Но осознав проблему, можно ее решить, она знала это. Да, она сама виновата в своих бедах. Ее подвел собственный разум, она с трудом заставляла себя следовать принятым ею же решениям. Она осознала, насколько опасна, для сестры, для этого странного мира, Эквуса, для Селестии, в душу которой ее запихали. Она действительно пала… Пала от собственной руки, когтей, разодравших суть в попытках окончить существование. От некогда величественной богини солнца и дня осталась лишь тень с обрывками эмоций… Но божество не так просто убить. И вот, ее память медленно восстанавливается из пепла, разгораются самые сильные из эмоций, те, которые она еще помнила.
Даже если они были навязаны безумным миром.
Глухое раздражение и злость удалось подавить, пусть и с трудом — теперь это у нее получалось… Пока. Сейчас было не время, цепочка рассуждений вот-вот должна была окончиться неким выводом важным, жизненно необходимым.
Огнегривая с усилием потерла морду рукой, заламывая усы-вибриссы, и принялась восстанавливать свои мысли, вспоминать цели, желания. Она все еще не собиралась выпускать в мир всю ту грязь, что налипла на ее суть. Она все так же хотела сдержать в себе эту гниль, выжигая ее яростью солнца. Вот только скрываться в тюрьме больше не могла. Останься на месте стены ее клетки, ей бы еще удалось убедить себя в безвыходности ситуации, но не теперь. Очень сложно заглушить требования своей сути, тех обломков, что составляли ее, как личность, а не просто безмозглую стихию, но это было необходимо. Хелена понимала, что, не имея возможности сдержаться, уже сотворила неисправимое — повлияла на смертную, исказила ее прессом своей силы и воли, выковывая что-то, совсем не похожее на изначальную душу.
Морда дневной богини исказилась в жуткой смеси ярости и ужаса, когда она осознала, что натворила. Своими действиями, подкрепленными решениями искаженного разума, она начала обращать Селестию, желающую мира и спокойствия, в подобного самой волчице неудержимого, не сомневающегося ни в чем безумца. Смертные не могут действовать, основываясь только на решениях называемого ими подсознанием. Их разум отличен от такового у богов. Там, где Хелена не ошибется даже сейчас, просто фоном учтя все переменные, просчитав исходы и последствия, смертный развалит все дело, потому что ему нужно было задуматься.
Сомнения и неуверенность смертного — это защитный механизм, предохранитель, не дающий им безрассудничать.
Ужас растворился в новой эмоции, ярость погасла, потухнув в ней. Хелена встала с трона, начала шагать перед ним в одну, другую сторону, периодически поглядывая вверх, на помрачневшее небо. Новое чувство, как и другие эмоции до того, захлестнуло ее с головой, заставляя раз за разом прокручивать в голове десятки мыслей, строить планы, подбирать слова.
Белая волчица беспокоилась.
***
Ночное светило давно скрылось за горизонтом, поблекли и медленно погасли многочисленные звезды, растаяли невесомые облака далеких туманностей. Темно-синее небо осталось пустым, освобожденное для нового дня.
Селестия стояла у окна своих покоев, наблюдая за медленно разгорающимся рассветом. Для разнообразия, не привычно розоватым, но насыщенно-оранжевым, пылающим, под стать ее настроению.
Сегодня Эквестрия сильно изменится.
Со дня последнего разговора с Хеленой прошло три месяца, в течение которых принцесса медленно, но уверенно и упорно перетряхивала порядком застоявшийся правительственный аппарат. При поддержке Луны и ее выживших фестралов, удалось поймать за хвосты наиболее обнаглевшие семьи аристократов, слишком проворовавшихся чиновников, чрезмерно ленивых пони, просто занимавших «сытное» местечко. Нет, Селестия не устраивала репрессий, головы не летели, то была прерогатива грифонов. Дневная правительница действовала в привычном ключе, мягко, спокойно, разговорами, уговорами.
Просто теперь к привычным методам подключились тонкие намеки и завуалированные угрозы.
Уверенность в своих силах, возможностях, умение настоять на своем, вот чего не хватало все это время принцессе дня. Сомнения ее не покинули, но она перестала погружаться в них по самые уши. Она не перестала тратить дни и недели на принятие решения, но вместо вопроса «а получится ли» она спрашивала себя «а как этого добиться». Селестия стала той, кем должна была, правительницей, уверенной, в меру жесткой, умеющей надавить своей силой и положением, но сохранившей свою обычную мягкость и вежливость.
На то, чтобы привести в гармонию свое новое «я», у дневной правительницы ушло немало бессонных ночей.
Столь резкие и серьезные изменения в поведении и мышлении не могли пройти незаметно или бесследно. Буквально на третий день после разговора к Селестии пришли Луна и Селена, и ночная богиня прямо сказала об опасности чрезмерного увлечения божественной силой. Темно-синяя, усыпанная серебристыми шерстинками-звездами волчица чувствовала свою сестру, но, похоже, ошибочно предположила, что принцессе досталась лишь сила без сути. Естественно, аликорн не стала переубеждать богиню, позволив ей утвердиться в своих предположениях.
