Пятнадцать месяцев — восемь трупов. И около пятидесяти нападений. Все они проходили в разное время и в разных (часто противоположных) концах города. Но если попробовать выстроить их в один ряд, то картина выходила очень странная.
12 марта. Прокуратура делает заявление: убийцы
Хуршеды Султоновой вычислены и скоро предстанут
перед судом. На следующий день под поезд в метро
сбрасывают сирийца Абдулкадира Бадави.
8 сентября. Дело Хуршеды передают в суд. 9 сентября неизвестные убивают студента из Конго Рола-на Эпоссака.
13 октября. В суд передают дело о нападении на
женщин-люли в Дачном. На следующий день убивают вьетнамца By Ань Туана.
21 октября. Окончание слушаний по делу «Mad Crowd». В тот же вечер в разных концах города избиты несколько иностранцев. Без трупов в тот раз обошлось почти случайно.
Что все это, черт возьми, означает? В городе действует законспирированная организация? Невидимый стратег взмахом руки отправляет на ночные улицы сотни бойцов?
Оперативники всех городских антиэкстремистских отделов и так и этак раскладывали сводки о происшествиях, но никакого другого вывода на ум не приходило. Это могло показаться паранойей, но по всему выходило: за несколькими десятками нападений стоит кто-то один.
Прежде что-то подобное милиционеры видели только в иностранных кино. Да и там это не казалось очень уж правдоподобным. А теперь за пятнадцать месяцев они имели восемь нераскрытых убийств, и как на все это реагировать, было совершенно непонятно.
4
После убийства вьетнамца о том, что милиция неспособна справиться с ситуацией, говорили уже по всем телеканалам. Немецкий журнал «Focus» опубликовал большой материал, озаглавленный «Петербург признает свое поражение». Несколько сотен митингующих негров и китайцев каждый день стояли прямо у Смольного, почти под окнами губернатора. Все ждали нового громкого убийства, и казалось, что хуже, чем сейчас, быть уже просто не может.
Зато в суд наконец было передано дело убийц Хуршеды Султоновой. Если публике хотелось результатов, то вот они. Следствие шло пятнадцать месяцев, а теперь наконец закончилось. Даже не пытаясь скрыть довольных улыбок, милицейское начальство объясняло: преступников невозможно по первому требо ванию достать из рукавов.
Но уж если они обещали раскрыть убийство девочки, то обещание свое непременно исполнят.
На задержание убийц Хуршеды были брошены все наличные силы: от участковых до сотрудников специализированных отделов. В радиусе нескольких кварталов от места преступления был совершен по-квартирный обход всех до единого домов. Через три дня у следствия уже был фоторобот одного из нападавших.
С этой мутной карточкой, изображавшей тощего подростка в вязаной шапочке, милиционеры пошли по школам.
— У вас в учебном заведении скинхеды есть? — спрашивали они у директоров школ.
— Есть! Есть! — радостно кивали те и диктовали данные всех нарушителей учебной дисциплины, даже если у нарушителей были волосы длиннее, чем по пояс.
Всего было проверено девяносто семь школ. И все места массового скопления молодежи. Следователи переговорили с четырьмя тысячами местных жителей. В результате еще через неделю появились первые задержанные. Правда, позже выяснилось, что эти молодые люди никакого отношения к убийству девочки не имели, а всего лишь громили надгробья на еврейском кладбище. Тем не менее следствие потихоньку двигалось. Еще через месяц городская газета «Смена» написала, что убийцы Хуршеды давно арестованы. А публике их не предъявляют только потому, что все они — дети высокопоставленных спецслужбистов и госчиновников. У одного дядя — чуть ли не генерал ФСБ. Понятно, что при таком раскладе дело скорее всего спустят на тормозах.
«Данная информация не соответствует действительности, — оправдывались в ГУВД. — Подозреваемые в деле действительно появились. Но родственников сотрудников органов среди них нет».
Когда дело было наконец передано в суд, оказалось, что родственников там действительно не было. Шестеро подростков от четырнадцати до семнадцати лет. Неблагополучные семьи, конфликты с учителями. Один из нападавших вообще учился в спецшколе для трудновоспитуемых. Чтобы поиметь хоть какие-то карманные деньги, члены этой компании отнимали мобильные телефоны у приезжающих в Апраксин двор за покупками подростков. Какой уж тут дядя из ФСБ?
В суд дело было передано еще в мае 2004-го. Но потом его дважды отправляли на доследствие. Предварительные слушания состоялись только в сентябре. Главный подозреваемый сразу же ходатайствовал, чтобы его дело рассматривал суд присяжных. На отбор восемнадцати присяжных (двенадцати основных и шести запасных) ушло еще два месяца. К ноябрю слушания наконец начались, и первое, что сделали все подсудимые, — отказались от данных во время следствия показаний.
Прокурора это если и задело, то не сильно. Прокурор в своей позиции был уверен. Обвинительное заключение гласило: «В день убийства подсудимые распивали спиртные напитки в Юсуповском саду. К ним обратились трое неустановленных лиц, которые начали подстрекать их к нападению на лиц неславянских национальностей.
