– Враг обращен в бегство, – проговорила Лана.
– Далеко не убежит, – проворчала Санти. – Тут все ее вещи, вернется. И тут же получит расчет.
– Но Гуля отлично справляется со своими обязанностями.
– Антон не терпит вранья. Он уволит ее.
– Но откуда ты узнала правду?
– Это оказалась таким легким делом! Когда Гуля меня вконец достала, я связалась с ее одноклассниками в одноименной соцсети, расспросила. Странно, что агентства по найму персонала так не делают.
– Наверное, не хватает кадров.
– Гуля издевалась над больными людьми. Из домов инвалидов за мелкие проступки не увольняют. Может, Чапай такой злой, потому что она и ему причиняет боль?
– Думаю, он нашел бы управу на Гулю. – Лана указала на поднос. – Обед для Аши. Не хочешь отнести?
– Она не голодна.
– А я старалась, готовила овощи по-непальски.
– Ладно, отнесу их. И хлеб, уж очень пахнет вкусно. Авось поест.
Она взяла поднос и удалилась. Лана же занялась изучением холодильника, придумывая, что готовить на ужин. Мария заказала мало продуктов, и половина из них оказалась не лучшего качества. Чтобы купить хорошее, надо выбирать, домоправительница же сделала заказ по интернету. Не очень-то она старалась. Впрочем, как все в этом доме. Только Ильджас на совесть работал. Но лишь потому, что обожал свое дело.
«Кругом бардак, – вздохнула Лана. – Хочешь работать по-новому, а не дают. Придется мудрить, как в столовой, чтобы получилось вкусно. А я тут без году неделя!»
Вернулась Санти. Без подноса.
– Надеюсь, ты не поверила злобной стерве по имени Гульнара? – спросила Санти. Она взяла рис и стала клевать его, беря по зернышку-два.
– Я не знаю, кому верить, – честно ответила Лана. – История о богине мне с самого начала казалась какой-то фантастической…
– Но она правдивая. Аша была Кумари. Не главной, королевской, и все же одной из четырех. У нее есть фото и до сих пор хранится красное платье – единственная вещь, что остается на память о божественном прошлом.
– В нем она завлекала туристов в ресторан Фарида Гурмани? – Лана загуглила это имя, услышанное от помощника Антона Баттала. Оказалось, тот был известным на весь мир ресторатором.
– Да. С красным маникюром и педикюром. С жирными стрелками на глазах.
– Тогда почему Гуля называла Ашу неприкасаемой?
– Потому что дура. Это термин вообще из другой культуры. И моя мать, кстати, относилась к шудрам. Это слуги. А неприкасаемые вообще вне каст. Они в самом низу.
– Все это неважно. Мы живем в двадцать первом веке. – Лана подвинула Санти пиалу с бамбуком. Рис та уже склевала. – Почему Аша плакала вчера?
– Подслушивала? – сразу ощетинилась горничная.
– Забирала грязную посуду, пока ты где-то носилась. Через дверь было слышно.
– Аша несчастна, вот и плачет.
Слышать это было странно. Для нее тут все условия создали, живет не хуже, чем во дворце, и чем-то недовольна? Бесится с жиру, не иначе.
– Корову бы ей, а лучше двух, – пробормотала Лана.
– Чего-чего?
– Да это хохма такая. Бабке из деревни рассказали сюжет «Анны Карениной», она послушала и говорит…
– А, понятно. Только не понять вам тех бед, с которыми не сталкивались.
– У нас другие, – с легким раздражением ответила ей Лана. – Мужа найти достойного, работу, накопить денег на приличное жилье не с общей душевой, а своей собственной…
– Ты можешь иметь детей? – грубо перебила ее Санти.
– Да. – Осложнений аборт, сделанный в прошлом, не дал. Поэтому Лана все эти годы предохранялась.
– А Аша нет. Так что тебе не понять ее несчастья.
Но Руслана не дала себя смутить:
– У ее мужа есть сын. Попробовала бы с ним сблизиться!
– Он взрослый парень.
– В детдомах полно малышей. Пусть осчастливит одного или нескольких – не усыновит, но возьмет над ними шефство. Для этого придется из дома выйти, но это же ничего? Ходить Аша умеет, просто ленится. Как и языки учить. Лучше сидеть у телевизора, поедая сладости, чем делать что-то полезное.
Она сама не заметила, как начала осуждать Ашу. А ведь совсем недавно жалела. Сидит, бедная, в четырех стенах, от безделья мается. Поговорить, кроме горничной да редко бывающего дома мужа, не с кем. Друзей завести не может, детей тоже…
– Надо мне быть добрее, – осадила саму себя Руслана. – И понятливее. Человеку психику сломали еще в детстве. – Она тяжко вздохнула. – Не мне ее осуждать.
– Правильно говоришь. Я себя тоже одергиваю, когда думаю о тебе: здоровая бабища, с профессией, с живыми, любящими тебя родственниками, с жильем, пусть и плохоньким, а все жизнью недовольна. Мужика ей для полного счастья не хватает, видите ли.
– Я такого не говорила никогда.
– Тебя глаза выдают. Смотришь на них, как голодная на кусок мягкого хлеба. Гуля тебя шмарой считает, а ты просто несчастная. Не получается у тебя радоваться тому, что имеешь. Работу ты всегда можешь найти. И душ несчастный поставить. А с мужиками беда. Вот и смотришь на них, облизываясь.
