И чтобы повысить шансы Луны уцелеть в будущих сражениях, Селена подумывала помочь той освоить те крупицы божественной силы, что проникли в ее суть после ритуала. Схожая направленность сил лишь сильнее убеждала волчицу в правильности подобного решения, хотя куда лучше было бы, если бы ночная пони решила самостоятельно начать изучать свои новые возможности. Впрочем, она уже сейчас подсознательно использовала часть из них, усиливая свои способности сноходца, став куда сильнее в деле борьбы с кошмарами, но того было недостаточно.
Одним из аспектов силы, которую вполне могла освоить Луна, был звездный свет. Само по себе холодное сияние искорок на небосводое было не очень опасным, наибольшую угрозу неся эфемерному — духам, элементалям и им подобным нематериальным и полуматериальным сущностям. Но Селена умела ковать свет далеких звезд, обращая его в металл — так, например, родился Старлайт, ее лунный меч. Его клинок и гарда были как раз выкованы из звездного сияния, что и подарило оружию его имя. Богиня могла обратить белый свет во всепронзающие иглы, а так же устроить настоящий звездопад. Да, в боях с Хеленой ничего из этого, да и в целом любые, отличные от владения оружием, навыки не использовались, дабы не рушить и так больной мир, но волчица не просто так звалась божеством, и могла обучить ту, что обладала каплей ее силы, некоторым… трюкам.
Иной силой могла стать лунная тьма — тень обратной стороны луны, если использовать поэтичное наименование. Луна уже владела некоторыми ее возможностями, что облегчило бы полноценное освоение силы. Этот аспект божественной искры был скорее поддерживающим, нежели атакующим. Волчица с помощью тьмы могла укрыться в любой тени, окутать себя чернотой, что поглощала магические и физические атаки, или обратиться непроглядной дымкой, что способна проникнуть куда угодно. В атаке тьма была не столь хороша, больше полагаясь на поглощение, нежели прямой урон.
Были и иные стороны, но для них требовалось чуть больше, чем маленькая звездочка.
Божественная искра не была похожа на обычную силу, магию или энергию. Она была фактически неиссякаемой в виду быстрого восполнения из источника — божества — и даруемые ею возможности ограничивались лишь размерами дара. Сложно маленькой чашкой за раз наполнить огромный чан, даже если она пополняется постоянно — чтобы вылить больше объема емкости, придется искать баланс между расходом и восполнением. Во многом зависящая от воли обладателя божественной частички, эта сила могла стать великим даром… Или великим проклятьем.
Одной из угроз божественной силы было ее влияние. Только сильные волей и духом смертные могут пользоваться ею и не сходить с ума, обращаясь бездумными фанатиками… Впрочем, Луна обладала нужными качествами, и эта угроза ее должна была миновать. Другой была необузданность силы, ее мощь — даже крошечная капля давала куда большие возможности, чем обладали иные могущественные маги, и без должного уважения та грозила выжечь своего пользователя. Третьей угрозой можно было считать зависимость от нее, одаренный богом смертный рисковал забыть все свои иные таланты, всецело полагаясь на дар. И за всем этим Селене предстояло следить, дабы подопечная осталась собой, а не обратилась ее фанатичной последовательницей, не забыла свой долг перед Эквестрией и населяющими его пони, свою сестру.
Волчица быстро прикинула, сколько времени потребуется на освоение хотя бы базовых основ, и покачала головой. Как всегда, было несколько путей, но приемлемый — только один. Долгий и упорный поиск искры в своей сути, неторопливые попытки научиться вытягивать силы из нее, следом — аккуратная манипуляция ею. Селена могла просто прямо вложить все нужные знания и ощущения в разум смертной, но в качестве побочного эффекта была углубленная обратная связь. Все бы ничего, но это обычно приводило как раз к той самой фанатичности, которую лунная богиня хотела избежать. В общем, к битве с Сомброй Луна бы не успела освоить даже основы, не говоря уже о полноценном применении новой силы в бою.
Впрочем, был и обходной путь — ментальная тень, она же двойник. У смертных иногда встречалось так называемое раздвоение личности, являющееся болезнью разума, но опытный менталист был способен контролируемо дробить свой или чужой разум, прививая нужные черты каждой из частей. Наиболее могущественные из них были способны даже пересаживать чужие навыки и знания, которые всего лишь требовалось адаптировать под новое вместилище — процесс значительно более быстрый, нежели обычное обучение. Селена, будучи божеством, уже обладала немалыми возможностями в деле контроля разума, но помимо того ее суть была создана со всеми нужными знаниями. Боги редко чему-то учились, обычно они или умели, или нет. Будучи одной из двух последних богинь своего мира, темно-синяя волчица получила множество возможностей… Которые не могла применить в мире, где смертные были неподвластны богам. Она никогда особо не задумывалась над причинами этого, просто принимая как данность, да и сейчас лишь порадовалась простоте решения проблемы. Селена могла создать для Луны ментальную тень со всеми нужными знаниями, и привить той необходимую воинственность и жесткость вкупе с холодным разумом.
