Несбыточное желание — страница 12 из 54

Сама волчица не вмешивалась, так как пока угроза краха не перевешивала возможные проблемы от ее действий, но она уже понимала — остаться совсем уж в стороне у нее уже не выйдет. Соберись Селестия с силами хотя бы на год, нет, полгода раньше, и все бы прошло, как и задумывалась, но поглощенная сомнениями, аликорн колебалась слишком долго. Селена не знала, какие доводы лежат на весах солнечной принцессы, но надеялась, что те достаточно весомы.

В отличие от своей сестры, Луна была готова, как минимум морально. Она быстро приняла свою вторую сторону, Найтмер Мун, как способную действовать, когда ее саму одолевают сомнения. Как и многие смертные, она даже с радостью переложила бремя тяжких решений на ту, кто была буквально создана для них. Единственное, пока было неясно, как именно представить Селестии темную половину ее любимой сестренки, и нужно ли вообще. Ночная принцесса обоснованно опасалась недопонимания и проблем, но и утаивать обретение второй стороны себя не могла — слишком много преимуществ давала ей Найтмер Мун. Селена считала эти колебания все такими же бессмысленными, уверенная, что все решит бой. То был бы идеальным прикрытием для проявления ментальной тени. Ведь угроза способна вытащить на поверхность даже те черты характера, личности, которые каждый смертный старательно прячет в глубинах своего разума. Смертельная опасность может превратить даже самого тихого, спокойного и безобидного разумного в безумца, ради выживания готового пойти на любую подлость.

И дабы не допустить подобного для своей хозяйки, Найтмер Мун быстро адаптировала под себя навыки управления божественной искрой. Вопреки ожиданиям Селены, она сделала упор на тьму, а не звездный свет, сумев идеально сплести ее со своим даром сноходца и менталиста. Эти навыки позволили ей подчинить кошмары, сделав их верными слугами, и даже найти тем применение для улучшения жизни обычных пони. Как выяснилось, толика страха и негатива способна подтолкнуть тех к нужным выводам и решениям, что позволяло решать множество бытовых конфликтов буквально за несколько дней. Ночногривую поразило умение смертных находить мирное применение разрушительным силам, да и сама Луна быстро признала пользу подобной практики, частично приняв ее на вооружение.

Лунная принцесса, словно в противовес своей теневой части, принялась за освоение звездного света. Как и предполагала богиня, получалось у нее плохо — ей пришлось до всего доходить самой. Напуганная угрозой превратить свою хозяйку в безвольного фанатика, Найтмер Мун наотрез отказывалась помогать ей в изучении божественной искры. Селена потратила достаточно времени, чтобы убедить ее в своей правоте, и теперь могла просто наблюдать за событиями, не вмешиваясь, что было ей приятнее и ближе по сути.

В данный момент телом Луны управляла Найтмер Мун, тренируясь взаимодействию с проявившимся в реальности кошмаром. Начав когда-то с совсем слабого существа, она в итоге перешла к весьма могущественным из них, например, легко взяв под контроль того, кто именовал себя Тантабусом. Довольно старый кошмар, успешно прятавшийся в пространстве снов не первое столетие, он был настолько разумен, насколько это вообще возможно для подобных сущностей. Сам факт того, что он придумал себе имя, уже о многом говорил — эти существа редко вообще задумывались о таком, лишенные полноценной индивидуальности. В отличие от своих сородичей, Тантабус не создавал полноценные ужасные сновидения, ограничиваясь тревожными, пугающими, но не жуткими и травмирующими. Это позволяло ему активно питаться, расти, но не попадаться. И скрывался бы он, наверное, до скончания времен, если бы не Найтмер Мун. Получившая знания сноходчества от самой богини, она, пусть и не без труда, но смогла вычислить древнего кошмара и даже заключила с ним сделку. По большей части, именно Тантабус натолкнул ее на мысль использовать кошмаров в мирных целях, и умелый, опытный, разумный представитель этого вида эфирных существ был для нее немалым подспорьем. Тантабусу было все равно, как получать свою порцию негативных эмоций — ему был важен результат, а не процесс или направление. Получив нужные указания, он был в свое время отпущен с наказом явиться по зову Найтмер Мун.

В реальном мире силы кошмаров быстро таяли, и они ни за что бы не согласились покинуть план снов, но у Найтмер Мун было решение. Воспользовавшись своими знаниями тьмы, теней, магии и толикой божественной искры, она смогла создать временное вместилище для Тантабуса и других наиболее сильных кошмаров. Разрушение оного никак не вредило этим созданиям, просто отправляя их обратно на родной план. Подпитываемые силой аликорна, они были весьма полезным подспорьем в бою, насылая иллюзии, помутнение рассудка, умело манипулируя эмоциями и памятью, обеспечивая столь нужную обеим сторонам Луны поддержку и прикрытие. Да и, полуматериальное тело позволяло и лягнуть противника при случае — Найтмер, не мудрствуя, просто создала бесконечно черное тело, похожее силуэтом на аликорна.

