Ещё Нризу очень не нравилось, что индикатор батареи камеры показывает меньше трети заряда, эту проблему тоже следовало решить.
Нриз позвал за собой Таага, сунул камеру в карман и побежал на поиски господина. Он сначала сунулся в лабораторию, затем в библиотеку, а когда не застал Хозяина ни там, ни там, подал запрос Цитадели. Очевидно, что этим следовало заняться с самого начала, так как Хозяин оказался в столовой.
Нризу и самому хотелось есть, но завтрак пришлось оставить на потом — текущие дела не терпели отлагательств. Он потешил себя сладкими фантазиями приёма пищи в компании Хозяина, но быстро вернулся к реальности — тот никогда не позволял есть с ним за одним столом.
Нриз поднялся на лифте, прошёл через галерею и направился в место, где Хозяин чаще всего любил принимать пищу. Как и ожидалось, тот сидел за длинным столом, ел, изящно орудуя столовыми приборами, и задумчиво смотрел сквозь стеклянную стену столовой на грозовые разряды вдали от Цитадели.
Утренний сон почему-то напомнил о прошлой жизни, поэтому Нриз в очередной раз отметил, насколько столовые приборы мира Итшес напоминают земные. Ложки и вилки отличались от земных лишь слегка иной формой, кончик столового ножа был острым и раздваивался, а шархаш — дополнительный столовый аксессуар — представлял собой китайские палочки для еды, только металлические.
Нриз остановился и занялся любимым делом — наблюдением за Хозяином. Тот как раз заканчивал с трапезой: в одной руке держал бокал вина, а в другой сжимал шархаш, и с его помощью ловко подхватил с блюда кусок синеватого сыра.
Он поднёс сыр ко рту, но внезапно остановился и бросил на Нриза недовольный взгляд.
— В чём дело?
Нриз решил начать с самого важного:
— Хозяин, мне сегодня приснился сон!
— Да? Восхитительно! Как я рад, что ты осчастливил меня такой вестью!
— Правда? — обрадовался Нриз.
— Конечно же нет, идиот! Ты не мог подождать, пока я поем?
— Простите! Я не хотел… Не думал, что помешаю!
— Я знаю, что ты не очень умеешь думать. Так что же за сон, который ты посчитал столь важным, что решил испортить мне завтрак?
— Ну, во сне я был… Вернее, не был… Или это был не я? И там были облака! И пустота!
Нриз пытался рассказать о своих впечатлениях, но с ужасом понял, что из того, что происходило во сне, не помнит абсолютно ничего, кроме каких-то отдельных обрывочных образов.
— Я во сне был не я!
— О, это действительно важно! — хмыкнул Хозяин. — Ты — это не ты. А я — это не я. А мой завтрак — это не мой завтрак. И облака — не облака. И пустота, как у тебя в голове.
— Хозяин, мне казалось очень важным, но я почему-то ничего не помню!
Господин глубоко вздохнул, отставил бокал и положил палочки.
— И ты пришёл, чтобы сообщить мне, что что-то не помнишь? Что забыл свой сон, как это делают все люди, просыпаясь? Когда вспомнишь что-то важное, а под «важным» я подразумеваю не твои личные переживания, а что-то касающееся меня или Цитадели — тогда приходи. Ну а сейчас убирайся! А я пока-что попробую спасти свой завтрак.
Нриз, пряча навернувшиеся слёзы, резко развернулся и выбежал из столовой.
Нриз никак не мог понять, что происходит. Всегда идеальная память, способная в мельчайших подробностях воспроизвести толстую книгу с плетениями и четырёхмерными структурами, или удержать в себе композиционные схемы и логику голема Кирутал, на этот раз подвела. Нриз напрягал память, пытаясь вспомнить хоть какие-то подробности этого сна, но чем сильнее он пытался вспоминать, тем яснее понимал, что каким-то непостижимым образом детали всё дальше и дальше ускользали из сознания. Всё происходящее не просто было как в тумане, оно не просто распадалось на разрозненные фрагменты, образы, звуки и ощущения, но и при попытке ухватить в памяти хоть один такой фрагмент — полностью забывалось.
Вот и сейчас Нриз не мог ничего вспомнить, несмотря на то что сразу после пробуждения всё казалось таким важным и значимым. Он прекрасно знал о том, что сны — работа человеческого подсознания, сбрасывание дневной усталости, что забывать сны — в порядке вещей, ведь таким образом мозг очищает сознание от ненужного. Но всё равно у него было ощущение, что он что-то упускает, какую-то жизненно-важную информацию.
Нриз пошёл в библиотеку, чтобы хоть как-то отвлечься, прочесть парочку новых книг и проверить периодику. Но почитать нормально не получилось.
Мысли скользили по кругу, голова болела, поэтому, чтобы отвлечься и хоть как-то развеяться, Нриз решил заняться ещё одной проблемой, не терпящей отлагательств. Он направился в мастерскую.
Видеокамера, которую подарил Хозяин, стремительно разряжалась. И если у неё не останется заряда, она превратится в кусок пластика, стекла и металла. Что, разумеется, никак не уменьшит значимость подарка, но тогда вместо практической, пусть и ограниченной пользы, останется только символическое значение.
