Император понимал, что уже проиграл этот спор. Селестия никогда не согласится даже на каплю риска для своих любимых маленьких пони, даже если для их безопасности придется вкопытную истребить целую расу. Вон, про оленей со времен основания Эквестрии никто ничего не слышал, уж не аликорны ли позаботились о воинственном королевстве?
— Но пред тем, многие пони погибнут, — Селестия покачала головой. — Мое последнее предложение — сдавайтесь. Империя станет вассалом Эквестрии, взамен мы поможем вам с решением продовольственного вопроса. Ваша армия будет распущена, стража — ограничена в численности, но единство нации сохранится.
— Я бы с радостью пошел на это, но мой народ меня порвет на сотню маленьких Гишаров, — император изобразил намек на улыбку, после чего медленно обошел стол по кругу. Он еле заметно вздохнул, когда аликорн магией притянула к себе алебарду. — Сделай это быстро.
— Мне жаль, — пробормотала принцесса, одним мощным ударом срубив голову грифона. Поток крови из судорожно задергавшегося тела окатил ее от кончика рога до накопытников, но аликорн даже не дернулась, лишь вздохнула. — Жаль… Но лучше так, чем жизни моих пони.
Пони расправила крылья, обращаясь к огню в своей душе. Пылающее пламя окатило ее ярким предвкушением битвы, жгучий восторг вырвался безудержным огнем, заменившим радужное сияние гривы и хвоста. Капли страха и ужаса от содеянного обратились пеплом, тут же исчезнувшем в разгорающейся ярости.
Эти безумные птицекошки посмели угрожать Ее пони. Ее Эквестрии! Нет и не могло быть никакой пощады тем, кто поднял оружие и направил его в сторону невинных!
Всесжигающий смерч в миг обратил в ничто палатку со всем, что ею скрывалось, и только обрамленный ярко-белым с кровавыми язычками пламенем аликорн осталась стоять посреди жаркого безумия.
— Сражайтесь! Покажите Нам, что в вашем жалком племени называется яростью!
На секунду впавшие в ступор, грифоны взревели, заклекотали, в едином порыве хватаясь за оружие. Сотни метнулись вперед с изогнутыми мечами в лапах, не меньше рванули вверх, готовя бомбы и самострелы. Не обращая внимания на сгорающие перья и шерсть, воины в исступленном безумии пытались добраться до убийцы императора, нанести хоть один удар, коснуться хоть когтем… И умирали, словно мотыльки у костра.
Сталь мечей и наконечников болтов краснела и плавилась, алхимические составы вспыхивали, не долетая десятки метров, казалось, сама земля горела и обращалась прахом, взмывающем вверх в восходящих потоках горячего воздуха. Искаженные гримасы ярости, боли и ненависти исчезали во всепожирающем огне, оставляя лишь неясные, видимые одному лишь воображению силуэты. Ни один грифон не отступил, не улетел, чтобы предупредить, все, от воина до слуги, рвались в эпицентр пожара, подгоняемые разгоревшимися эмоциями. Туда, где исступленно хохотал огненный демон, взмахами алебарды раздувая пламя, посылая протуберанцы в стоящие в отдалении палатки и строения.
Все кончилось резко, внезапно. Обратился ничем последний грифон, обрушились горячей золой последние остатки лагеря. Лишь тяжело дышащая Селестия стояла посреди учиненного пожарища, пытаясь прийти в себя после всепожирающей вспышки безумных эмоций.
Она пыталась ужаснуться своим действиям, но не могла. Она должна была осудить себя за несколько тысяч убитых, но не хотела. В ее душе горело пламя, требовавшее любой ценой защитить свою страну, оберегать каждого пони от бед войны. Принцесса дня высоко подняла голову, расправив крылья, с распаляющейся гордостью смотря на разрушения, что она сотворила.
Она защищала Эквестрию.
Никто, никто кроме нее не будет запятнан войной.
Никто, кроме нее больше не познает ужаса осознанного убийства.
Она — пылающий щит своего государства, что всегда будет подниматься, стоит какому-нибудь глупцу только вообразить, что Ее пони — легкая добыча.
Луна уже давно опустилась за горизонт, и солнце, повинуясь Ее воле, медленно начало подниматься вверх, окрашивая мир в цвета алого рассвета. Символа новой эры.
***
— Ты… Ты это почувствовала?
— Да, моя маленькая Луна.
— Что это было?
В ответ раздался звон стали лунного меча. Несколько секунд Селена молча рассматривала клинок, словно ища в его серебре ответы на свои вопросы, после чего, прижав уши, вздохнула и закрыла глаза.
— Хелена.
Глава 9
— Не понимаю.
Селена встала с колена, отряхивая перчатки от черного, жирного пепла, покрывавшего землю на многие километры вокруг. Она отчетливо ощущала силу своей сестры, но вот эмоции, что были в нее вложены, однозначно принадлежали Селестии.
Злой, яростной, горделивой и восторженной Селестии, что плохо вязалось с привычным образом принцессы, даже с учетом всех произошедших изменений.
— Столько смертей… — прошептала Луна, потерянно бродящая по выжженному пепелищу, оставшемуся от военного лагеря грифонов. — Почему она…. Зачем?..
