– Так вот, я встретился с ним в день перед его смертью и подложил наркотики ему в сумку. Я собирался навести на него полицию, но потом… сдрейфил. – Оливер фыркает. – В общем-то, как обычно. В конце концов, я просто трус. Я хотел достать их обратно, но понятия не имел, как сделать это, не вызывая у него подозрений, поэтому ничего не делал. А потом он умер. Я перепугался до чертиков. Не представлял, что могло случиться. Я думал, может, Маршалл нашел таблетки в сумке и принял их. Может, у него была передозировка. Может, в наркотиках содержалось что-то токсичное. Не знаю! Но потом пришли результаты вскрытия, и остальное вам известно. Аллергия на пух. – Он снова фыркает. – В конечном счете его прикончил сраный птичий пух.
Джулия смотрит на него, разинув рот. В голове роятся мысли, но Джулия верит ему. Она знает Оливера едва ли не с детства и видит, когда он говорит правду. Она оглядывается по сторонам. Остальные выглядят потрясенными не меньше ее.
– Значит, ты не убийца? – Вера первой прерывает невыносимое молчание.
– Нет, – говорит Оливер. Он переводит потухший взгляд на Джулию. – Джулия… я… мне жаль, что я вот так написал о тебе. Это не о нас, это…
Джулия качает головой.
– Не хочу слышать об этом. Просто молчи.
Может, он и не убивал Маршалла, но это не оправдывает его во всем остальном. И теперь, когда чувства совершенно перемешались, на душе еще поганее. Злится ли она по-прежнему на Оливера? Даже если он не убивал Маршалла? И кто, черт возьми, убил его? Это слишком для нее.
– Не понимаю. Кто же тогда убил Маршалла? Вера, вы говорили, что выяснили это! Так кто же? Кто его убил? Кто проник в ваш магазин?
– Я не знаю, кто убивать Маршалла, – тихо произносит Вера, – но я знаю, кто проникать в мой магазин.
– Что? – спрашивают все хором.
– Это я, – говорит Вера.
– Что? – повторяют все.
Вера вздыхает.
– Однажды утром я спускаться и видеть, что какие-то предметы сдвинуты. Некоторых банок не хватает.
– Каких банок? – спрашивает Рики. – То есть, вы уверены?
– Конечно, я уверена. Я знаю, как и что у меня на полках, не говори глупостей. Но думаю, примет ли полиция меня всерьез, если я скажу, что в мой магазин кто-то влез? Они спросят, сколько денег забрать вор. Но деньги на месте. Что-то украдено? Я не знаю. Я только знаю, что банки подвинуты. И уверена, это убийца вернулся, чтобы отыскать флешку. Тогда я решать, окей, я беру это в свои руки. Убийца слишком хитрый, чтобы делать это явно, поэтому я сама делать все очевидным – ясно дать понять, что в магазин кто-то проник, чтобы всем работать над общей целью: раскрывать убийство Маршалла. Так я и делать.
– Вы устроили погром в собственном магазине, чтобы усилить подозрение? – спрашивает Сана, при этом глаза у нее размером с обеденные тарелки. – Все эти горшки…
– Очень больно их разбивать, – признается Вера, – но я хочу найти убийцу.
– Подождите, – говорит Джулия. – Вы говорите, убийца пришел в поисках флешки? Что еще за флешка?
Так непривычно видеть чувство вины в глазах Веры.
– Вера, – повторяет Джулия. – Что за флешка?
Вера тяжко вздыхает.
– Когда я находить тело Маршалла, у него в руке лежать флешка.
– Как. Это. Понимать?
Джулия даже не знает, кто это произнес. Это мог быть кто угодно из них, даже она.
– И вы просто взяли ее? – спрашивает Оливер.
– Господи, Вера, – ужасается Рики, – вы… это же вмешательство в расследование. За это можно попасть за решетку.
– Просто я знаю, что полиция не принимает дело всерьез.
У Веры такой беспомощный, растерянный вид, и воздушная прическа колышется при каждом движении.
– Ну, может, и приняли бы, если бы вы не присваивали улик! – говорит Оливер и проводит пальцами по волосам. – И что же было на этой флешке?
– Оказывается, что флешка – это ключ к его компьютеру. А на компьютере эти NFT и еще этот бот, который писать Рики.
– Что еще за бот? – Сана смотрит на Рики, и тот, кажется, готов сбежать.
– Эм… – Он виновато смотрит на Сану. – Ну, Маршалл просил написать для него программу. А потом не заплатил мне.
Кажется, будто Рики все сказал, но затем он делает глубокий вдох и продолжает:
– Это был торговый бот. Маршалл заказал его у меня для махинаций с NFT на торговых площадках. – Он поворачивается к Сане и берет ее за руки. – Я не хотел… мне было так стрёмно все то время, что я работал. И я не знал, что он в это время воровал произведения искусства. Я просто думал…
– Ты был замешан в его делах? – спрашивает Сана.
Это сказано с таким презрением, что даже Джулии становится не по себе.
– Нет! – говорит Рики. – Клянусь, я не… тогда я впервые встретил Маршалла. И не знал…
– Ты не знал, потому что предпочел не знать. Ты спросил у него, что это за NFT? Нет. Ты подумал о тех людях, которые пострадают из-за твоего бота? Нет! Из-за таких, как ты и Маршалл, я не могла даже посмотреть на холст!