Мастерская встретила привычными белыми стенами, маленькими искорками, вспыхивающими в рабочем пространстве стационарного сканера, и неподвижной громадиной рамы фабрикатора.
Немного колеблясь, он достал видеокамеру и засунул её в сканер. Понимая, что переживает из-за ерунды, что никакого конфликта земной техники и здешней магии быть не может, что камера всё равно продолжит работать, он всё равно медлил, перед тем как послать сканеру управляющий сигнал.
Тааг-18 неподвижно стоял рядом, не двигаясь и не шевелясь. Нризу в который раз показалось, что в кристаллах сенсоров мелькнуло осуждение.
— Ты прав, Тааг! — согласился Нриз. — Разумеется, всё будет в порядке.
Он поднял руку, шевельнул пальцами, сплетая через перчатку командные сигналы, вызвал пару экранов и запустил процесс сканирования.
Разгорелись кристаллы эффекторов, осветив лабораторию призрачным зеленоватым светом, вновь невидимая плоскость элир пробежалась по зависшей в воздухе камере в нескольких направлениях. Не успел Нриз опомниться, как раздался приятный музыкальный аккорд, а на экране появилась схема полная схема отсканированного прибора.
Нриз уставился на телефон, как корова на новую дверь. Он никогда не был радиолюбителем, но имел кое-какое представление об разных транзисторах, микросхемах и катушках индуктивности. Камера изнутри состояла из нескольких совсем крошечных микросхем, печатных плат с многослойными дорожками, россыпи микроскопических элементов и большого квадратного пакета, похожего на батарею. Пользуясь тем, что видит структуру, он решил определить, какой тип кассет используется для записи фото и видео. Увы, ничего похожего на кассетоприёмник он не заметил. Наиболее похожим на искомое оказался только маленький выдвижной лоток. Но когда Нриз отдал приказ Таагу этот лоток открыть, внутри оказалась ещё одна микросхема, имеющая форму тонкого прямоугольника со скошенным углом. Нриз не смог понять его назначения, но к записи видео он уж точно отношения не имел.
Он понимал, что, потратив время, здоровье и огромное количество умственных усилий, используя артефакты и оборудование Хозяина, в итоге сможет разобраться. Отследить все электрические сигналы, понять, что и как работает, какой элемент и какая микросхема за что отвечает. Может даже как-то придумает, чем заменить эту дурацкую кассету.
Но душа к фототехнике у него никогда не лежала. Нриз обожал компьютеры, когда-то даже всерьёз задумывался над тем, чтобы откладывать деньги на покупку Apple Lisa. Если бы Хозяин подарил компьютер, он приложил бы любые усилия, чтобы постигнуть его суть. Ну а ради просто красивой картинки и возможности сделать парочку удачных кадров, не было смысла и стараться. В конце концов, если ему захочется сделать фотографию, то в его распоряжении есть гораздо более совершенные артефакты Цитадели.
Для простого обеспечения питания камеры, разбираться в её устройстве и не требовалось. Нриз на мгновение задумался: не произвести ли в фабрикаторе полную копию, которую поместить в стазис, чтобы потом, по мере разряда батарей, создавать новые и новые копии? Но после недолгих размышлений отбросил эту затею, посчитав глупой. Делать копию подарка Хозяина было бы кощунством. Ведь сама подделка, насколько бы она ни была совершенной, осквернит своим существованием оригинал. Подарок станет неуникальным, превратится в один из многих. А такое просто недопустимо!
Нриз подумал насчёт того, чтобы просто создать и поместить в стазис запас батарей, чтобы менять только их. Эта мысль показалась вполне заманчивой. Но существовала ещё одна проблема. Создатели камеры почему-то не предусмотрели замену этой самой батареи, они утопили её в глубины корпуса. И если один-два раза разобрать камеру не представляло проблем, то делать это десятки раз было чревато поломкой хрупких пластиковых защёлок. Так что вопрос электричества следовало решить кардинально.
Нриз не знал, какой ток должна поставлять батарея и как перевести земные величины в здешние. Но все эти вольты и амперы в мире Итшес не имели никакого значения, технические детали оказались и не нужны. Он просто замерил силу и параметры потока электронов на контактах, просчитал простую схему преобразования, вызвал складской каталог и заказал самый миниатюрный и маломощный приёмник элир. К этому приёмнику он на скорую руку соорудил обвязку — контур преобразования элир в электричество и контур адаптации этого электричества к требуемым параметрам, плюс гибкий провод с разъёмом, таким же, как у оригинальной батареи. Проверив и перепроверив, как работает слепленная на скорую руку конструкция, Нриз отдал фабрикатору команду на производство.
Ничего заказывать со склада не понадобилось — слишком простым и даже примитивным являлось задание. Вспыхнули несколько раз искры молекулярного синтеза и через пару мгновений произведённый прибор завис в воздухе посреди куба рабочей камеры. Нриз схватил полученный результат и покрутил перед глазами. Маленький плоский кристалл, размером с ноготь, из которого торчал тонкий проводок с разъёмом. Ничего интересного.