До дома Сени он доехал всего за двадцать минут и серебристый «Шевроле» нашел почти сразу. Вернее, нашла Ника, она сразу заметила, что он разглядывает номера припаркованных машин.
– Племянник Сеня, – покивал Федор, посмотрел на панельную девятиэтажку и потянул Нику за руку. – Пойдем.
Нужный подъезд был рядом. Федор звонил в домофон минут десять, но ему так и не ответили. Потом он долго звонил Сене по телефону, но ему тоже не отвечали.
Из подъезда вышла женщина лет сорока с ротвейлером на поводке, и Федор с Никой вошли внутрь. Ротвейлер был старый, толстый, шел, переваливаясь, и Нике стало его жалко.
В квартиру они звонили уже не так долго, понимая, что никто не откроет. Федор даже подергал ручку двери, дверь, как и полагалось, оказалась запертой.
– Пойдем, – позвала Ника. – Отвези меня.
Федор кивнул, вызвал лифт. До ее дома ехали молча, и только у самого подъезда Ника не удержалась, попросила:
– Позвони, если что-нибудь узнаешь.
– Обязательно, – пообещал он и сразу тронул машину.
Ника посмотрела машине вслед и побрела к подъезду. Дома, едва раздевшись, набрала свекровь. Дозвонилась только со второй попытки.
– Я вас не разбудила? – забеспокоилась Ника.
– Я по ночам не сплю, днем тем более, – отрезала свекровь. – Как твои дела, Ника?
– Ничего. Спасибо. Елена Сергеевна, завтра похороны Лизы.
– Я знаю. Мне звонил Данила. Слава богу, он меня не забывает.
Это был мягкий упрек. Получалось, что Ника Елену Сергеевну забывает.
– Вы пойдете?
– Я не настолько близко ее знала. Господи, ты даже не представляешь, в каком я состоянии!..
Ника попрощалась, положила трубку. Она не сомневалась, что именно так и будет, но почему-то стало неприятно, зябко.
Елена Сергеевна знала Лизу с самого детства, и ее не ужаснула Лизина смерть.
Елену надо жалеть, утверждала мама.
Ника жалела, но не понимала.
Оставшуюся часть дня занять было нечем. Ника запустила стиральную машину, включила пылесос, прошлась с ним по квартире и сквозь шум еле услышала телефонный звонок. Звонила Ася, позвала в кафе. Ника отказалась, рассказала про завтрашние похороны.
Потом она весь вечер прислушивалась к телефону, но никто больше ей не позвонил.
5 марта, воскресенье
К моргу Федор подошел одним из первых. Рядом стояла только группка женщин, как он понял из разговоров, женщины были с Лизиной работы.
Вчерашняя оттепель сменилась холодным ветром, редкая снежная крупа била в глаза. Женщины ёжились на ветру, Федор тоже.
Подходили еще какие-то люди, примыкали к Лизиным коллегам, становились поодаль в собственные группки.
Ники не было.
Он достал телефон, в который раз позвонил Сене, Сеня не ответил.
Подъехало такси, из машины вышла Татьяна, помогла выбраться женщине с черным шарфом на голове. Следом выбрался пожилой мужчина, обнял женщину.
Родители.
Татьяна чуть отстала от родителей, Федор оказался рядом, тронул за рукав. Это было вместо здравствуйте.
Она посмотрела на него почему-то с благодарностью, и потом Федор от нее почти не отходил. Не специально, просто так получалось.
Ника появилась одной из последних, за пару минут до того, как женщина в черном костюме открыла двери морга. Ника одиноко стояла с букетом темных роз, и Федору вдруг стало спокойно от ее появления. Насколько вообще может быть спокойно у дверей морга.
Наверное, он все-таки втайне допускал, что ее тоже могут найти мертвой.
Он бы подошел к Нике, не потому что ему очень этого хотелось, а просто потому что они единственные были здесь совершенно чужими, но Татьяна все время искала его глазами, и он оставался рядом с ней.
Лизина сестра даже на поминках усадила его рядом. Впрочем, на поминках Ники уже не было.