Сана высвобождает руки и выбегает, хлопнув дверью.
– Сана, подожди! – кричит Рики и бросается следом.
Джулия смотрит на дверь, и в голове у нее полная мешанина. Она пытается упорядочить все, что узнала сейчас.
– И где теперь флешка? И ноутбук? Нужно… видимо, нужно передать все полиции.
Вера качает головой.
– Я ищу их со вчерашнего дня, но все куда-то пропало.
На мгновение Джулия и Оливер теряют дар речи. А потом осознание лавиной обрушивается на Джулию. Эта женщина, совершенно посторонняя, обнаружила у себя в магазине тело ее мужа, и первое, что сделала, это присвоила улику, которая могла бы привести копов к убийце. Затем эта самая женщина устроила погром в собственном магазине, чтобы все выглядело как ограбление, и ради чего? Чтобы поселиться в их доме, с ней и ее дочерью.
Джулия едва сдерживает крик. Она встречается взглядом с Верой и указывает на дверь.
– Уходите.
Мгновение кажется, что Вера готова запротестовать, но потом видит выражение лица Джулии и просто кивает. Склоняет голову и шагает к выходу. Вера как будто съежилась за последние несколько минут, плечи ссутулены, голова опущена. У Джулии сердце обливается кровью, но злость выжигает все чувства. Вера задерживается, только чтобы забрать сумку, после чего выходит и тихонько притворяет за собой дверь. В комнате словно образуется вакуум, и едва ли что-то способно его заполнить.
35Вера
Уходите.
Вот так завершается пребывание Веры в доме Джулии. Вера злоупотребила ее гостеприимством. Она пыталась разгадать убийство Маршалла и потерпела неудачу. Теперь уже очевидно, что инстинкты жестоко подвели ее. Среди подозреваемых убийцы нет. Кто же тогда убил Маршалла? Может, она все придумала в отчаянном стремлении придать себе значимости, обрести цель в жизни? Вера сама устроила погром у себя в магазине. Конечно, так произошло, потому что она спустилась однажды утром вниз и обнаружила, что некоторые вещи не там, где им следует быть. Но уверена ли она, что в магазин кто-то проникал?
А может, Вера все придумала, потому что ей отчаянно хотелось верить в существование убийцы, который обязательно вернется за флешкой? Наверное, так и ведет себя разум с возрастом. Начинает путать реальность с вымыслом. Да, теперь это очевидно. Возможно, Вера сама переставила несколько горшков и банок, а потом позабыла об этом, и сознание, распаленное смертью Маршалла, подвело ее к заключению, что в магазине кто-то был.
Вера подхватила эту идею и вбила себе в голову. А всё почему? Потому что в глубине души Вера устала от магазина. Устала открывать его каждое утро, обслуживать одного-единственного клиента, осознавая при этом, что Алекс приходит исключительно из жалости к ней. И пустота в магазине служит лишь напоминанием об ошибках. Вера никак не ожидала, что Джулия предложит поселиться у нее в доме, но как же она была счастлива все это время.
За несколько чудесных недель Вера обрела новую цель в жизни. Эти дни были наполнены объятиями, детские ручки обвивали ее шею, и к щекам прижималось маленькое, липкое личико. Она выбралась на солнечный свет, а потом сама, своими действиями, загнала себя обратно во тьму. И теперь, когда ей довелось познать тепло, тьма кажется еще холоднее.
Вера едва осознает, как добирается до дома, но к тому времени на стопах не остается живого места от мозолей. Но и этого Вера не замечает. Однако она замечает выцветшую вывеску «ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНЫЙ ЧАЙНЫЙ МАГАЗИН ВЕРЫ ВАНГ», и от ее вида к глазам подступают слезы. Вера едва сдерживает всхлип и открывает дверь.
Магазин пуст. Стены ободраны, мебель вывезена. Само пространство кажется заброшенным, как и дом, населенный призраками. В этот миг звонит телефон, возвращая Веру к жизни, и она роется в сумке.
– Джулия! – отзывается она в микрофон.
Секундное молчание, а затем голос произносит:
– Ма?
– Тилли! – Вера отводит телефон и смотрит на дисплей. Это действительно Тилберт Вонг. – Ох, Тилли. Ты позвонил.
Вера чувствует ком в горле. Должно быть, Тилли каким-то образом почувствовал, что что-то не так.
– Ну да. Ты не писала и не звонила. Все хорошо?
Вера кивает и беззвучно всхлипывает, но ей удается проговорить:
– Да. – Она оглядывает темный, пустой магазин. – Так вот, магазин… ну, это долгая история, в общем, из магазина почти все вынесли.
– Да? Ты закрываешься?
Вера хочет сказать «нет, с чего ты это взял», но Тилли продолжает:
– Давно пора, ма. Никто про него даже не знает. Как хорошо, что ты наконец решилась. Магазин лучше продать, цены в Чайнтауне растут, и ты можешь выручить хорошую цену.
Как хорошо, что ты наконец решилась. С каким облегчением он это произносит. Этот маленький магазин хранит в себе столько историй, Вера и Цзиньлон вкладывали в него душу, а теперь сын рад, что его наконец-то продадут. И штука в том, что он прав. Вера понимает это. Проблеск надежды, вспыхнувший поначалу, неумолимо гаснет.
– Окей, Тилли. Спасибо, что позвонил, ты прав. Я сейчас иду спать.