— Этому миру нужна любовь и дружба, но не ненависть и раздор, — фыркнула Луна, взмахивая удерживаемой телекинезом глефой. — Виндиго исчезли, исчезнут и умбры.
— А, Повелительница кошмаров своей собственной персоной, — пренебрежительно скривился единорог, вызвав у Селестии ступор. — Со своими порождениями, конечно же. Думаю, будет честно, если я приведу свои!
Его тень резко увеличилась, покрыв снега позади огромным черным пятном, и из его, словно мертвецы из кошмаров, полезли кристальники. Десятки. Сотни. Тысячи. Огромная армия, по сравнению с которой пришедшие с аликорнами силы были лишь каплей в море. Солнечная Гвардия разом сомкнула ряды, сколь бы многочисленны ни были противники, они не собирались отступать. Гвардейцы были готовы погибнуть, но не сдаваться. Они знали, войска Кристальной Империи не будут никого щадить — накидка Сомбры из шкуры и перьев грифона на то очень прямо намекала, а потому собирались прикрывать принцесс своими телами, если потребуется. Фестралы, кивнув своим дневным сородичам, медленно растворились в их тенях, готовые прикрыть, поддержать, нанести неожиданный удар.
А грифоны… Они с трудом сдерживались, ожидая начала боя, их ненависть к Сомбре и его армии была слишком сильна, чтобы они даже задумывались о бегстве. Каждый в Грохочущем Крыле кого-то потерял. Каждый мечтал отомстить за близких, за друзей и родных. Только выучка и бесчисленные тренировки держали их единым подразделением, но каждый из них знал — рано или поздно наступит миг, когда ему придется отринуть весь налет цивилизации, ворваться в самую гущу вражеской армии в попытках забрать как можно больше ненавистных кристальников с собой.
— Мне больше по душе иной титул, но не сегодня, — Луна сбросила маску спокойствия и покров иллюзий, оскалившись, демонстрируя удлинившиеся клыки. Селестия в ужасе отшатнулась, не сумев взять свои эмоции под контроль, но ее сестра этого уже не замечала. — Здесь и сейчас для тебя, король Сомбра, Мы — Найтмер Мун! Тантабус!
— Да, моя госпожа, — проявился в реальности кошмар, склонился в изящном поклоне. — Чего желает моя повелительница?
— Погрузи врага нашего в бездну отчаяния!
— С удовольствием! — с радостным хохотом он взвился в небо, расправив подобные черному беззвездному небу крылья.
Во все стороны от него потянулся темный туман, одновременно накрыв и ошеломленных эквестрийцев, защищая их, и кристальников, вытягивая из их искаженных сознаний все страхи и сомнения. Но те никак не отреагировали, вызвав у кошмара секундный ступор.
— Это МОИ рабы! — взревел Сомбра, зажигая рог, но тут же отпрыгнул в сторону, спасаясь от удара Найтмер Мун. Показушно крутанув глефу в воздухе, она ухмыльнулась.
— Мы — твой противник в сим сражении!
Наблюдая за ходом битвы, Селена качала головой. Она знала, Селестия впадет в ступор — слишком добра и милосердна она была, слишком чиста сердцем. Знала, что прольется кровь сотен смертных. Чего она точно не ожидала, так это всей той показной театральщины, которой будет пропитано сражение между Сомброй и Найтмер Мун. В ее родном мире среди смертных тоже были моменты, когда бой предворяли бранные слова, которыми перекрикивались солдаты и предводители, но само сражение всегда происходило под лязг металла, яростные крики и рычание, стоны раненных и умирающих. Никто не перекидывался остротами в бою, экономя дыхание, будучи слишком сосредоточенным на противнике и окружении, чтобы распылять внимание на осмысление чужих слов и составление ответа.
Но в то же время обычные пони схлестнулись в жестокой рубке. Кристальники волной накатили на сбившихся в кучу и выставивших копья гвардейцев, огрызающихся магией, сверху раз за разом пикировали грифоны, засыпая темное море алхимическими бомбами, пегасы вышибали из облаков целые каскады молний. То тут, то там из теней выглядывали фестралы, нанося удары исподтишка, в уязвимые места.
В ответ летели острые, подобные иглам кристаллы, разбиваясь об обманчиво подрагивающую полусферу барьера, в воздухе бешеным вихрем осколков рвались запущенные единорогами друзы, создавая настоящий заслон на пути летунов. Безразличные к своим жизням, одурманенные кристальники набрасывались на копья, утягивая их к земле, вынуждая пони из Солнечной Гвардии постоянно маневрировать, отступать. Сколь бы хороши гвардейцы ни были, их было банально мало — на земле осталось шесть десятков земнопони и единорогов, пусть отборных, пусть тренированных, лучших из лучших, но против тысяч безумцев они бы не справились даже с помощью целого полка грифонов. Все, на что они могли расчитывать, это отвлечение, настолько долгое, насколько это возможно, лишь дать время Селестии прийти в себя, вступить в бой.
И прежде, чем ситуация вышла из под контроля, принцесса все-таки оправилась от шока. Неясно, что привело ее в чувство, может быть, рухнувший прямо ей под ноги пегас, нашпигованный осколками кристаллов, а может вынырнувший из теней фестрал, с рычанием и шипением заматывающий иссеченные передние ноги куском какой-то тряпки. Может, она увидела грифонов, что, истратив боезапас и получив серьезные раны, пикировали прямо в гущу вражеской армии, чтобы взять за свою жизнь как можно большую цену. Вокруг бушевала яростная схватка, подобной которой, как подозревала Селена, этот мир не видел никогда. В любом случае, Селестия очнулась. Ее страх, ужас, паника и отвращение перековались в единственную подходящую ситуации эмоцию.
