***
Все еще скрываясь, но на этот раз от патрулей и наблюдателей пограничных войск, Селестия пересекла границу и направилась прямо к ставке командования армии Империи грифонов. Где-то ближе к концу перелета она устроила привал и быстро опустошила склянки с зельями — как всегда откровенно противными на вкус, но действенными — и затолкала в себя сухпайки, запивая водой из бурдюка. Есть приходилось через силу, так как организм крайне негативно отреагировал на вливания в себя разной алхимии, из-за чего принцессе пришлось экстренно вспоминать, как подавлять рвотные позывы, да и в целом вспоминать премудрости походной жизни.
Выделив себе на отдых пятнадцать минут — ровно столько, чтобы истерзанные долгим полетом мышцы восстановились — аликорн, укрытая маскирующими чарами, посмотрела вверх, на темно-синее, с фиолетовым оттеноком, звездное небо. Далекие туманности украшали его своими разноцветными дымками, поверх поблескивали серебром созвездия, окружавшие большой и яркий диск луны. Прекрасная и тихая ночь радовала глаза и успокаивала душу, обещая спокойствие… Но Селестия собиралась разрушить это очарование огнем и сталью. Вздохнув — она уже приняла решение, и отступать было бы глупо — она решительно встала на ноги.
Не доходя до первого кольца патрулей, она сбросила с себя многочисленные маскировочные чары, заставив опешить четверку грифонов, как раз пролетающих над ней. К чести воинов, в себя они пришли мгновенно, да и среагировали правильно: трое спикировали вниз, окружив аликорна, а четвертый со всех крыльев рванул в лагерь.
— Ваше Высочество, — уважительно склонил голову старый — с проседью в шерсти — грифон, вызвав недовольные взгляды молодых напарников. — Чем обязаны Вашему визиту в столь позднее время?
— Мы прибыли лично, дабы раз и навсегда решить любые терриориальные али иные споры, что возникли между государствами нашими, — тихо, но уверенно ответила принцесса, демонстративно воткнув алебарду подтоком в землю. — Покуда дипломаты наши и ваши никоих результатов добиться не сумели, Мы решим их здесь и сейчас.
Старик плотно прижал крылья к телу, нахмурившись, одним жестом утихомирив своих напарников, явно готовившихся напасть.
— Можем ли мы надеяться на переговоры, Ваше Высочество?
— Не тебе сие решать, воин, — высокомерно заявила Селестия, ощупывая магическим восприятием округу.
Со всех сторон к ним слетались грифоны, формируя многоуровневое окружение. Принцесса мысленно вздохнула, ей будет достаточно просто выпустить силу божественной искры, чтобы опалить всех этих птицекошек, а ближайших и вовсе — сжечь. Похоже, очень немногие это осознавали, и этот так и не представившийся старый грифон был одним из них.
— Конечно, Ваше Высочество, но, если позволите, мы предупредим императора Гишара.
— Терпение Наше не безгранично, воин.
Старик поклонился и поднялся в воздух. С секундной заминкой двое оставшихся грифонов отправились следом, бросив на аликорна недовольные взгляды. В ответ Селестия улыбнулась, но не обычной своей мягкой и доброжелательной улыбкой, нет. Предвкушающий оскал был очень похож на таковой у Хелены.
Проводив взглядом дернувшихся птицекошек, принцесса выдернула из земли алебарду и быстро взмахнула ею, сбрасывая налипшую грязь, после чего посмотрела на бледную в свете луны тень под собой.
— Здравствуй, дитя ночи.
— Мягких троп, Ваше Высочество, — тихо отозвался Дарк Сикер, фестрал из ее личной охраны. — Вы могли попросить меня, я бы провел вас тропой теней.
— Предварительно доложив сестре Нашей?
— Матушке будет легче заниматься делами, если она не будет беспокоиться о Вашем благополучии, Ваше Высочество.
— Я учту. Ты один?
— Арк Шейд в тенях лагеря.
— Когда станет жарко, уходите. Мы не можем гарантировать вашу безопасность, дети ночи.
— Служу из тени, — глаза фестрала потемнели, когда он скрылся во тьме.
Поведение Дарк Сикера ее удивило, но с другой стороны, это было логично. Как она сама заботилась о Луне, так и фестралы, считающие ее своей матерью, заботились о ней. И, естественно, они были рады уберечь ночную принцессу от неоднозначных решений.
Раздались торопливые хлопки крыльев, и перед аликорном, на почтительном расстоянии, приземлился все тот же старый грифон, уже в одиночестве.
— Император Гишар примет Вас немедленно, Ваше Высочество.
— В сим случае, Мы идем.
Селестия распахнула крылья и одним мощным взмахом подбросила себя вверх и вперед, беспрепятственно покинув кольцо окружения. Два десятка грифонов выстроились вокруг почетным эскортом, держась в стороне, некоторые неосознанно тянулись лапами к висящим на ремнях бомбам или самострелам — воины заметно нервничали, и принцесса не могла их судить. Все-таки, закованный в золотую броню аликорн с алебардой наперевес — не тот гость, которого ждешь ночью.
