– Лиза. – Он прижал телефон плечом и снова закурил. Надо бросать, здоровья это не прибавляет. – Ты не можешь позвонить Безруковой? У меня комп Кирилла, там есть кое-что для нее.
– Могу. – Он не сомневался, что Лиза ответит именно так. Он не помнил, чтобы она кому-нибудь отказывала хоть в чем-то.
Уля сейчас немедленно принялась бы выяснять, почему он сам не в состоянии позвонить.
– Скажи, пусть меня наберет, ладно? – В трубке послышался еще один женский голос, и Данила спросил: – Ты дома сейчас?
– Дома. У меня Ника.
– Если тебе что нужно, ты скажи.
– Спасибо, Данила.
Он загасил сигарету, вернулся к компу, еще раз тщательно проверил, что о нем в компьютере информации не осталось.
Все. Пусть забирает кто угодно, хоть Безрукова, хоть менты. Опять возникло желание удалить снимки с Никой, но он опять этого не сделал, захлопнул крышку и наконец-то почувствовал, что без жены стало скучно.
Прошелся по квартире и лег на диван, закинув руки за голову.
Безрукова относилась к нему как к дурачку.
– А ты уроки сделал, Данила? – ласково спрашивала она, когда Данила выходил вечером во двор. Они тогда тусовались то у Сашки во дворе, то у самого Данилы.
Занимался Данила действительно много. «Учись, – убеждали родители. – От этого зависит твое будущее».
Он тогда в эту глупость верил. Теперь-то точно знал, что будущее зависит только от одного – от того, кто твои родители. Если у родителей есть власть и деньги, власть и деньги будут и у детей. Даже если у детей мозгов хватает только на то, чтобы гонять на крутом байке по тротуару.
– Кончай! – одергивал подругу Кирилл, усмехаясь, отчего Данила начинал выглядеть еще более глупо.
Почему-то Сашку парочка никогда не задирала.
Особенно Безрукова доставала Данилу из-за собак. Сейчас в городе бездомных собак не стало, а тогда на огороженной забором с колючей проволокой промзоне, располагающейся недалеко от их домов, жила целая стая. Когда-то промзона принадлежала благополучно скончавшемуся еще в девяностые НИИ, а теперь там вовсю шла стройка. Жители, ясное дело, стройку не приветствовали, бунтовали, стояли с плакатиками, но два новых дома росли, несмотря на сопротивление общественности.
Стая была средней, постоянно в ней присутствовали всего четыре пса, но иногда животных собиралось до десяти. Откуда брались остальные и куда исчезали, известно было только господу богу.
На собак Данила внимания не обращал до того момента, когда там не появилась сучка с перебитой лапой. Сучка была в два раза мельче остальных, бежала, спотыкаясь, за стаей на трех лапах, не рискуя подойти совсем близко. Такой острой жалости, как к той собаке, Данила не испытывал ни к кому.
Вот и получилось, что он стал приходить к ограде промзоны, приносить для нее сосиски или колбасу, а собака ждала его, бежала навстречу и пыталась лизнуть. Данила садился на траву и терпеливо ждал, когда его подопечная съест благотворительный обед.
Безрукова насмехалась, но Даниле было наплевать.
В двери заскрежетал ключ. Данила вскочил, бросился в прихожую, обнял Улю.
– Ну как, понравился спектакль?
– Очень! – засмеялась Уля.
– Здорово! – обрадовался Данила.
В прошлый раз жена очередной спектакль ругала и сокрушалась, что дала подружке себя уговорить. «Конец затянут, – морщилась Уля. – Кресла неудобные, у меня затекли ноги. И голова разболелась». Даниле было очень ее жаль.
– Представляешь, молодые мужики играли старых бабок! Мне ужасно понравилось!
– Давай ужинать. – Он помог Уле снять шубку, повесил на вешалку.
Это счастье, что у него есть Уля. У него есть жена, семья, и его долг сделать все, чтобы его семья ни в чем не нуждалась.
Чего бы это ни стоило.
28 февраля, вторник
Снилось что-то хорошее – Саша, лето, заросшая травой дорожка. Лизе хотелось туда, к Саше, но нудный телефонный звонок вырвал из прекрасного сна. Лиза вытерла рукой подступившие слезы, медленно пошла к телефону.
Звонила мама. Лиза заверила, что с ней все в порядке, пообещала на днях обязательно заехать.
Потом позвонил Федор, и Лиза опять заверила, что все нормально.
Попробовала опять заснуть, положив переносную трубку на тумбочку рядом с кроватью, но заснуть не получилось, и она просто полежала, глядя в потолок.
Трубка зазвонила снова, Лиза, подложив вторую, Сашину, подушку под голову, ответила.
– Извините, – произнес незнакомый мужской голос. – Что-то я Александру Павловичу дозвониться не могу…
Голос был не молодой и не старый. Обычный.
– Александр Павлович погиб, – сказала Лиза.
– Что?! – ахнули в трубке. – Когда?
– Восемнадцатого. В субботу.
– Боже мой! – Нет, пожалуй, мужчине не меньше пятидесяти. – Боже мой! Я только недавно его видел!
Домашний номер Саша больным, как правило, не давал. Звонили либо в кабинет, либо на мобильный.
– А вы?..
– Я к нему жену привозил, – правильно понял мужчина. – Во вторник, четырнадцатого. Боже мой! Как же это вышло?
– Извините, мне тяжело об этом говорить. – Лиза быстро выбралась из постели, включила компьютер, открыла базу данных.
