с пунктом приема на планете. Единственное, что, отличало здесь операцию спуска,- одевание компенсационного костюма.
Филиппа пригласили в цилиндрический бокс, на минуту подключили к блоку медико-биологической изометрии, для замера физических и физиологических параметров тела, всунули в рот мундштук, одели на глаза телескопические очки, а на уши аудиофоны, и впихнули голого в странную черную массу, заполняющую бак без крышки. Из бака Филипп вылез в черном "трико", облегавшем тело от макушки до пят. В таком наряде спасателям предстояло пребывать на планете неопределенное время, отведенное для решения новой задачи - какой, об этом знал пока один Тектуманидзе.
Филипп с любопытством опробовал странную одежду. К его удивлению, она ничуть не стесняла движения, была легкой и вызывала удивительное чувство силы. Томах, похожий на черта, как и остальные, отсмеявшись, пояснил:
– Костюм служит одновременно и экзоскелетом, увеличивающим любое мускульное усилие.
По словам инспектора, костюм выдерживал выстрел из "универсала", температуру до тысячи градусов, служил кондиционером и одновременно удалял все отходы метаболизма тела.
– Здорово! - сказал искренне Филипп.- А из чего он сделан? Что за материал?
Они уже входили на галерею станции, откуда начинался трехсоткилометровый туннель к поверхности планеты, кажущийся прозрачной голубоватой трубой. Труба упиралась в слой змеящихся облаков и пропадала в их зеленовато-серой мути.
– Материал? - переспросил Станислав.- Да самый что ни на есть простой - колония микроорганизмов, запрограммированная определенным образом. Не отставай, пойдем парой, остальные уже внизу.
Ошеломленный Филипп ощупал на себе "колонию микроорганизмов".
– "Вот так костюм! А почему он черного цвета? Не могли покрасить в разные цвета?
– Во-первых, потому что микроорганизмы поглощают солнечный свет и почти все виды радиации, а, во-вторых, любое красящее вещество для них - продукт питания.
– Теперь понятно. Одно только неясно - зачем они нам вообще? Ведь Шемали - планета земного типа, как мне сказали.
– Земного, да не совсем. Что ты привязался ко мне со своим мундиром? Не нравится, попроси легкий скафандр, а в "гражданском" тебя вниз никто не пустит, планета еще не проиндексирована по шкале безопасности.
Они молча продолжали путь по галерее, сопровождаемые стрелкой путеуказателя, плывущей по стене, потом Филипп спросил:
– А как это - в гражданском? Ты говорил, не пустят в гражданском…
Томах не выдержал и засмеялся.
– Ох и дотошный ты мужик, Ромашин! В "гражданском" - это словарный запас почти трехсотлетней давности, тогда почти половина населения Земли ходила в военном обмундировании, а остальные соответственно в гражданском. Ты часом не издеваешься? Историю-то в школе проходил, как и все.
В конце галереи они надели вакуум-маски, вошли в белый конус кабины лифта с цифрой "десять" на дверце, автомат-лифтер отсчитал десять секунд в обратном порядке, и мягкая, но властная лапа швырнула кабину с начинкой в туннель, в невообразимой дали сходящийся в точку.
Полет продолжался ровно шесть минут. Видимо, чтобы не травмировать путешественников эффектом-падения в бездну планеты, стены кабины не становились прозрачными во время полета, и Филипп не увидел Шемали с разных высот.
Прозвучал предупреждающий сигнал автомата, та же мягкая лапа без усилий поймала кабину и почти нежно внесла в приемный зал лифта. Дверца отошла вверх, спасатели вышли из здания лифта в шемалианский день.
Филипп остановился, пораженный открывшимся пейзажем.
На первый взгляд на Шемали царили два цвета: черный и желтый! Черный - почва, пологие склоны гор, полуразрушенные временем скалы, желтый - мутное небо с яркими прожилками, лее и группа каких-то построек явно земного происхождения. Со временем Филипп разобрался в оттенках шемалианского ландшафта, но в первый момент своеобразие контраста - черное с золотымбуквально потрясло его.
Догнав ушедшего вперед Томаха, он подумал: а все же костюмы делают нас чересчур похожими на участников маскарада, разве что хвостов не хватает. Действие первое: черти спускаются в потухший ад! Вопрос - зачем?
– Слава, мне толком никто и не объяснил, почему мы здесь.
– Мне тоже,- отозвался Томах.- Потерпи, эксперт. Кстати, эксперту УАСС необходимо быть выдержанным, уверенным и многозначительно молчаливым. Хотя, с другой стороны, спасатели тоже люди и могут…
– Ошибаться,- подхватил Филипп.
Томах с недоумением оглянулся.
– Нет, эксперт, сомневаться. Только не ошибаться.
Они вошли в самый большой из желтых куполов жилого комплекса экспедиции и, миновав тамбур, очутились в круглом помещении, просторном, уютном, с "настоящим" солнечным светом, льющимся с "небес" - весь потолок служил фоном видеопласта, отчего казалось, будто крыша купола отсутствует и внутрь заглядывает веселое земное солнце.