Лагерь бурлил, птицекошки быстро, но без суеты экипировались и сбивались в подразделения, тут же взмывая в воздух. Пони отметила профессионализм солдат, тем не менее, не сомневаясь в своей способности справиться со всеми сразу. Зачарованная броня — и, в особенности, шлем — должны были защитить ее от взрывов алхимических бомб, а прочная солнечная сталь могла без труда выдержать попадание из тяжелого самострела в упор. Впрочем, честно сражаться принцесса не собиралась изначально.
Среди многочисленных палаток и временных сооружений штаб императора никак не выделялся ни цветом, ни размерами. Большой и яркий шатер, стоящий в центре был скорее мишенью, чем реально использующейся частью лагеря, грифоны выставили даже охрану перед входом — все для того, чтобы обмануть возможного нападающего. Командование, судя по докладам фестралов, вообще предпочитало не собираться в одном месте.
Оценив организацию лагеря на твердую пятерку — никаких декораций, только суровая военная функциональность, чего так не хватало ее Дневной страже — Селестия с грохотом и лязгом металла приземлилась прямо перед входом в палатку, взмахом алебарды заставив охрану отшатнуться. Грифоны, заклокотав, потянулись к оружию.
— Отставить! — грохнул низкий, басистый голос из глубины палатки. — Пропустить немедленно!
— Да, владыка! — синхронно вытянулись в струнку оба стражника, пытаясь испепелить аликорна взглядами. Усмехнувшись, пони с высоко поднятой головой шагнула внутрь.
Гишар стоял за грубо сколоченным деревянным столом, на котором была расстелена карта с множеством воткнутых флажков. Бегло осмотрев ее и отметив, что фестралы правильно указали расположение всех вражеских полков, Селестия перевела взгляд на самого императора.
Темно-серое тело, почти черная голова и шея и коричневатый окрас крыльев, кисточки на хвосте и ног. Крупное, даже массивное телосложение и внимательный, тяжелый взгляд желтых птичьих глаз. Гишар не боялся аликорна, не испытывал злости или ненависти. Долгую минуту они бодались взглядами в наступившей тишине, не нарушаемой ничем, даже звуками снаружи палатки — определенно действие чар.
— Нас не услышат снаружи, — первым нарушил молчание Гишар, как-то разом сдувшись и обмякнув. — Амулет еще из старых запасов, ваши единороги делали.
— Доэквестрийская эпоха, — кивнула принцесса. Оставив алебарду у входа, она подошла к столу. — Вот только, некоторые до сих пор живут в ней, не так ли?
— Давай без этой чепухи, мне до зуда в перьях надоели эти политесы, — поморщился грифон, достал откуда-то из под стола флягу. — Вина?
— Откажусь, к сожалению.
— Жаль… Ладно, — когтем выдрав пробку, император просто приложился к горлышку, сделав небольшой глоток. — Войны не избежать, и мы оба это знаем. Я бы и рад не гробить свой народ, да только мололняк жаждет боя.
— Ты ведь понимаешь, что если так пойдет и дальше, от твоей Империи останутся одни старики? — Селестия приподняла бровь. — Мне ничего не стоит каждые пару десятилетий истреблять всю вашу армию.
— Этой войне придется случиться, тут никуда и никак, — Гишар вздохнул, кивнул в сторону карты. — Сорок шесть тысяч, Селестия. Сплошные добровольцы, молодняк, жаждущий доказать кому-то, что они — настоящие орлы, а не цыплята… Желтоклювые идиоты, в общем.
— У тебя есть план.
— Как и у тебя. Давай же сравним и решим, какой для Эквуса лучше.
Обсуждение не продлилось долго. Аликорн прямо заявила, что планировала сначала уничтожить армию, а после пройтись по ключевым городам, фактически разрушая экономику страны. Столь громкое поражение привело бы ее к расколу на десятки мелких княжеств, которые просто передерутся между собой. К моменту, когда междоусобица закончится, грифоны уже просто физически не смогут представлять хоть какой-то угрозы Эквестрии, да и в принципе кому бы то ни было в мире.
Гишар же предлагал совершенно иной план. Уничтожение армии сохранялось — император с холодной безжалостностью был готов пожертвовать наиболее горячими головами, лишь бы сохранить грифонов едиными. Вот только, при нем оставалась его гвардия, преданные лично ему войска, с которыми он планировал пройтись уже по внутренним кланам, принуждая тех к послушанию. В целом, он хотел укрепить власть, заложить крепкое основание для новой династии, а после заключить с Эквестрией договор — немного плодородных земель на восточном побережье страны в обмен на армию. Даже если Дневная стража в полном составе уйдет в отставку, у Эквестрии бы все еще оставалась Солнечная Гвардия, Ночная Стража и аликорны, коих было бы достаточно, чтобы просто уничтожить Империю в случае чего…
— А в ответ находящиеся на нашей территории грифоны устроят резню мирного населения, — Селестия фыркнула.
Быть может, когда-то она бы на такое и согласилась, но не теперь. Она видела полные ненависти взгляды, понимала, что это не просто молодняк бесится, то точка зрения всей Империи. После поражения, нанесенного Кристальной Империей — ставшей вассалом Эквестрии после уничтожения Сомбры, что никак не афишировалось — грифоны жаждали побед и завоеваний.
— Общественное мнение можно изменить, не мне тебе об этом рассказывать, — Гишар прикрыл глаза, расслабившись.