Обмануть ее было невозможно, а вот просто не мешать сбиться с пути… Боги неидеальны, Селена сама об этом не раз и не два напоминала. Добрая и мягкая лунная волчица искренне беспокоилась о Селестии, советуя по минимуму обращаться к божественной искре, во избежание потери себя.
Знала бы она, насколько сильно уже исказились душа и разум принцессы…
Впрочем, она не жаловалась, и теперь даже была благодарна Хелене. Реформы, которые ранее заняли бы десятилетия, можно было провести всего за несколько лет, всего-то выкинув из своих рассуждений бессмысленное зацикливание на возможных провалах. Ошибки неизбежны, даже боги ошибаются, но они же давали самый ценный опыт, который белая пони могла пронести сквозь века. Да, она не была уверена в исходе реформ, пойдут ли они на пользу или нет, но она же понимала, что в самом худшем случае просто останется при своих — уровень жизни не упадет, а ее подданные приспособятся к изменившимся условиям. Нельзя их опекать, словно неразумное дитя, иначе они никогда не вырастут. Простая мысль, очень логичная и очевидная, но она была погребена под кучей все тех же, как верно заметила Хелена, идиотских сомнений.
Поднимая солнце, Селестия улыбалась, искренне, радостно. Сегодня Эквестрия изменится. Ведь она объявит о реформе правительства.
После долгих раздумий, принцесса поняла, что они с сестрой физически не смогут эффективно управлять растущим и, что самое главное, развивающимся государством. Но и отдавать власть пони, которые уже показали себя падкими на самообогащение и самовозвышение, тоже было нельзя, иначе они начнут решать все вопросы в свою пользу. Изрядно поломав голову над возможным государственным строем, который не будет конфликтовать с диархией, она остановилась на создании специального совета народных избранников, а так же подчиненной Луне службы теневого надзора. Ее сестра и так занималась постоянным и непрерывным наблюдением посредством своих детей ночи — фестралов — но теперь ее деятельность станет официальной, и она сможет нормально набирать последователей, а не лично отбирать каждого кандидата. Бесконечно верные ночной принцессе, они точно не предадут и не будут укрывать кого-то ради выгоды, а Луне Селестия доверяла больше, чем себе самой.
Задачей же совета будет первичное управление государством, решение большинства вопросов и законотворчество, но строго в канве политики диархии. С учетом наблюдения со стороны фестралов, пони не опасалась перегибов и того, что ей на подпись попытаются подсунуть какую-нибудь ерунду, вроде ликвидации диархии. Да и право вето у нее оставалось, как и возможность просто уничтожить какой-нибудь идиотский закон или указ.
Селестия знала, что совет довольно быстро обрастет дополнительными структурами, и даже придумала им название — министерства. В дальнейшем, она планировала распределить сферы жизни страны по новым организациям с целью дробления зон влияния. По ее плану, это должно было привести к конкуренции между разными группами пони, а фестралы — и, возможно, какая-нибудь подчиненная ей лично служба — проследят, чтобы конкуренция не превратилась в бесконечную войну с интригами, подкупами, смещениями или чем похуже.
Сработает ли новая система, аликорн не знала, но понимала, что у нее достаточно времени, чтобы или исправить ошибки, или придумать что-то новое. Это все равно было лучше, чем, надрываясь, тащить на себе телегу власти в одно лицо, рискуя развалиться от нагрузки. Да и Луна поддержала реформы, заметив, что как минимум с ее точки зрения они выглядят многообещающе. Очень хотелось воспользоваться опытом Селены, но та в ставшей уже привычной манере просто промолчала, спокойно смотря прямо в глаза. Богиня явно не собиралась мешать набивать шишки на своих ошибках.
Утвердив светило на небосводе, немного ниже и более тусклое, в соответствии с приближающейся осенью, Селестия надела регалии — золотое ожерелье с ее личной меткой, выглядевшее цельным нагрудником, накопытники и корону, и направилась в тронный зал. Сегодня ей придется много работать, много говорить, очень много улыбаться и успокаивать, но это ее не пугало. Улыбка легла на губы, в глазах поселилось тепло и уют — образ доброй и мягкой правительницы лег на нее идеально, как и всегда.
Прекрасное настроение портило только смутное ощущение где-то на краю сознания. Белая крылато-рогатая пони понятия не имела, с чем это связано, но вызванное ощущением беспокойство медленно, но уверенно разгоралось все ярче и ярче. Призыв божественной искры дело не исправил, лишь подарил уверенность в том, что чувство это небезосновательно. Не имея возможности как-то повлиять на происходящее, Селестия, как и много раз в последнее время, махнула хвостом и сосредоточилась на предстоящей речи перед подданными. По такому случаю в тронном зале будут присутствовать обе сестры, Солнечная Гвардия и Ночная Стража, не говоря уже о множестве простых пони — аристократов, жителей столицы, близлежащих городов. Принцесса с трудом представляла, насколько шокирует Эквестрию новость о реорганизации правительства, но на всякий случай готовилась к худшему.