– Это вы меня извините.
– Фамилия вашей жены Иваницкая?
Во вторник четырнадцатого у Саши было двое больных вечером – Иваницкая и Белозерцева. И до этого троих он навестил на дому.
– Иваницкая, да. Мы в тот день рано приехали, кабинет еще заперт был. Пришлось в машине подождать. Потом Александр Павлович подъехал, и мы вместе поднялись. Господи, кто бы мог подумать! Он был такой веселый, коньяк нес.
– Что? – замерла Лиза. – Коньяк?
– Ну да. Я еще подумал, что тоже надо было ему коньяк подарить, а я не догадался. Хороший человек был Александр Павлович. И врач хороший, редкий. Мы у него лет пять лечились.
Человеку, который лечился у него пять лет, Саша мог дать домашний номер.
– Сил вам!
– Спасибо.
Лиза поднялась, подошла к окну. Она сразу ясно вспомнила тот день, вторник четырнадцатого. Накануне у Саши забарахлила машина. В моторе что-то стучало, и Саша позвонил знакомому автослесарю. Лиза предлагала мужу взять ее машину – без машины Саше нельзя, ему приходится много ездить по Москве к больным, но муж попросил Данилу. У Данилы несколько служебных машин, фирме приходится возить стройматериалы.
Точно, так и было. Утром Саша поехал к Даниле в офис, взял машину, а вечером вернул, потому что во второй половине дня автослесарь пригнал исправную Сашину.
А вечером Саша принес тот коньяк. Лиза разговаривала по телефону с подругой и вертела в руках бутылку. У подруги муж начал пропадать где-то по вечерам, и Лиза ее жалела.
Тот день у Лизы был тяжелый, она сопровождала группу австрийцев, встречала их в аэропорту, размещала в гостинице, потом возила на презентации какого-то оборудования, для чего, собственно, австрийцы сюда и явились. В оборудовании Лиза почти ничего не понимала и очень боялась ошибиться в чем-нибудь важном. Обошлось, австрийцы разговаривали с нашими инженерами по-английски и прекрасно друг друга понимали.
Она пришла домой поздно, Саша уже успел вернуть машину Даниле и даже ждал ее с ужином.
Лиза наклонилась к Сашиному портрету, вгляделась в глаза мужа.
Саша посмотрел на нее ободряюще.
Позвонить Даниле хотелось немедленно, но она достала телефон и сначала набрала Машу Безрукову. Кажется, Лиза ее разбудила, голос у давней подруги был недовольный.
– Извини, Маш, – сказала Лиза. – Данила Оборин хочет передать тебе ноутбук Кирилла.
– Оборин? – словно не могла вспомнить, кто это такой, удивилась Безрукова. Видно, вспомнила, потому что сразу спросила: – Зачем?
– Не знаю, – сказала Лиза.
– Ну… Глупость какая-то.
Безрукова знала, что Саша и Кирилл погибли, кто-то из школьных Лизиных подруг говорил ей, что Безруковой звонили, но на Сашиных похоронах Лиза ее не видела. На похоронах Кирилла тоже.
– Если хочешь, я дам тебе его телефон.
– Не надо, – недовольно отказалась Безрукова. – Возьми комп себе, а мы с тобой как-нибудь встретимся.
– Ладно.
– А что там, в компьютере?
– Не знаю.
– Наверное, детские фотки, – вздохнула Маша. – Лизочка, мои соболезнования!
– Спасибо.
Лиза набрала Данилу, он не ответил. Перезвонил сам минут через десять, Лиза как раз успела сварить кофе. Саша кофе не любил и никогда не пил, зато пил зеленый чай, который Лиза терпеть не могла. Красивая китайская жестяная банка с чаем продолжала стоять на полке. Лиза никогда ее не выбросит.
– Данила, я разговаривала с Безруковой, – доложила Лиза. – Отдай компьютер мне, я ей передам.
– Что?! – ахнул Данила, он даже задохнулся от возмущения. – Ты девочка на посылках?! Она не может задницу оторвать, тебя посылает? Тебе сейчас только чужие поручения выполнять, это точно!
– Да ладно тебе, – прервала Лиза. – Мне не трудно. Я же пока не работаю.
Ей даже лучше куда-то ехать и что-то делать, чем тупо сидеть одной. Впрочем, у нее есть занятие – искать убийцу. Она найдет. В полной темноте уже забрезжил слабый огонек.
– Ей тоже не трудно! – отрезал Данила. Его всегда было сложно вывести из себя, он редко злился, но, разозлившись, делался неуправляемым. Лиза читала, что таким характером обладают слоны. – Нужен ей комп, пусть мне звонит! Все!
– Данила…
– Да? – Он еще злился, но хотя бы перестал орать.
– Вспомни, когда Саша брал у тебя машину, у него был коньяк?
– Не знаю. – Он ответил не сразу. Видно не мог сразу переключиться от разговора о Безруковой. – Я его не видел. Утром у меня совещание было, я ключи секретарше оставил. Саша ко мне даже не заглянул. А вечером я в контору поздно вернулся, он уже успел машину пригнать и ключи опять секретарше отдал.
– Понятно.
– А что?
– Один больной видел, как Саша в тот день пришел в кабинет с коньяком. Прямо с вызовов.
– Ты думаешь, это та самая бутылка? – осторожно спросил Данила.
– Уверена. В кабинете коньяка не было, дома тоже другой бутылки нет.