Осталось лишь убедить в необходимости подобного саму Луну, которая могла и не захотеть иметь пусть и контролируемое, но все-таки раздвоение личности.
Лунная принцесса как раз закончила читать очередной доклад фестралов — теперь не в своих покоях, но в полноценном кабинете в ночной половине замка — когда лязг металла оповестил ее о проявлении Селены. Улыбнувшись, аликорн опустила перо в чернильницу и подняла глаза.
— Привет.
— Здравствуй, — волчица, пригнувшись, чтобы не удариться головой о люстру, подошла к столу. — Уютно.
— Спасибо, — Луна улыбнулась шире.
Она постаралась, чтобы ее кабинет был приятным глазу и не давил своим официозом. Выполненный в привычных темно-синих с серебром тонах, он был полон шкафов с разными книгами, удобных кресел и пуфиков. Высокий мягкий ковер устилал пол, на полках встречались разные безделушки или украшения. Стол делил свое пространство между множеством бумаг, свитков и небольшими мягкими игрушками и статуэтками — подарками от ее детей. На стенах висели картины, написанные ими же или самой принцессой.
— Что пишут?
— Природные катаклизмы, несчастные случаи… Редкие попытки нападения бандитов — в основном пони, по тем или иным причинам поднявшие оружие. Кристальники неожиданно напали на грифонов, застав тех врасплох, и теперь у двух империй война. Грифоны успешно отбивают попытки прорвать границу, но рейды не устраивают — один раз попытались и бросили.
— Барьер, — коротко кивнула Селена.
— Угу… Потери в основном у грифонов, но и те — раненными, стороны предпочитают отступить, если есть более-менее серьезный перевес… А других случаев и не бывает. Среди кристальников почти нет пегасов, но зато у них крайне мощные барьеры, достаточно единорогов и прочные доспехи. Плюс, Сомбра периодически выбирается из под барьера, и тогда грифонам приходится туго.
— Странная война, — волчица чуть наклонила голову набок. — Почти нет убитых, частые отступления… Похоже на короткие стычки, а не полномасштабные сражения.
— Эм… Мы всегда так воевали. Каждый убитый — это большая беда и горе все-таки…
— Война — это всегда горе и много крови, — волчица потерла подбородок.
Она уже поняла, что местные смертные не знали истинной войны, только такое вот ее подобие. И, стоило признать, это было даже хорошо, но… Но тем более Сомбру требовалось уничтожить. Сразу и навеки, дабы умбры точно не смогли вернуться. Эквус всей своей сутью стремился к миру, вероятно, потому и позволил нарушить баланс, потому и дал смертным возможность уничтожить виндиго. Даже воплощение Элементов Гармонии пусть и с некоторой натяжкой, но все-таки встраивалось в эту концепцию. Получив самую большую дубинку, эквестрийские пони имели все шансы в будущем принудить к миру и сотрудничеству абсолютно все расы Эквуса. И два могущественных аликорна, повелевающих солнцем и луной, лишь укрепляли эту мысль.
— Поэтому мы должны остановить Сомбру как можно быстрее.
— Нет.
— Что? — Луна нахмурилась.
— Пусть грифоны выплеснут свою агрессию. Эта стычка даст вам больше времени приготовиться к будущей войне с ними.
— Но там умирают, Селена…
— Пусть умрет мой враг, мой недруг или незнакомец, нежели умрет мой сосед, мой друг, мой брат или я, — богиня процитировала одного из вождей своего мира.
— Мы не такие, мы пони, мы всегда ратуем за мир, — Луна покачала головой, сдав губы и опустив уши. — Вдруг мы сможем после этого заключить мир с грифонами? Если поможем им?
— Или вы нанесете гордым воителям страшное оскорбление, усомнившись в их силах.
— Да кто в здравом уме откажется от помощи?!
— Я могу двигать луну и расставлять звезды.
— Что? Но я… Подожди, это другое!
— Кто в здравом уме откажется от помощи?
Принцесса надулась, громко фыркая и прядая ушами. Несколько секунд она сверлила взглядом как обычно спокойную и невозмутимую богиню, после чего махнула копытом.
— Дискорд с тобой, ты права. Но мне это все равно хвостец как не нравится.
— Не спеши, Луна. Выжди и ищи лучший вариант.
— Да-да, зачем идти в лоб, если можно найти обход, ты говорила… Так за чем ты здесь? Ну, то есть, в смысле…
— Я даровала тебе часть своей силы, божественную искру, еще тогда, в ритуале создания фестралов. Тебе следует научиться ею владеть.
— Так… И когда ты планировала рассказать мне о ней, если бы не Сомбра?
— Никогда. Ты бы сама ее нашла и освоилась с новой силой. Это было бы лучше, вы, смертные, умеете видеть и находить необычные пути применения чего бы то ни было.
— Неужели Сомбра столь проблемный?
— Не он. Умбра, что он породил, объединив создание теней и тьмы, порождение мира, и свою волю и разум. Мне неведомы возможности и силы сего нового существа, а посему, стоит тебе быть готовой.