Нет, не так! Тянуло блевать! Грубо звучит, но отражает суть.
Вспомнив о том, что с собой у нее паспорт, Мария устремилась к отелю, вывеска которого попала в поле зрения. Небольшой, с виду уютный. Она сняла в нем номер и тут же легла на кровать. На улице было еще светло, и Мария не включила лампу. А кондиционер – да. Прохладный воздух обдувал лицо, это умиротворяло.
Закрыв глаза, Мария начала вспоминать. Первое, что увидела, это горную дорогу. Ее везут в машине, воняющей бензином. Трясет. Мария подпрыгивает на каждом ухабе, стукается то локтем, то головой. И головой не о крышу, а о дверку. Она лежит. Это воспоминание всплывало и раньше, но Мария думала, что в нем родители везут ее к шаману. Но нет. Не к нему и не они. То были похитители. Теперь Мария понимала, что она была связана по рукам и ногам. А ей-то думалось, что тело обездвижила загадочная болезнь.
Потом ее несли в дом. Не отец, как опять же представлялось ранее. Мужик в прокуренной одежде, а папа не переносил никотин. И у него были мягкие руки. У этого же грубые, шершавые, с цыпками. Они тоже пахли табаком, а еще потом. Все из-за того, что мужчина редко мылся и любил чесаться. Запускал свою корявую лапу под рубаху и скреб ею вонючие подмышки…
Оказалось, воспоминания были не так уж и глубоко захоронены. Чуть копни – достанешь.
Марию держали в маленькой комнате без окна. Зато в ней имелись часы. Большие, круглые, со светящимися стрелками. Они висели над дверью и показывали одно и то же время: без одной минуты двенадцать.
В помещении было душно и темно. Мария обмахивалась единственным полотенцем, им же вытирала пот и…
Сперму того, кто ее насиловал!
Прокуренный мужик, тот, что нес ее в дом, не смог сдержать похоть. Он завалился к пленнице без одной минуты двенадцать. От него воняло! Не только табаком и потом, но и дешевым алкоголем. Первый мужчина Марии был пьян в дым, грязен, омерзителен настолько, что она потеряла сознание в момент, когда он ею овладел. Нет, не от боли! Его пенис был вялым. Девочка не видела его, но чувствовала беспомощность. И вонь… Как же смердел его пах! И это у мусульманина, которому религия велит держать тело в чистоте. Но, с другой стороны, она и алкоголь запрещает, а мужик постоянно вливал в себя нечто, лишь отдаленно напоминающее водку.
Он насиловал ее несколько раз. Когда был с похмелья, член, казавшийся девочке огромным, стоял колом и таранил ее так, что внутри все будто разрывалось.
За этим занятием его застал тот, кто был главным в группе. Мария не видела его, но слышала голос. А потом выстрелы. Ее насильника наказали за то, что он ослушался приказа и испортил товар.
Как бы странно и страшно это не звучало, изнасилование спасло Марию. Бракованная, она все равно чего-то стоила, но не так уж и много. И ее бросили, потому что собирались в спешке, а места в машинах не хватало. Лучше забрать с собой гранатомет, чем использованную по назначению девчонку. Да, она белая, голубоглазая, но уже не такая красивая, как раньше. Она вечно плачет, дергается, падает в обморок. Но что самое ужасное, носит под сердцем ребенка. Раз ее трахали, значит, залетела!
Мария не могла с уверенностью сказать, так ли это, она только предполагала, но… Шаман поил ее какой-то густой темной жидкостью, вроде кровью животного с добавлением чего-то горелого, потом мазал ею живот, и из лона девушки что-то вытекло. С болью и кровью, уже собственной.
С тех пор у Марии отвращение к собственному влагалищу. Она-то думала, что просто закомплексованная, а вот что оказалось…
Захотелось пить. Мария ощутила ту непрекращающуюся жажду, что мучила ее в плену. Она встала с кровати, подошла к холодильнику и взяла из него бутылочку минералки. Холодную, чуть запотевшую. Вода в ней была кристально чистой. В те страшные дни ее поили другой: теплой, мутной, стоялой. Но девочка была рада и ей.
Сделав несколько жадных глотков прямо из горлышка, Мария остатки вылила себе на голову. Она стояла посреди номера, на мохнатом коврике, в одежде… Минералка проникала за шиворот, обжигала холодом тело… Но это было прекрасно!
Выбросив пустую емкость в урну, Мария потянулась к дверке минибара, чтобы достать еще воды, но тут за дверью послышались шаги. Они приближались к ее двери. Мария сжалась.
Резко потемнело. То ли в глазах, то ли просто скрылось солнце.
Стало душно. Но кондиционер тут ни при чем – он работал. Влажная блузка прилипла к телу. Мария забыла, что облила себя, ей показалось, это пот.
Шаги замерли. Дверь громыхнула. Тот, кто мучил Марию когда-то, бился в нее, потому что был пьян и спотыкался о приступок. Потом он отпирал замок, вваливался…
Всегда без одной минуты двенадцать!
Мария не знала, сколько времени сейчас, но была уверена – столько же.
Дверная ручка дернулась. Потом затряслась. В номер Марии кто-то ломился. Она хотела позвать на помощь, но горло сдавил спазм. Телефон! На прикроватной тумбочке он есть. Надо просто сделать три шага, поднять трубку и нажать на ноль…
Но где взять сил?
