Доброгнев с досадой поморщился.
– До чего верно подмечено, вовремя… - Он снова обратился к Неверову:
– На вызовы энифиан не отвечайте, но поступающую информацию дублируйте нам. И еще… - Он поколебался немного. - Слева на пульте есть стеклопанель, под ней кнопка - это кнопка запуска генератора ТФ-поля.
Пользуйтесь ею лишь в случае прямой угрозы жизни, при нападении стражей на Зону… ну и тому подобное. Потому что удар скалярного ТФ-поля превратит местность вокруг Зоны в обугленную пустыню. Хорошо, если вы перед пуском генераторов предупредите нас, но коль уж не успеете…
– Сделаю, - пообещал Неверов, слушая с пятого на десятое.
Он взял бокал, стиснул зубы, все еще не решаясь дотрагиваться до горячего, безобразно изменившегося тела Диего, и попытался влить ему в рот воды.
Глава 6
Огромный диск Базы вышел из конуса тени планеты, и огненное крыло света разогнало тьму в главном зале. В зал стремительно вошел Доброгнев, высокий, не по возрасту гибкий и подвижный.
– Крейсер приближается, - сказал он, подходя к висящей в воздухе подкове пульта, у которой сидели инженеры связи, Нагорин, Руденко и два врача из медперсонала Базы. - Виден в бинокль. Как там у них? - Кивок на виом связи с Зоной.
– Без изменений, - ответил Нагорин. - Диего, очевидно, потерял много энергии, получил деадаптационный дистрессовый шок и все еще спит. Неверов держится молодцом… насколько можно выглядеть молодцом в его положении.
– Энифиане только что пытались задать вопрос, будто ничего не случилось, - сообщил Тоидзе. - Их, видите ли, заинтересовала причина возникновения земной машинной технологии. Это их первый вопрос по данной теме. Мы не ответили, и они успокоились. На наши запросы из Зоны и с Базы - молчание.
Доброгнев сел напротив виома связи с Зоной.
– На Земле полностью разобрались в их излучении, - негромко сказал он. - Я только что подумал, что мы теперь сможем вернуть Диего "первозданный" облик… после его возвращения.
В зале Зоны показался Неверов. Бледный, с лихорадочно блестевшими глазами, то и дело порывающийся оглянуться.
– Я все время слышу зовущий меня голос, - сосредоточенно произнес он.
– Может быть, я заболел?
Доброгнев переглянулся с Нагориным.
– Вы проверяли себя на диагностере?
– Слегка повышенная температура… диагноз: перевозбуждение нервной системы.
Нагорин успокаивающе кивнул, хотя внутри у него все сжалось.
– Так и должно быть после той встряски. Больше лежите и ни о чем не беспокойтесь. Скоро мы заберем вас с планеты.
Неверов сгорбился, пугливо оглянулся через плечо и отошел от пульта.
Нагорин поманил директора из зала. В коридоре сказал:
– У него начинается то же самое, что и у Диего. Это заметно сильнее, потому что самообладания у него поменьше. Очевидно, из-за увеличения энифианами дозы облучения ускорился и процесс трансформации организма.
– Сам вижу. - Доброгнев помрачнел. - Сколько времени в нашем распоряжении до полной трансформации?
– Думаю, дня четыре. После этого процесс будет продолжаться даже при снятии облучения, это мы установили в лаборатории, в медцентре, смоделировав процесс. И хотя я только что успокаивал Неверова, уверенности в том, что процесс обратим, у меня нет. Да-да, несмотря на то что на Земле разобрались с излучением. Так что я не понял твоей уверенности насчет возвращения Диего "первозданного облика". Повторяешь чужие слова? К тому же меня беспокоит состояние Диего, он до сих пор не может прийти в себя.
Видимо, просчитались энифиане в чем-то…
– В чем же?
– Точно ответить трудно, но мне кажется, что человеческое тело просто не в состоянии снабжать энергией раскрывшиеся возможности Диего.
– Он же говорил, что изменился и химизм тела, и метаболизм…
– Все равно главным генератором энергии осталась печень, а генератором давления - сердце, а они в потенциале не приспособлены к такому расходу энергии, какой требует, например, полет человека в поле тяготения.
– Диего летал.
– Боюсь, он перегрузил сердце… если не "загнал" его совсем. Или мы не все о нем знаем.
– С Неверовым скверно. - Доброгнев потер усталые глаза. - Он-то ни о чем до сих пор не догадывался. Как же их вернуть? Объявить войну? Кому?
Планете?.. Что молчишь?
Нагорин хмуро смотрел в стену.
Мимо пробежал по коридору Тоидзе, заметил их в нише и вернулся.
– Приняли передачу с планеты, причем не через Зону, а прямо по обычному каналу! Доброгнев мрачно усмехнулся.
– Наконец-то! Они ведь не могли не заметить нашей реакции, но вызывать по обычному каналу… Пошли.
Все трое поспешили в центр управления.
– Запись обычным разговорным кодом, - сообщил Гунн, колдуя над сенсорной клавиатурой связи. - То есть код этот обычной автоматической связи, используемый нами на внутренних линиях. С энифианами у нас был до этого специальный код, и только через автоматику Зоны.