Вооружившись бейсбольными битами, подсудимые все вместе напали на возвращавшуюся с катка таджикскую семью...» Каждый пункт этого заключения был подкреплен свидетельскими показаниями и разнообразными уликами.
Больше всего присяжных удивили фигурирующие в деле бейсбольные биты. Подростки собрались в садике выпить пива... а потом отправились убивать таджиков, и в руках у них тут же появляются бейсбольные биты. Откуда? Штука-то редкая. В кино такие иногда показывают, но многие ли видели биту в жизни? Откуда в тот вечер у пьющих в садике подростков появились целых три бейсбольных биты, а?
Биты были принесены неустановленными лицами. В деле об убийстве Хуршеды фигурируют «трое неустановленных лиц». Эти молодые люди приблизительно двадцати - двадцати двух лет появились неизвестно откуда и предложили подсудимым вместе напасть на семью Султоновых. Биты у них были с собой. Возможно, и нож, которым были нанесены смертельные ранения, они также принесли с собой. В любом случае после нападения на Султоновых эти трое бежали с места преступления не с остальными подсудимыми, а в другую сторону. И больше подсудимые никого из них не видели.
Той осенью в суды было отправлено сразу несколько похожих дел. Милиционеры успели выловить чуть ли не пятьдесят человек, замешанных в семи нападениях на иностранцев и гастарбайтеров. Теперь все они сели на скамью подсудимых и начали рассказывать одно и то же. В тот момент, когда пиво было допито, а чем еще заняться, никто не пюнимал, рядом появлялись «неустановленные лица». Они первыми предлагали устроить что-нибудь этакое. Доставали из рукавов странные штуки вроде бейсбольных бит или ножа-бабочки. А потом исчезали так умело, что заметить этого никто не успевал.
«Неустановленные лица» появлялись в каждом деле о нападениях на иностранцев. Может быть, одни и те же. Может быть, совершенно разные. Подростки не знали, чем заняться, и отправлялись в детский садик. Сотый раз подряд тоскливо пили свое пиво. А потом какие-то «незнакомые парни» предложили им пойти громить табор в Дачном. Или «трое парней, которых до этого никто не видел» указали на Султоновых. «Пора мочить черных!» — кричали <:<какие-то ребята» перед тем, как все отправились на улицу Льва Толстого и зарезали ВуАньТуана.
Потом приезжала милиция, и от детского садика все отправлялись в следственный изолятор. Из подозреваемых ребята быстро превращались в обвиняемых и получали свои «пять с половиной лет»... или «три года колонии-поселения» - а «неустановленные лица» так и оставались неустановленными.
Правда последнее время лица вдруг перестали появляться. После случая с вьетнамцем похожих акций не было почти полгода. И появилась надежда, что, может быть, самое тяжкое уже позади. Кто знает, что там могло приключиться с этим неустановленным лицом, а? Оно могло передумать или решило завязать... уехало в другой город или легло на дно... было зарезано в пьяной драке... Главное, что больше никто не появлялся неожиданно перед компанией распивающих пиво подростков и не предлагал:
— Что это вы, ребята, без дела маетесь? Айда черных рихтовать!
Никто не появлялся уже несколько месяцев. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, говорили милиционеры. Но может быть, ситуация наконец переломилась и больше эти лица уже не появятся?
5
Вердикт присяжных по делу Хуршеды был оглашен 22 марта. Двенадцать петербуржцев совещались больше пяти часов подряд и вынесли решение, которое поразило всех чуть ли не больше, чем само убийство девочки. Обвинение в убийстве было признано недоказанным. Подсудимые признаны виновными только в нападении из хулиганских соображений.
— Вот это да! — всплеснули руками тележурналисты. — Как это «не доказано»? Разве можно оправдать тех, кто убил девятилетнюю девочку?
— Нынешние цены на нефть, — сообщали зрителям телевизионные говорящие головы, — позволяют русским жить так, как захочется. А всю грязную работу передавать гастарбайтерам. Дома для нас построят таджики и молдаване. Фрукты привезут абхазцы и азербайджанцы. Улицы вылижут дворники-киргизы, а улыбчивые украинки со Староневского проспекта за недорого вылижут то, что вы всегда стеснялись предложить жене. Все эти приезжие — вовсе не люди, а голые функции. Готовые к употреблению руки, ноги и вагины. Нечто вроде машин. Древние рабовладельцы о своих говорящих орудиях хотя бы заботились. А мы просто высылаем их, попользовавшись, вон из страны. Иногда в новостях показывают последствия пожаров в гастарбайтерских бытовках. Каждый раз следователи даже не могут сосчитать: сколько же народу здесь заживо сгорело? Да и зачем считать, ведь скоро к нам приедут следующие желающие. Они готовы работать за копейки и безо всяких прав. А чтобы приезжие никогда не забывали, кто они такие, первыми в России их встречают бритоголовые. Крепкие парни, которых, если нужно, оправдает суд присяжных...