— Неужели мы бы не смогли вместе найти иное решение? — спросила Луна у сестры, не в силах подняться в небо из-за ран. Селестия, оскалившаяся, злая, стояла напротив, буквально повторившая слова солнечной богини.
— У вас была ТЫСЯЧА лет! — заорала Селестия, ее грива и хвост взвились в небо белым пылающим факелом. — Каков шанс, что решение, отличное от Элементов Гармонии, найдется?! Эквусу плевать, кто и что будет его населять, а мне уж тем более! Тысяча лет, Луна! Я готова хоть с вулканом трахнуться, но назад, в плазму солнца, я не вернусь! Слышишь? Не вернусь!
В едином порыве они, Хелена и Селестия, рванули вперед, занеся оружие. Между ними и Селеной и Луной встали остатки армии, а так же Кейденс и Кризалис. Миг, мир повис на волоске, не Эквестрия, весь Эквус, все миллионы живых и эфирных существ, что его населяли.
Но Селестия ошибалась в одном.
Эквусу… Эквусу было не плевать, кто его населяет.
Яркая радуга изниоткуда ударила в землю позади Селены и Луны, заставив их сестер отшатнуться. Могущественная магия ударной волной разошлась во все стороны, сметая жар, даря прохладу и успокоение. Выжившие пони, чейджлинги и грифоны в шоке уставились на тысячи сородичей, решительных, но не злых, не яростных, что ровными рядами стояли позади шести кобылок, рядом с которыми парили Элементы Гармонии.
Хелена зло, яростно зарычала и бросила алебарду на землю, рядом бесновалась Селестия.
— Дуры! Идиотки! Вы сказали, что они не готовы!
— Пути… Были равнозначны… — пробормотала Селена, все сильнее опираясь на Старлайт. — Все зависело от мира.
— Элементы откликнулись на зов миллионов, — странным, словно собранным из множества других голосом произнесла Твайлайт Спаркл, чьи глаза горели белым светом. Ее окружала видимая аура чистой силы. — Ваша жажда жизни. Ваша воля к ней. Миру не все равно, и никогда не было. Но мир не может отказать в желании жить и существам из живого огня, как не мог отказать в желании жить созданиям тьмы.
— Фестралы… — прошептала Луна. Стало понятно, как ее дети, ее создания, смогли столь легко освоить план темной тени, научиться без всяких учителей использовать его и тропы теней. Она думала, что это влияние Селены.
— Свет и тьма всегда будут рядом, — Твайлайт взмыла в воздух вместе с остальными хранителями, прибывшие с ними пони, грифоны, фестралы склонили головы. — Лишь от вас зависит, каким будет мир, что готов принять всех, всякую жизнь, всякий ее образ.
— От чьего лица ты говоришь? — спросила Селена, скорее даже не для себя, а для других.
— Всего.
Белое сияние резко сменилось радугой, что устремилась к смиренно ожидающим своего Хелене и Селестии. Но в этот раз удар Элементов не отправил их в изгнание, лишь ослабил связь с планом солнца и огня. Солнце, чья проекция отражала силу связи, сразу уменьшилось до нормального размера, жар начал спадать. Ифриты, слишком зыбкие для материального мира, рассыпались искрами, а фениксы и саламандры успокоились, утратив разрушительную часть своей сути.
Обессиленные хранители рухнули на землю. Хелена и Селестия остались стоять, но изменились. Волчица утратила пылающую гриву и хвост, наглядно демонстрируя ослабление связи с солнцем, они обратились обычной белой с красным шерстью. Селестия тоже «потухла», ее волосы были бледно-розового цвета. Но даже так, они не ослабли критически, просто вместо огня вперед вышли иные стороны. Хелена, сжав кулак, хмыкнула и подняла руку вверх, и следом, отвечая на зов богини, из сухой, мертвой земли проклюнулся и потянулся к солнцу ярко-зеленый ковер.
— Серьезно? — Селестия удивленно отщипнула пару травинок, задумчиво пожевала. — Сладкая. И кто ты теперь, если не богиня солнечного дня?
— Кто сказал? — волчица ухмыльнулась. — Солнечный день — это не только жар и пламя. Это еще и жизнь.
На наплечник Хелены сел феникс, заставив собравшихся разумных напрячься. Но огненная птица не спешила нападать, более того, ее пылающая форма потухла, явив вместо себя яркую, огненно-красную с рыжим необычную птицу. Встряхнувшись, феникс затянул переливчатую песню, и со всех сторон раздались ответные трели.
— Сегодня погибли многие! — повысив голос, заговорила бело-красная волчица. — По вине нашей, по причине наших ошибок! В угоду нашим желаниям, нашим мечтам. Но ни единая смерть не будет напрасной! Оглянитесь. Посмотрите друг на друга! Общая угроза сплотила вас в единый народ. Пусть сегодняшний день будет всем нам уроком, уроком доверия и ответственности!
— И дружбы! — воскликнула пришедшая в себя Твайлайт, поднимаясь на дрожащие ноги. — Дружбы и прощения! Пусть круг ненависти порвется!
— У тебя несбыточное желание, маленькая фестралка, — хмыкнула Хелена, одним шагом оказываясь рядом с ней. Стоящие позади нее многочисленные жители Эквестрии в едином порыве сначала шагнули назад, а затем сделали два шага вперед.
— Я готова на все, чтобы добиться мира во всем мире!