– Похоже, нас просто водили за нос, - буркнул Руденко, - если они могли разговаривать с нами без переводящей аппаратуры. А может, энифиане вообще прослушивали все наши передачи?
– Передачи по ОЭЛ прослушать невозможно, - обиделся Гунн, с которого на миг слетела вся его флегматичность, - была затронута честь специалиста по связи. - Это исключено. Энифиане могли поймать наши переговоры на орбите.
– Не шуми, давай запись.
Гунн включил воспроизведение, и все услышали ровный голос дешифратора:
"Разумные, называющие себя людьми. Мы, те, кого вы именуете энифианами, в целях исключения дальнейших недоразумений поясняем: во-первых, мы отличны от вас не только внешне, но и способами переработки информации; во-вторых, наша цивилизация принадлежит к одной из самых древних в окружающем звездном мире. Однако, несмотря на "детский" возраст вашей цивилизации, мы заинтересовались вами не случайно. Вы, белковая органическая форма жизни, - явление чрезвычайно редкое! В сопредельном звездном окружении таких форм жизни всего две! Но самым примечательным для нас оказался тот факт, что в процессе эволюции вы, кроме известной нам способности мыслить и инстинкта самосохранения, приобрели абсолютно непонятное нам свойство эмоциональных выражений жизнедеятельности. В настоящий момент мы выяснили: выражение чувств, эмоций представляет собой своеобразную приспособленную реакцию ваших организмов, применяющуюся при недостатке информации. Но оказалось, что эмоциональные переживания присущи людям даже там, где, по существу, никаких к этому причин не существует.
В ходе дальнейшего изучения выяснился еще один факт: в противоположность нам вы, люди, преобразуете среду обитания, подчиняя ее своим особенностям, в то время как гораздо проще и эффективней преобразовывать себя, сообразуясь со свойствами природы. А накопление измененных факторов ведет к отчуждению от экологической среды и невозвратимому изменению ее свойств. Эта особенность вашей цивилизации опасна, и мы обеспокоены.
Теперь о главном.
Для выяснения механизма эмоций мы пошли на перестройку организмов людей в Зоне контакта, имеющую большой познавательный интерес. К сожалению, мы поздно поняли, что чересчур хрупкие организмы людей не подготовлены к ускоренному преобразованию и не могут выдерживать длительного взаимодействия с общим функциональным полем разума планеты.
Несмотря на это, мы предлагаем не прерывать контакта, потому что результат эксперимента в равной степени важен и для вас, вами же он может быть использован для физического совершенствования человеческой расы. Вынуждены предупредить: люди - посредники контакта в Зоне контакта - могут иметь значительные поломки жизненно важных цепей при попытке их резкого изъятия из функционального поля разума в период адаптации к условиям Энифа.
Надеемся, что и для вас значение эксперимента превышает значение существования двух разумных единиц сообщества.
Связь можем держать непосредственно с центром контакта, установка Зоны контакта на планете была необходима нам только для глубокого изучения феномена человека - его эмоционального бытия".
Конец.
Голос автомата умолк.
В зале стояла тишина. Люди были изумлены тем равнодушием, с которым в послании говорилось об участи дежурных в Зоне, являвшихся для них только "биологическими системами" и "разумными единицами сообщества".
– Наглецы! - взорвался Тоидзе и добавил несколько слов по-грузински, яростно при этом жестикулируя.
Стоящий к нему спиной Доброгнев криво усмехнулся.
– Не надо оценивать их действия столь прямолинейно. Ты же слышал, они не знают, что такое чувство. Не знают, что значит ждать и беспокоиться, что такое страх и отчаяние, боль и гнев. Они просто констатируют факт, стоит ли упрекать их в бесчувственности?
Взоры присутствующих невольно обратились к Доброгневу, на лице которого смешались гнев, сожаление и горечь. Думал он в это время о том, что у Диего на Земле жена и ребенок, что у Неверова отец получил травму и сын об этом еще не знает, плюс к этому - его ждет невеста; что никто, конечно, не упрекнет его самого в случившемся, ибо риск - неотъемлемая часть жизни коммуникатора, но сможет ли он сам себя уважать, если не сделает всего, чтобы Вирт и Неверов вернулись? И не просто вернулись, а вернулись людьми со всеми их способностями мыслить и чувствовать!
– Странная цивилизация, - тихо сказал Нагорин, пристально глядя на пушистый шар Энифа, укатывающийся в ночь. - Перепутались понятия добра и зла, есть и откровенный расчет, и рациональные зерна рассуждений… Едва ли мы способны доказать энифианам силой, что и мы годимся на большее, несмотря на наш "детский" возраст. Все наши попытки проникнуть к Зоне, например, они пресекли без труда.
В набившейся в зал толпе послышался ропот и стих.
– Но вы слышали - они предлагают продолжить контакт, не учитывая, что в Зоне двое наших товарищей, которые нам дороже, чем результаты обмена информацией. И вот это надо доказать энифианам любым разумным способом.