Замок оглушительно щелкнул. Марии показалось, его выломали. Дверь начала открываться.
Она не видела, но представляла, как порог переступает бородатый мужик в пропахшем потом камуфляже. Его лоснящиеся от грязи штаны вздуваются в области ширинки. На роже блуждает похотливая улыбка. Изо рта воняет перегаром, гнильем, табаком. Смрад сшибает с ног…
Мария не заметила, как упала. Рухнув на влажный ковер, она потеряла сознание.
Дверь открылась.
Время было без одной минуты двенадцать.
Часть четвертая
Глава 1
Она была очень бледна. Ситуацию не спасали ни тональный крем, ни румяна. Мария пробовала ярче накраситься, но только все испортила. Покойников так гримируют, чтобы в гробу хорошо выглядели.
«А я и есть покойник, – с горечью подумала она. – Умерла дважды. Первый раз в Пакистане, когда мне было двенадцать. Второй – вчера. Оба раза мучительно…»
Мария перепугала горничную, которая принесла ей вчера вечером недостающие полотенца. Зашла, а постоялица валяется на полу, мертвенно-бледная, точно мертвая. Еще и на мокром, будто описалась. Благо, она быстро пришла в себя, успокоила работницу. Наврала о нарколепсии.
А когда горничная ушла, Мария набрала себе ванну и погрузилась в воду. Были мысли о самоубийстве. Куда без них? В сумке Марии имелся складной ножичек. Она таскала его с собой, как и паспорт. Точнее, это был брелок с походным набором. Там и штопор, и вилочка. Но главное – нож, Мария его точила. Ей всегда хотелось уйти, перерезав себе вены. Но на этом свете ее держали двое: Наташенька и Антон. Сейчас один отпал…
Да и мать без нее проживет. Теперь легкость, с которой она забыла отца и начала новую жизнь, не восхищала. Может, Наташенька и не страдала особо? Просто не знала, сможет ли справиться самостоятельно – ее муж был главой семьи. Он оберегал своих девочек от всех невзгод. Но единственную дочь не защитил. Поэтому проклял себя и ушел из жизни молодым: сердце не выдержало.
Мария выбралась из ванны, когда вода стала холодной. Легла в кровать и быстро уснула. Но демоны прошлого не давали покоя, она по-прежнему нагоняли ужас, душили, утаскивали за собой…
Однако теперь Мария их видела. И того, кто лишил ее невинности, вонючего грязнулю, и застрелившего его мужчину, холеного, с ухоженной бородой и золотыми украшениями. Именно он вышвырнул Марию из машины, когда понял, что в нее не помещается гранатомет.
И вот наступило утро. Она накрасилась и приготовилась выселяться. В стоимость проживания был включен завтрак, но ее до сих пор подташнивало от одних мыслей о еде. Попив чаю в номере, Мария взялась за телефон. Его нужно активировать, чтобы зайти в интернет. Там все: деньги, такси, список дел.
Когда телефон ожил, Мария обнаружила десятки не отвеченных вызовов. В основном от Наташеньки. Но еще с неизвестных номеров. И от Антона. Он звонил час назад, что неудивительно, ведь она опаздывала на работу, а на сегодня намечен прием.
Мария никому не стала перезванивать. Но матери написала смс – «жива», а на работу отправилась. Она займется званым ужином, чтобы хоть что-то делать, а после поговорит с Антоном.
Она вызвала такси и поехала к Рыжову. Хотела заскочить домой, чтобы переодеться, но вспомнила, что у Наташеньки есть ключи. Она может поджидать дочь в ее квартире.
Добралась. Зашла в хоромы Антона. К ней тут же выбежала Руслана.
– Где продукты?! – заверещала она.
– Какие?
– Те, из которых готовить ужин!
– Прибудут к полудню.
– Часть должны были доставить к десяти. А ничего нет.
– Не нервничайте, пожалуйста. Все будет.
– Мне нужно заготовки делать, я все рассчитала…
– Выдохните, Руслана, – приобняв ее, сказала Мария. Чем удивила повара. – Задержка доставки не та проблем, из-за которой стоит беситься.
– Нет, вы позвоните в фирму.
– Сейчас переоденусь, выпью кофе и сделаю это. А если вы не можете подождать, свяжитесь с поставщиком сами. Вам дать номер?
– Я подожду.
Мария прошла в бывшую гардеробную Жанны, там облачилась в костюм пижамного типа. Были у нее и другие, но в последнее время она таскала именно этот. Он не только не сковывал движения, но был очень приятен к телу.
– У нас ЧП! – услышала она, зайдя в кухню. И на сей раз обращалась к ней Гуля.
– Что еще?
– Пропал Герасим.
– Странно, что его хватилась именно ТЫ. – Ей надоело выкать этой женщине. Марии вообще все надоело! Но она по инерции вела себя, как раньше.
– Он Чапая вместе с креслом выносил на улицу по субботам. Потом мы гуляли до обеда. Старик хочет на волю, а я его вниз не стащу…
– Попроси консьержа помочь вам.
– Вы и просите!
– Хорошо, – пожала плечами Мария и направилась в гостиную, чтобы спокойно выпить кофе. Но все решили, что она направляется в прихожую, к домофону, на котором имеется кнопка вызова дежурного по подъезду, и ее остановили. Это была Руслана: