– Отдала. Но Саша дублировал все на домашнем компьютере. А он сейчас у меня.
– Хочешь, я тебе помогу?
– Пока не надо.
– Позвони, если возникнут гипотезы.
– Обязательно.
Данила положил телефон на стол, сжал голову двумя руками, отпустил.
– Что там?
От любопытства Уля переступала ногами, и это раздражало. Он прикрыл глаза.
Он не предполагал, что Уля когда-нибудь начнет его раздражать.
– Убили Сашину медсестру.
– О господи! – Она о чем-то подумала, покусала губы, вздохнула. – Будешь звонить Маше?
– Потом.
Сейчас ему хотелось только одного, чтобы от него все отстали. И Уля тоже.
27 февраля, понедельник
Накануне Федор, как обычно за последние дни, позвонил Лизе, предложил помощь. Выглядело все это глупо, и от помощи Лиза отказалась. Чем, черт возьми, он мог ей помочь? Сашку вернуть невозможно, а ничего другого ей не нужно.
Известие, что убили Сашину медсестру, Федор воспринял не то чтобы совсем равнодушно, но и без особого душевного потрясения. Девчонка была чужой, он ее даже не видел ни разу, а Федору хватало волнений за близких.
И больше всего за Лизу.
Лизу ему было жалко так, что подкатывал комок к горлу. Раньше он думал, что это образное выражение, а теперь понял, что комок у горла – вещь вполне реальная.
Раньше была надежда, что целью убийцы был Кирилл, а теперь стало ясно: Кирилл – случайная жертва. А из этого следовало, что Лиза тоже может оказаться на примете у убийцы. Сашка с женой откровенничал, Лиза почти ежедневно приезжала к нему в кабинет, и если убийца убирает свидетелей…
Что делать в таком случае, Федор не представлял. Не отпускать от себя Лизу ни на шаг? Но она едва ли согласится, да и технически это сложно, не может же он превратиться в добровольного охранника на неизвестно какой период. Ему надо на что-то жить, он не может не работать.
Нужно найти убийцу.
Федор сунул пропуск в турникет, поздоровался с охранником, поднялся к себе в офис, включил компьютер. И понял, что работать не может.
Он не видел брата одного много лет, тот всегда был с Лизой. Сначала Лиза была подругой, потом женой. Один Саша не появлялся даже на семейных сборищах. Родителям это не нравилось, особенно когда Саша еще в школе учился. «Я ее не приглашала», – чеканила мама, когда гости уходили. Федор тогда Сашку жалел, накрепко связать себя девчонкой ему, мальчишке, казалось довольно обременительным.
Федор выключил компьютер и спустился вниз, к машине. По правилам хорошего тона перед визитом следует звонить, но он звонить не стал, быстро доехал до Лизиного дома и поднялся в квартиру.
Лиза открыла не сразу, и он так обрадовался, когда дверь наконец распахнулась, что неожиданно для себя схватил Лизу в охапку и несколько секунд постоял, покачиваясь.
– Ты что? – равнодушно удивилась она, освобождаясь из его объятия.
– Я за тебя боюсь, – признался Федор.
Она была со спутанными волосами, и от этого выглядела еще более жалкой. Раньше он думал, что выражение «сжимается сердце» образное, а теперь понял, что и это выражение вполне реальное.
– За меня больше нечего бояться, – усмехнулась Лиза. – Самое страшное, что могло со мной случиться, уже случилось.
– Я тебя разбудил?
– Нет. – Она повернулась, прошла в комнату, села за стол к открытому ноутбуку, задумалась. – Коньяк появился дня за три до… Во вторник или в среду.
– Смотришь списки Сашкиных больных? – догадался Федор, раздеваясь. – Кого он принимал в те дни?
– Да.
– Коньяк могли принести и без записи. Знаешь, как это бывает – заглянул в кабинет, отдал коньяк и вышел.
– Знаю. Варя могла бы помочь, но…
– Лиза, так мы ничего не добьемся. – Федор подвинул стул, сел рядом. – Этот список менты в первую очередь должны отработать. Ты им говорила, что бутылка появилась в начале недели?
– Говорила. И парню, который Варино дело ведет, сказала. Он собирался с дачной полицией связаться.
– Конечно, они объединят эти дела. Ясно, что убийства связаны. Послушай, Лиза, давай верить, что убийцу найдут. Ты лучше вспомни, случалось ли что-то необычное накануне? Странное?
– Не было, – сразу сказала она. – Самым необычным и странным было то, что у нас будет ребенок. У меня будет, – поправилась Лиза.
Федор чуть не ляпнул «поздравляю», вовремя сдержался.
– Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
– Знаю. Спасибо. – Она откинулась в кресле, заложив руки за голову. – Знаешь, где-то пару месяцев назад Саша ужасно злился. Одна больная решила ему завещать квартиру. Он отказался, конечно. Обругал ее по-всякому, разговор при мне был.
– И… что?
– Ничего, – пожала Лиза плечами. – Больше Саша об этом не говорил. Кажется, тетку звали Надежда, но точно не помню. Фамилии-отчества тем более не помню. У него среди больных Надежд несколько.
– Знаешь что? – задумался Федор. – Дай-ка я перепишу базу.