– Нет, ошибаешься. – Она криво усмехнулась. – Я просто шмара.
Хотела добавить: «Так что сторожи от меня своего Герасима!», но не стала. Еще не хватало, чтобы Санти и в нее чем-нибудь запустила. Не ведром, так пиалой.
Из гостиной послышалось жужжание. Это Чапай ехал на своем чудо-кресле. В движение оно приводилось нажатием кнопки, но чудо было не в этом. И не в космическом дизайне. Кресло само огибало углы, останавливалось перед препятствиями, некоторые преодолевало. Благодаря тому, что одна рука Василия Ивановича действовала, он мог самостоятельно передвигаться по квартире, в том числе пользоваться лифтом.
Въехав в кухню, старик что-то сказал. Лана не научилась его понимать. Санти – да.
– Марии нет, она по делам уехала, – ответила она Чапаю. Тот издал очередной протяжный звук. – Ярослав где-то в доме. Поискать? – Василий Иванович кивнул. Санти удалилась.
– Хотите перекусить? – спросила Руслана.
Чапай указал на рот, затем опустил палец на шею.
– Пить хотите? – поняла Лана. – Сок, вода, чай?
Старик отверг все из предложенного.
– Компот вроде оставался.
Тут Чапай что-то замычал. Как поняла Лана, хотел он именно его.
Она налила компот в стакан, сунула в него трубочку, поднесла ко рту старика. Он начал, причмокивая, пить. Выдул все. Не отказался бы от добавки, судя по взгляду, но больше не осталось. Так Лана поняла, что нужно еще варить.
Вернулась Санти. За ней шел Ярик. На голове все те же наушники, в руке бутылка колы, но пустая. Он принес ее, чтобы выкинуть. Парень был на удивление чистоплотным. Никогда за собой не оставлял свинарника. Ел аккуратно, хоть и на ходу. Грязную посуду сам возвращал. Не то, что мачеха.
– Дед, ты чего хотел? – спросил Ярослав, взяв из холодильника целую бутылку. – Компьютер тебе нужен? – Он посмотрел на женщин. – Я его неправильно понял? Зачем деду…
Старик стал издавать громкие звуки. Кричать?
– Да, ему нужен компьютер, чтобы посмотреть диск, – перевела Санти.
– Ниче се… Диск! Они еще в ходу? – Парень крутанул крышку, порадовался шипению, после чего сделал глоток газировки. – Принесу, не волнуйся. Есть у меня древний ноутбук с дисководом.
Он ушел. Чапай укатил. А женщины вернулись к своим обязанностям.
Глава 4
Сегодня она была во всеоружии.
Прическа, водостойкий макияж, декольте глубже обычного, а на шее тонкая цепочка со сверкающим кулоном. Он подмигивает из ложбинки, привлекая мужской взгляд.
Но Лана не хотела выглядеть доступно, только привлекательно. Пожалуй, она отказала бы шефу Али, предложи он ей интим. Она хочет за него замуж, а с секса серьезные отношения не начинаются. Еще вчера она готова была переспать с Мухаммедом, а сегодня одумалась. Если с ним у нее получится романчик на две-три встречи, она будет долго… очень долго страдать. И навязываться. И обманывать себя. А, может, и его, если секс будет без презерватива. Руслана никогда не вводила своих партнёров в заблуждение, говоря, что залетела, но никто из них ей и не нравился так же сильно, как Мухаммед Али.
– Прекрасно выглядите, Руслана, – отвесил он комплимент «будущей жене».
– Спасибо. – Про себя добавила: «Я старалась».
– Меню для приема составлено?
– Нет.
– Почему?
– Это должен сделать хозяин, так ведь? – ее уверенность улетучилась мгновенно.
– Обычно меню составляет шеф, затем передает его заказчику на утверждение, и тот что-то исключает, что-то прибавляет.
– Я понятия не имею, как устраивать званые ужины для иностранных гостей.
Это удивило Али.
– Где вы работали до того, как устроились к Рыжову?
– В ресторане русской кухни, – приврала Лана.
– Вот и приготовьте пакистанцам что-нибудь из вашего, народного. Или то, что привычно и вам, и им: плов, азу, манты. Наверняка умеете это готовить. Но, чтобы уважить иностранцев, включите в меню несколько традиционных закусок.
– А чем кормил их Глеб Кулик, не знаете?
– Он слишком старался, не берите с него пример.
– Нет, я хочу расстараться, – заупрямилась Лана.
– Ишь ты. Ладно, давайте я научу вас паре классических блюд.
– Трем. Закуске, горячему и десерту.
– За час?
– Я доплачу за дополнительное время.
– Рад тому, что вы хорошо зарабатываете у Рыжова, – усмехнулся в усы Али, – но я не работаю сверхурочно. Так что не будем терять время. Начинаем урок.
И они начали.
Час пролетел незаметно. Руслана в этот раз не отвлекалась на игривые мысли и сексуальные фантазии, она внимательно слушала, четко выполняла задания, кроме этого, не только делала записи в своей книжечке, но и фотографировала блюда на телефон.
– Какая вы сегодня прилежная ученица, – отметил ее самоотдачу Али. – Вчера в облаках витали и допускали много ошибок. Собрались?
– Решила показать вам, что женщины-повара не хуже мужчин.
– Мне не надо, я это и так знаю.
– Не вы ли говорили…