е сооружение в несколько сот метров высотой, похожее на старинную пушку, ствол которой уперся в тело Ствола. Оптимизатор единственной временной линии "настоящее - прошлое", с помощью которого Павла должны были "выстрелить" внутрь Ствола.
– Мы готовы, - раздался в наушниках голос Ромашина. До Павла не сразу дошел смысл сказанного.
– Я тоже, - с запозданием ответил он. Федор, продолжавший что-то говорить, вдруг замолчал, поднялся, похлопал Павла по плечу и протянул руку. - До встречи, Павел. Будем ждать. - До встречи. - Павел пожал руку и пошел к куттеру в низинке у рыжего ручья. Через несколько минут он стоял на верхней смотровой площадке металлического левиафана, уткнувшегося хоботом в Ствол.
Чуть задержался у люка. Сзади уже никого не было видно, равнина из конца в конец была пуста, поднявшийся ветер гнал по ней зеленые волны, солнце скрылось за растущей пеленой облаков. - Даем предупреждение, - послышался в наушниках чей-то голос. Над холмами трижды прокатился леденящий душу вопль сирены. И стало совсем тихо будто в Центре вырубилась связь или отказала рация скафандра. Павел шагнул к люку и остановился. Ему показалось, что кто-то большой, как планета, но дружелюбно настроенный посмотрел на него сверху. - Это… вы? - спросил инспектор негромко, забыв, что его слышат в Центре. - Да, - раздался знакомый твердый и спокойный Голос.
Он мог бы принадлежать и нормальному, уравновешенному и сильному человеку. Павел даже представил его лицо, тут же подумав, что у хозяина Голоса, возможно, лица нет совсем. - Что маня ждет? Вернее, что ждет нас всех? Молчание. - Не хотите отвечать или не знаете сами? Снова молчание. Тишина и в Центре. - Тогда ответьте хотя бы, кто вы? Минута, потом тихий и вежливый ответ: - В лексиконе человечества нет слов, чтобы выразить такое понятие. Оно появится примерно через четыре миллиарда лет после вас. - Значит, вы все-таки из будущего? Наши потомки? - В какой-то мере. К сожалению, не существует даже упрощенных аналогий, чтобы вы их поняли. Все гораздо сложней, чем вы представляете. Извините. Павлу почудилась в голосе неизвестного грустная нотка. Мы дети для них, подумал он. Дети, едва начавшие ходить, изучающие мир и себя на собственных ошибках, с болью и муками, и сомнениями… а может быть, и того меньше, не дети - лишь эмбрионы на первой из стадий развития всеобщего разума… В наушниках ни звука, будто все вымерло вокруг на многие сотни километров. Центр тоже молчал, и Павел понял, что на этот раз разговор с "потомками" услышан всеми. Он вдруг испугался, что короткий звуковой контакт с наблюдателем закончится и давно мучивший его вопрос так и останется без ответа. - Подождите, - быстро сказал он. - Последний вопрос… очень важно! Кто виноват в катастрофе? Мы, люди, или кто-то еще? Кто ошибся? - Способность совершать ошибки не единственная положительная черта человека. Да-да, положительная! Ибо человек лишь тогда творец, когда он непредсказуем. На свой вопрос попробуйте ответить сами. Позволим маленькую подсказку: вы знаете, что такое эффект бумеранга? - Эффект противоположный тому, который ожидался в результате эксперимента? - Вот и подумайте сами над этим эффектом. Уверен, поймете.
– Но в данном случае речь идет о пробое времени в глубокое прошлое. В чем тут сказался эффект бумеранга? Мы добились своего, хотя и дорогой ценой… Собеседник не ответил. Прошла минута, другая, и Павел понял, что ответа не услышит совсем. Разговор закончился, с ним попрощались, дали понять, что за него беспокоятся, ждут его прыжка в неизвестность. Эффект бумеранга… Не в том ли он, что человек зачастую беспомощен, когда он всемогущ? Не последствием ли его действий является рождение Вселенной? И не от него ли зависит ее гибель?.. Павел вдруг почувствовал, что его сознанием завладел кто-то огромный и властный. Оно раздвоилось: одной его "половиной" инспектор сознавал, что стоит на площадке хронооптимизатора, другая позволяла видеть все как бы со стороны. Сначала он увидел Ствол с расстояния примерно в пятнадцать километров: стройная белая тростинка на зеленом фоне. Потом скачком картина изменилась. Ствол провалился вниз, земля из плоскости выросла в голубоватый дымчатый шар, видимый с высоты в десять тысяч километров. Новый скачок: Земля превращается в искру света и теряется на фоне таких же искр - звезд Млечного Пути. Солнце видится пылающей косматой дырой в золотом ореоле, на него больно смотреть. Еще скачок, и на месте Солнца возникает грандиозная, слепящая глаз звездная спираль - Галактика!.. Долго-долго смотрели на эту спираль двое: Павел и молчаливый его гид. Весь обозримый космос был уже темен и нем, и только колоссальная система звезд - Галактика, будущий дом человечества - сияла торжественно и ярко, словно бросая вызов мраку, и Павлу даже послышались аккорды органа, созвучные этой фееричной, прекрасной, величественной музыке света… - Еще дрожит былого смутный свет… [Д.Г.Байрон] - невольно прошептал он. И вдруг все исчезло. Впереди заслонила горизонт округлая гора Ствола, сзади над лесом поднималась угрюмая стена туч. - Паша, - послышался далекий голос Ромашина. - Ты меня слышишь?
– Слышу, - отозвался Павел глухо. - До встречи во Вселенной. Он перешагнул комингс, закрыл люк за спиной и не услышал, как Ромашин, страдающий оттого, что уже ничем не может помочь, пожелал ему "ни пуха ни пера".