Волчица чуть качнула головой, покосилась на яркое, заливающее землю жарким светом солнце, слишком горячее для этого времени года. Белая пони не вняла ее предупреждениям, слишком глубоко погрузившись в божественную силу, она растворялась в ней, перенимая черты характера Хелены… Вот только, эта теория откровенно трещала по швам. Сила сама по себе не имеет воли, у нее нет характера. Если огнегривая и правда ушла в Ничто, то Селестия скорее бы просто стала сильно эмоциональнее, порывистее, резче. Но не обратилась бы маленькой крылато-рогатой копией белой волчицы, не наслаждалась бы столь явно творимыми разрушениями.
Селена не лгала, когда описывала свою сестру, конечно нет. Просто рассказывала она о времени, когда они еще не скалили друг на друга клыки, угрожая оружием.
Сплошная зона выжигания. Высушенная нестерпимым жаром плоть тел по краям, обращенные золой строения из дерева, оплавившийся металл. Четко видимый эпицентр, черный круг, в котором сгорела земля и даже пепел, в который она обратилась. Селестия явно не двигалась, это смертные, ведомые чужой яростью и волей, рвались к ней, сгорая в бесконечно горячем огне.
На место аликорна так и просилась высокая, закованная в солнечную броню волчица, громогласным рычанием заявляющая свои права на мир.
Селена медленно пошла по расширяющейся спирали, изучая выжженный лагерь. Ее острый взгляд подмечал множество деталей, способных рассказать о течение боя. Пламя не распространялось естественным образом, расположение пепла, следы на земле указывали на полноценные протуберанцы, что расходились от стоящей в эпицентре фигуры. Волчица легко представила, как Селестия широкими, щедрыми взмахами алебарды разгоняет, раздувает безжалостное пламя, накрывая тех, кто пытался атаковать издалека.
Огарки костей выглядывали то тут, то там, показывая, где шли в атаку грифоны. Они наступали сплошным кольцом, без тактики и стратегии. Тела, чем дальше от эпицентра, тем чаще вчтречающиеся, все как одно были направлены в центр бойни. Никто не пытался отступить, никто не стоял спиной или даже просто боком. Ни следа видимых маневров, простая, бесхитростная и яростная атака прямо в лоб. Слишком явное влияние силы, заставляющей смертных действовать по воле божества.
Могла ли Хелена выжить и просто затаиться? Селена покачала головой, то было не в характере ее сестры. Огнегривая повелительница дня и солнца скорее громогласно заявила бы о себе, попытавшись вернуть то, что считала своим по праву. Но с другой стороны, она сама изменилась за те годы, что провела в Эквусе. Ночная волчица понимала, невозможного в мире не существует, есть лишь маловероятное или сложное в достижении. И эта ситуация была из таких.
— Идем. Нам нужно догнать твою сестру, прежде чем она окончательно истребит всю армию Империи грифонов.
— Не могу понять, где находятся Арк Шейд и Дарк Сикер, — пожаловалась Луна, подходя к богине. — Они должны были следить за Селестией.
— Ты прекрасно знаешь ответ, моя маленькая принцесса.
Аликорн на несколько секунд замолчала.
— Поймаю — выпорю, — выдохнула она, поморщившись.
Селена, чуть улыбнувшись, истаяла, а Луна нырнула в тень. Спрогнозировать возможный маршрут движения белой крылато-рогатой пони было несложно, она просто и бесхитростно перемещалась от лагеря к лагерю по наиболее короткому пути, и ближайший был не так уж и далеко. Она могла если не перехватить ее, то хотя бы застать во время сражения.
Или на месте очередной бойни.
***
«Жалкое зрелище»
Селестия вынуждена была согласиться с мнением Хелены. Поморщившись, она магией смахнула со своей брони налипший пепел, взмахнула алебардой, стряхивая с нее кровь.
Грифоны оказались неважными противниками. Легко поддающиеся ярости и ненависти, они бездумно бросались на нее, стремясь навалиться всей своей массой, больше мешая друг другу, чем помогая. Аликорн без какого-либо напряжения отбивалась от них даже одной алебардой, используя огонь только для защиты от алхимических бомб и болтов самострелов. Ее мастерства во владении оружием было недостаточно, чтобы с легкостью отбивать снаряды, как то могла делать волчица.
На прямой и сколько-нибудь честный бой ее сподвигло желание проверить свои навыки. Вот только, она уже превосходила любого из грифонов не только физически, но и мастерством. Солдаты не были экспертами во владении оружием, они обучались другому, и неудивительно, что тренируемая богиней принцесса в одиночку могла противостоять целой армии. Алебарда была очень быстрой и смертоносной, удерживаемая ее телекинезом, а удары магией не оставляли грифонам ни единого шанса.
Восторг первых схваток погас, ярость и злоба истаяли, будто огонек, оставшийся без топлива. Осталось лишь тупое упрямство и горящее клеймом в разуме слово «надо». Будоражащая кровь битва превратилась в скучную, грязную обязанность, совсем не то, чего желала Селестия, принявшая себя новую.
— Семь есть, осталось три, — пони шумно вздохнула и расправила крылья, готовая взмыть в небо.