Купол, вероятно, был кают-компанией и одновременно командным пунктом экспедиции: за полупрозрачной перегородкой, делившей помещение на две почти равные части, виднелись силуэты каких-то аппаратов, низких пультов с виомами и мигающими индикаторами. Оставшаяся половина площади помещения была заставлена изящными столиками и всевозможной формы креслами, а у стены стояли рядом автобар и кухонный универсальный автомат, модель "Комфорт-91" на пятьдесят персон.
Кают-компания была почти пуста: за двумя сдвинутыми столиками расположились гости с "Тиртханкара" и хозяева, хотя кто из них кто - понять было трудно, одеты они были в такие же черные костюмы. Филипп, приглядевшись, опознал только Богданова и Тектуманидзе, по. глазам. Остальные "черти" были незнакомы. Один из них, - широкий, громоздкий, встал из-за стола и пошел навстречу вновь прибывшим.
– Заходите, гости дорогие, заходите смелее. Давайте знакомиться, Тарас Вернигора.
– Ну, меня ты мог бы и узнать ради приличия,- сказал Томах, подавая руку.- Год назад вместе посещали секцию тайбо.
– Вай, как нехорошо! - огорчился Вернигора.- Прости, дружище. Как же это я не узнал соперника по ковру, мявшего мне бока в течение трех лет?
– Ромашин,- представился Филипп, протягивая руку, и словно попал в капкан.
– Филипп - наш новый эксперт,- сказал Тектуманидзе, хотя это было не совсем верно.
– А я начальник экспедиции,- сказал Вернигора.- Эксперт, вы случайно не спортсмен? Мне кажется, я вас уже где-то видел. Да и рука у вас крепкая, тренированная.
– Не случайно,- сказал Филипп, чувствуя себя неловко из-за того, что все внимание оказалось прикованным к нему. "Интересно, откуда видно, что я спортсмен? - подумал он.- По глазам, что ли? Или он меня действительно видел где-нибудь на соревнованиях?"
– Извини, Тарас, давай о деле,- вмешался Тектуманидзе.Повтори еще раз те данные.
– Да, о деле,- согласился Вернигора, отпуская руку Филиппа и возвращаясь к столу.- А дело состоит вот в чем. Экспедиция у нас квартирьерская, исследовательская группа немногочисленна, в ее составе всего двадцать восемь человек, а строительный отряд почти в девять раз больше. Вы, наверное, видели с воздуха некоторые наши сооружения, имеется в виду законченные, остальные только начинают строиться. План застройки большой, экспедиция нуждается и в людях, и в технике, особенно в технике. И тут на тебе - груз с Земли не приходит!
– Не понял! - удивился Томах.
– Пока мы исследовали причины исчезновения грузов на Истории, точно такой же случай произошел здесь,- пояснил Богданов.- Четверо суток назад. Они решили дать пробный пуск линии, на Земле старт-камера освободилась, а финиш-камера здесь, у Шемали, даже не мяукнула.
– Вот оно в чем дело. И Шалва знал об этом, но не сказал ни слова?
– Не стриги мне усы на ходу,- проворчал осуждающе Тектуманидзе, хотел по привычке погладить усы, но наткнулся на гладкую черную поверхность костюма.
– Но это еще не все,- продолжал Вернигора.- До исчезновения груза, вернее, До того, как с Земли нам передали, что груз к нам ушел, мы заметили "зеркала". Не придали им особого значения. Потом оказалось, что "зеркала" не совсем простые, но об этом я рассказывать не буду, пощупаете их сами. Ну, а вслед за открытием произошел срыв транспорта с грузом.
– В таком случае нам надо проверить ретрансляционные станции, а у вас нам делать нечего.
– Кто знает…- загадочно сказал Вернигора.- Именно после появления "зеркальных перевертышей" и случилась эта история с грузом. Так что вполне вероятно, что они каким-то образом связаны.
– Погоди, ты же сначала говорил о "зеркалах". А "перевертыши" что такое?
– Это одно и то же.
– О "зеркалах" мы узнали уже от вас,- сказал Тектуманидзе.- С Земли на спейсер пришла ТФ-депеша об исчезновении груза на Шемали, и вот мы здесь. Кстати, какого характера груз должен был к вам прийти?
– В основном оборудование терраформистов: комбайны для грунтовых и горных проходок, плазменные резаки, аппаратура объемного взрыва и так далее.
– Весьма любопытно.
Вернигора помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями.
– Мы разбили лагерь на Шемали два месяца назад. Сейчас, конечно, здесь почти никого нет, исследователи разбрелись по всем материкам планеты, строители и терраформисты успели построить себе стационарный поселок, и база, по существу, превратилась в пункт обслуживания отрядов, тем более что лифт от орбитального метро тоже опущен сюда. И все было бы хорошо, если бы не инцидент с грузом. Ну, и "зеркальные перевертыши" - тоже интересная штучка.- Начальник экспедиции подождал вопросов, не дождался, кхекнул и продолжал: - Представьте, что на скале, возле которой проходили раньше десятки раз, вдруг начинает отражать свет одна из плоских граней! Как самое настоящее зеркало. Это тем более впечатляет, что цвет скал здесь