— Никогда не произноси таких слов, дура! — рявкнула волчица, отчего единорожка втянула голову в плечи. — Действующий так всегда теряет ориентир! Сегодня ради мира во всем мире ты всех хочешь подружить, а завтра уже желаешь убить всех неугодных!
— Мудростей от тебя я не слышала уже тысячи лет, — сказала вставшая рядом с ней Селена.
— Да за вами глаз да глаз нужен!
— Ну, теперь у вас целых две богини и два аликорна, — заметила Кейденс, отчаянно пытающаяся не робеть при виде Хелены. Все еще закованная в золотую броню, она пугала розовую пегаску. Да и волчица все-таки совсем недавно раскидывала ее пони во все стороны, убив множество из них. — Думаю, желание не такое и несбыточное.
— Однажды одна мелкопринцесска сказала умную фразу, — фыркнула богиня, пытаясь убрать за спину лезущую в глаза гриву. — Не боги обжигают горшки. Слышали?!
Выжившие солдаты резко потянулись к оружию, да и остальные втянули головы или вовсе — отшатнулись. Никто откровенно не понимал, что делать, как реагировать, да и в целом, что происходит. Буквально только что Хелену и Селестию не могли задавить целой армией, обученной, опытной, да еще и с Селеной и Луной на передовой, а теперь огромная, закованная в золотую броню волчица читает нотации и изрекает какие-то мудрости. Стоящая в стороне белая аликорн в это время бродила туда-сюда, выпрашивая чего-нибудь пожевать, чем вызывала у окружающих еще больший ступор.
— Мы будем строить мир вместе, хотите вы этого или нет! — рявкнула волчица, срывая с себя шлем и отбрасывая его в сторону. — И от вас всех в первую очередь зависит, каким он будет, понятно?! Я говорю это всем, кто всю эту тысячу лет молился и верил, каждому последователю своему! Услышьте мои слова и сделайте выбор!
— Узнаю свою сестру, — пробормотала Селена, снимая шлем. — Подумать? Подождать? Обдумать слова? Зачем? Можно просто крикнуть погромче, все само собой получится.
— Тебе надо — ты и думай!
— Едрено сено, как ж они до того уживались-то, а? — Эпплджек, до сих пор молчавшая, потерла копытом затылок.
— Никак, — ответила Флаттершай, невозмутимо занимавшаяся своими крыльями.
— Ну, круто теперь, чо, — глубокомысленно изрекла Рэйнбоу Дэш, валяющаяся на молодой травке. — Рар, ты чего такая взъерошенная?
— Ну, знаешь ли, дорогуша! Не каждый день из твоей души начинает орать Солнечная Волчица!
— Дурдом, — констатировала Твайлайт, опускаясь на траву и вытягивая ноги. — Филиал Понивилля на выезде.
— Твайлайт Спаркл, — к фестралке подошла королева Луна, легла рядом. Заробевшие было хранительницы, переглянувшись, подошли поближе.
— Королева?
— Что скажешь?
— Скажу, что я хочу в отпуск, — подумав, ответила единорожка. — Я не брала отпусков со времен начала ученичества. По текущему законодательству, я расчитываю на двести десять дней оплачиваемого отпуска.
— У тебя их в два раза больше из-за переработок, если что, — улыбнулась аликорн, обвела взглядом затаивших дыхание хранителей. — Думаю, ты заслужила время с подругами. Ты молодец, моя маленькая ученица.
— Слышали? Я молодец!.. — Твайлайт подняла правую переднюю ногу вверх. Та ощутимо подрагивала. — Восхваляйте меня.
— Сахарок, ты б такое не трепала перед толпой, — фыркнула Эпплджек, отчего у фестралки округлились глаза и прижались уши. Она обернулась, встретилась взглядом с решительно настроенной толпой и ощутимо погрустнела.
— Хвостец.
Глава 19
Миг заката.
Бесконечно долгий, бесконечно короткий, тянущийся и тянущийся, стремящийся к концу. Время, когда день медленно умирает, отдавая ночи власть над миром, мгновение, в котором каждый может увидеть нечто свое.
Кто-то видит покой после суматошного дня, кто-то наоборот, начало самой живой части цикла. Для кого-то закат символизирует забвение, а кому-то в нем видится начало полного грез сна.
Но никто не равнодушен.
Хелена стояла на вершине Башни Ночи, смотря на полное закатных красок небо, стояла, сцепив руки за спиной. Ее грива так и осталась простой длинной шерстью, и теперь была сплетена в косу и перетянута красной лентой. Хвост лениво покачивался позади, бело-красный, как и вся остальная шкура божественной волчицы.
Она стояла здесь и смотрела, как день медленно гаснет. Как ее время уходит, чтобы дать место Селене и ее темной, прохладной ночи, что даст покой спящим и откроется возможностями для детей тьмы. Смотрела и нехарактерно медленно обдумывала свое существование… Жизнь.
Ей было странно называть происходящее жизнью. Родной мир не давал ей жить, только существовать, исполнять функцию, а после… После было еще хуже. Но здесь, на Эквусе, даже в годы безумия, навеянного изодранной в исступлении сутью, она ЖИЛА. Влияла на мир, и он влиял на нее, но не как то было раньше, против ее воли и желания, нет, абсолютно не так. Она жила, менялась, становилась другой. Даже ее последователи, верующие, что меняли ее, не могли бы того сделать без ее воли. Ей ничего не стоило отсечь влияние смертных на свою суть, остаться той жестокой, пылающей, бескомпромиссной богиней солнечного огня, но она приняла решение иное.