Все тренировки, по сути, были направлены на отработку взаимодействия с существом, что постоянно тянет из нее силы. Она училась правильно оценивать затраты магии, понимать, что и как собирается использовать кошмар, и как все это встроить в свой нарождающийся стиль боя. Пока Луна активно маневрировала, нанося множество ударов глефой с неожиданных направлений и позиций, подкрепляя атаки оружием магией, Найтмер Мун предпочитала бить из теней, контролировать поле с помощью тьмы и иллюзий. Всего один, но мощный и точный удар, нанесенный в нужное время, такова была идея ментальной тени. Стоило заметить, что кошмар хорошо переваривал силу аликорна, разве что, по его же словам, страхи и тревоги были банально вкуснее. Все равно, что сравнивать пусть и качественные, свежие, но самые обычные овощи с фермы и шедевры королевской кухни, и тем, и тем наестся легко, а вот вкус и удовольствие лучше от второго.

Волчица чуть улыбнулась, она начала привыкать к новому миру, принимать его и его обитателей, и, в особенности, ту, в чьей душе была скрыта. Она не боялась потерять себя, скорее, ее даже радовала возможность измениться, стать кем-то иным, нежели окровавленная богиня луны и ночи. На то могли уйти столетия, но у Селены было все время мира. По сравнению с ее сроком возможного сцществования, даже аликорнов можно было считать короткоживущими.

Закончив с очередной тренировкой, Тантабус получил свою порцию силы, склонился в изящном благодарном поклоне и растворился бесследно, вернувшись на план снов. Найтмер Мун так же ушла вглубь сознания Луны, вернув той контроль над телом. Как и всегда, стоило только принцессе вновь ощущать мир, она набросила на себя комплекс иллюзий, скрывавших ее темную сущность — клыки, глаза и потемневшую почти до черноты шерсть. В отличие от фестралов, ее изменения оказались растянуты во времени, в частности, она неслабо подросла, догнав по росту свою сестру — до ритуала она была ростом той примерно по плечи. По-волчьи встряхнувшись, что в исполнении пони выглядело весьма забавно, Луна магией устранила все следы тренировок и направилась в свои покои. Ее ночь заканчивалась, и скоро нужно было убирать звезды и опускать луну. Подниматься для того на одну из башен сестры перестали еще год назад, чтобы не терять время.

Аликорн грустно улыбнулась. Ее фестралы наблюдали за всей Эквестрией и ее соседями, постоянно присылая отчеты, а то и приходя для личного доклада. Ночная принцесса теперь тратила много времени на анализ информации и выработку плана действий для своих детей, составление приказов, шифровку и расшифровку сообщений. После трагической гибели Найт Винда, она значительно усилила меры безопасности, составила регламент обмена данными, и в приказном порядке потребовала не рисковать — дочерей и сыновей у нее осталось всего тридцать пять на весь Эквус, и потеря любого из фестралов, успевших набрать немало опыта в деле слежки и шпионажа, была невосполнима.

Принцесса, добравшись до покоев, сняла накопытники и корону, посмотрела в окно. Она в одиночку возглавляла всю Ночную стражу, и уже этого ей хватало, чтобы уставать. Каково ее сестре, несущей на себе бремя правления Эквестрией, да еще и работающей куда больше — дневная часть цикла была ощутимо длинее ночной — Луна даже представить себе не могла. Сейчас, оглядываясь назад, на семь долгих, но пролетевших незаметно лет, она могла назвать себя разве что глупцом, ведь ее зависть и обида была настолько глупа и мелочна, что ее уже не удивлял срыв Селестии, а ее гневные слова о жеребячьем поведении были просто прописной истиной. Она тогда действительно вела себя, как неразумный жеребенок.

К счастью, у нее была та, кто смог открыть ей глаза.

— Приятно знать, что ты ценишь мое вмешательство, моя маленькая Луна.

— Я не маленькая, — привычно фыркнула аликорн, забираясь на кровать. Рядом, лязгая металлом доспехов, осторожно присела Селена.

— Покуда ты мне ростом ниже груди, останешься ты маленькой.

— Когда-нибудь я буду смотреть на тебя сверху вниз… — Луна, кинув подушку на ноги волчицы, по-хозяйски легла сверху.

— В сим случае тебе потребуется замок побольше, — заметила ночногривая, мягко поглаживая пони по спине, старательно огибая крылья. — Покуда даже с моим ростом тут не слишком удобно.

— Построю большой-большой замок, — мечтательно пробормотала аликорн, вытягивая ноги и жмурясь от удовольствия. — На высокой-высокой скале, чтобы поближе к небу и звездам…

Селена нечасто баловала свою подопечную подобными моментами, предпочитая отсиживаться в своем углу чужой души. Но как раз оттуда лучше всего ощущались переживания Луны, ее эмоции, способные сбить с пути принцессу, погрузить в пучину бессмысленных, опасных сомнений. Посему, не желая даже намеков на проблемы, волчица всегда оказывалась рядом в моменты нужды, даря совет, разговор, или, как сейчас, уютное тепло. Все-таки изначально она была воплощением ночи, ясной, тихой летней ночи, с полным звезд небом, яркой луной. Уже потом, когда мир обезумел, она стала той, кем являлась теперь — холодной, словно зима, богиней, закованной в латы, будто река в лед, готовой клинком и стальными когтями рвать своего противника на части.