Лиза послушно подвинулась вместе с креслом, выдвинула ящик стола, нашарила флешку.
База данных едва ли могла сказать что-то Федору, но Лизе хотелось хоть какой-то помощи.
По объему в мегабайтах база оказалась крошечной, можно письмом переслать, но Федор вставил флешку в компьютер.
Зазвонил сотовый, он, чертыхнувшись, ответил. Звонили с работы. Действительно срочно требовалось его присутствие, он вяло сопротивлялся.
– Поезжай, Федор, – вздохнула Лиза, когда он сунул телефон в карман. – Поезжай, никому не нужно, чтобы ты здесь сидел.
Это нужно ему.
Но поехать на работу было необходимо.
Снова зазвонил телефон, на этот раз Лизин. Пока она искала его в сумке, тихая музыка усилилась, сменилась громкой.
– Да, – говорила Лиза. – Да…
У позвонившего что-то случилось, это Федор понял сразу.
– Умерла Варина мама. – Лиза бросила телефон на диван, постояла. – Я сейчас поеду к ее соседке.
– Ты знаешь соседку медсестры? – удивился Федор.
– Познакомилась.
– Я тебя отвезу.
– Давай, – согласилась она.
По дороге Лиза рассказывала, что соседка Людмила позвонила в больницу, и ей сообщили печальную новость. Она одна с ребенком, ей надо помочь.
Лиза напомнила себя прежнюю, и необъяснимая, недостойная, бабья тревога, мучившая с утра, отступила. Федор не знал, что было бы лучше, если бы тревога не отступала.
День выдался хлопотный. Один из мастеров, которому Данила абсолютно доверял, должен был на несколько дней уехать из Москвы, а равноценной замены не было. И не отпускать парня нельзя, он – белорус по гражданству, получил долгожданный вид на жительство, и оформлять документы требовалось срочно.
– Я вернусь послезавтра, – заверял мастер, но Данила ему не верил. Не верил не потому, что парень намеренно его обманывал, а потому что лучше других знал, как тянется бумажная волокита. То одной тетки, от которой требуется какая-нибудь закорючка, на месте не окажется, то другой, то полноценный будний день в государственной конторе сделают не приемным, то еще что-нибудь не задастся.
Документы в Москве оформить проблема, а в провинции тем более. Ехать мастеру предстояло куда-то под Вологду, к родственникам жены.
– Оформишь и приезжай, – решил Данила. – Не срывайся, лучше сразу все сделай, а то потом намучаешься ездить, только дольше выйдет.
Парень вернется, как только сможет, Данила не сомневался. Во-первых, потому что деньги ему очень нужны, а деньги напрямую зависели от работы фирмы. А во-вторых, Даниле – во всяком случае, он старался так думать – удалось создать то редкое, что почти не встречается в многострадальном российском бизнесе – команду.
Данила здорово обжегся когда-то. Когда-то он считал себя членом команды, а оказалось, что команды никакой не было, а было только воровство и самодурство.
Он тогда о своей фирме еще не думал. Тогда его вполне устраивало положение наемного спеца.
Жизнь изменилась сразу, в одночасье. То есть изменилась не жизнь, изменилось его отношение к жизни. Впрочем, жизнь изменилась тоже.
В тот день они сдали новый объект. Ремонт восстановленного здания был выполнен отлично, и в том, что все документы будут подписаны, Данила не сомневался. Он лично проверял все поступаемые на объект материалы, ругался с поставщиками, требовал замены, если замена была необходима, и добивался своего. При этом ему даже удалось заметно сэкономить первоначально выделенные деньги, чему директор фирмы искренне изумлялся.
Директор Даниле нравился. То есть нравился до того памятного вечера. Директор был исключительно вежлив, знал и помнил всех прорабов, при встрече радовался подчиненным, как родным, и вызывал у всех без исключения огромное уважение.
Вообще-то, Данила знал, что положение у фирмы шаткое, конкуренты наступали на пятки, а экономический кризис ставил заметные преграды. Слухи о сокращении в фирме то затихали, то обретали новую силу, но Данила к ним не прислушивался. Знал, что работает не хуже, а лучше остальных, и верил, что его уволят в последнюю очередь. Дурак был.
В тот день Данила приехал в контору, сияя от счастья. Сданный объект был важным, и Данила чувствовал себя победителем. Он даже не сразу понял, что говорит ему начальство.
– Ты понимаешь, Данилка, – жалобно смотрел на него директор. – Я ничего не могу сделать. Ничего. Я человек подневольный. Мне приказали сократить прорабов, и все! Хоть голову разбей! Ты молодой, перспективный, ты работу найдешь. Или знаешь что, приходи через месячишко, я тебя снова приму, обещаю! За месяц все устаканится, и я тебя втихую назад возьму…
Данила ехал из конторы в метро, машины у него тогда еще не было, стоял в углу вагона и в голове стучало – надеяться надо на себя. Надеяться надо только на себя.
Ему казалось тогда, что жизнь кончилась, хотя ничего особо страшного не случилось. Без работы он действительно не остался бы, отец давно предлагал устроить его через знакомых в какую-нибудь проектную контору. Будет сидеть себе в чистом костюме за компом, а не таскаться по грязи с работягами.