Солнечная аликорн взмыла высоко вверх, оставив яркий огненный след. Распахнув крылья, на секунду зависла в небе пылающим фениксом, притягивая к себе взгляды, после чего рванула кометой вниз, туда, где Сомбра с яростным оскалом теснил отрезанную от поддержки Найтмер Мун.
Аликорн огрызалась отчаянно, сыпала заклинаниями и иллюзиями, глефа порхала в поле ее телекинеза, но она не справлялась. Без поддержки и прикрытия ее стиль боя, расчитанный на один неожиданный, точный удар, оказался бесполезен. Тантабус помогал, как мог, где-то рядом лежали тела ее детей, погибших в попытке дать ей шанс на атаку. Вокруг бушевало море обезумевших от влияния умбры кристальников, так и норовящих ткнуть копьем, ударить булавой или просто упасть под ноги, заставить споткнуться, оступиться.
Ярчайшая вспышка взрыва обратила вечер в полдень, разметав кристальников, что окружали сражающихся, испарив снег и лед и закоптив землю под ними.
— ХВАТИТ УБИВАТЬ НАШИХ ПОНИ! — яростно взревела Селестия, чья эфирная грива обратилась неистовым пламенем.
— Ха-ха, вот это я понимаю, эмоции! — голос раздавался из облака черного дыма, посреди которого появилась пара зеленых глаз. Не выдержав жара солнечной принцессы, тело Сомбры распалось, выпустив на волю умбру. — Давай! Больше ненависти! Больше злобы! Вражды! Баланс должен быть восстановлен!
— Элементы! — прохрипела пытающаяся отдышаться Найтмер Мун, вонзив в черную от жара землю глефу.
Единорог неожиданно сильным и искусным противником, умело комбинирующим удары кристальной рапиры с магией. А уж то, с какой легкостью он нарушал работу барьеров, вообще вызывало у тени Луны оторопь. Знай она, с чем придется столкнуться, уделила бы больше внимания фехтованию, а без того ей только и оставалось, что заполошно отбиваться ставшей тяжелой и слишком инертной глефой от многочисленных точных уколов. Времени, чтобы собрать заклинание помощнее, да ударить пошире, ей банально не давали.
— Не могу! — Селестия с яростью ударила по земле накопытником.
Элементы Гармонии были могущественными, но довольно… Своевольными артефактами. Они отзывались в ответ на эмоции хранителя, что косвенно должно было уберечь их от применения в неправильных целях, но сейчас это лишь вредило. В Селестии не было добра, она желала лишь зла и смерти своему врагу. Даже в битве с Дискордом принцесса руководствовалась желанием помочь страдающим пони, но не злостью, не ненавистью.
Неудивительно, что Сомбра был в таком восторге. Умбра, подпитываемый испытываемыми пони эмоциями, становился все сильнее, все больше влиял он на сражающихся, получая еще больше силы.
Замкнутый круг.
— Довольно.
Сражение разом остановилось. И кристальники, и эквестрийцы, и грифоны, и даже аликорны с умброй, замерли все, придавленные волей богини. Волчица, возвышающаяся над всеми, словно вековой дуб, окатила притихшего Сомбру ледяным взглядом.
— Сему миру не надобен желаемый тобой баланс, эфирное существо, — тихий, чуть хрипловатый голос Селены звучал столь же ясно и отчетливо, словно близкие раскаты грома, и был столь же пугающим.
— У этого мира нет богов… Ты… Ты чужак! — умбра ужался в силуэт единорога, а после и вовсе обрел полноценное тело, нутром почуяв, что так ему будет проще хотя бы переносить давление чужой воли. — Тебя не должно быть здесь!
— Надобна ли я миру сему, решать не тебе.
Волчица была все так же ограничена в силе, не желая навредить Луне, в чьей душе она была заключена. Но даже тех крох, что были ей доступны, хватало, чтобы одним ударом сразить умбру. Для того она и давила своей сутью, заставляя Сомбру собрать все свои силы, все частички своей сущности в одном месте. Только так эфирное существо могло выжить под пристальным взглядом богини. Она видела, как крупицы умбры стягиваются в едином теле, а те, что остались в стороне, растворяются в выплеснутой ею силе без следа — он жертвовал малым, стремясь спасти большее.
Ей следовало вмешаться раньше. Не ждать, пока ситуация станет совсем необратимой, но вмешаться в миг, когда шаткое равновесие оказалось нарушено. Увы, ее вера в возможности смертных сформировала неверную оценку и прогнозы. Она собиралась учесть это в будущем. К сожалению Селены, боги никогда не были идеальны, и она тоже ошибалась, чаще, чем хотелось бы.
— Но… Баланс!.. Равновесие!.. — Сомбра отчетливо задрожал, когда богиня сделала первый шаг вперед. Лязг ее доспехов был отчетливо слышен в наступившей тишине.
— Мир желает иного, — волчица бесхитростно обрушила серебристый клинок на несопротивляющегося умбру сверху вниз. Яркая вспышка концентрированного звездного света просто испарила создание тьмы и теней, не оставив от него даже крупицы.