– Таня, что стоит в заключении о смерти? – выбрав момент, тихо спросил Федор.
Она ответила так же тихо, шепотом. Лиза умерла от того же снотворного, что и Саша. Федор в этом не сомневался.
– Ей сейчас хорошо, как ты думаешь? – прошептала она через несколько минут.
– Да, – кивнул неверующий Федор.
Лизе было плохо без Саши.
– Ей бы еще жить и жить!
– Она прожила счастливую жизнь, – не согласился Федор. – Короткую, но счастливую.
– Да что она видела-то в этой жизни? Только училась да работала.
– Лиза была счастливой, – уперся он.
– В жизни ничего не угадаешь. – Татьяна потянулась к рюмке, выпила без тоста. – Мы были против ее замужества. Я вот замуж вышла, как положено, когда институт окончила. И детей у меня двое, а счастья нет. Я своего бездельника в прошлом году выгнала.
– Таня, давай встретимся на днях. Хочу в похоронах деньгами поучаствовать. Хотя бы тысяч двести тебе передам, – прикинул Федор и пожалел, что не догадался заранее снять наличные.
– Не надо, – отмахнулась она. – Мы обошлись.
– Деньги я тебе передам! – поморщился он, подумал и посоветовал: – Обязательно сходи к нотариусу. Вам нужно оформить квартиру на себя.
– Но это не наша квартира! – удивилась Татьяна. – Это квартира Сашиных родителей.
– Теперь ваша. Наша семья не имеет к ней никакого отношения. Тетя Вера купила ее сама, это не наследие предков. Сходи к нотариусу, не тяни. У тебя двое детей, тебе их поднимать надо.
Слышала бы этот разговор Настя! Решила бы, что они оба притворяются, и Татьяна, и Федор.
Странно, что он так долго казался себе счастливым с Настей. Сейчас, пожалуй, он не смог бы ее даже обнять. Сейчас Настя казалась не только чужой, но и просто неприятной.
Он бы не поверил, что любовь может пройти в одно мгновение.
Домой Федор попал уже вечером. Опять позвонил Сене, послушал гудки и набрал Надежду Ивановну. К телефону подошла домработница, и Федор быстро сказал:
– Ира, позвоните мне, как только сможете! Это очень важно.
Вызывать ее на улицу не рискнул, Ирина хозяйка отличалась большой проницательностью, незачем волновать старушку раньше времени.
Ира перезвонила только часа через полтора, судя по шуму в трубке и ее сбивчивому дыханию, она шла по улице.
– Я второй день звоню Сене и не могу дозвониться. Вы не знаете, где он может быть?
– Ездит иногда к друзьям на дачу, – сразу ответила женщина. – Сеня не любит, когда его дергают в выходные.
– Он предупреждал, что уедет в эти выходные?
– Нет, но это ничего не значит. У нас правило в выходные ему не звонить.
– Ира, а теперь подумайте и скажите мне, у него с Варей было… Он дружил с Варей?
Она не спросила, кто такая Варя. Она знала.
– Сеня о сердечных делах никому не докладывал, – осторожно сказала Ира. Чувствовалось, что Сеня ей дорог, она была к нему привязана. У Федора парень особой симпатии не вызывал.
– Ира!
– Я видела их однажды, – неохотно призналась она. Понимала, что лучше говорить правду, неприятности у парня могли появиться огромные. – Я приехала к Александру Павловичу за рецептом для Надежды Ивановны, подходила к кабинету и видела, что Варя садилась к Сене в машину. Они меня не заметили, машина поехала в другую сторону. Я ему даже хотела сказать, чтобы не приставал к девочке.
– Почему? – не понял Федор. – Варя молодая, незамужняя.
– Ему нужна девушка его круга!
Федор не стал спорить. Вообще-то, Варе ничто не мешало окончить институт и стать преуспевающим врачом. Интересно, тогда бы она оказалась достойной Сени?
Едва ли, врачи у нас относятся к беднейшим слоям населения и за редким исключением уважения не вызывают.
Исключением был Саша.
– У меня еще одна просьба. Пришлите мне, пожалуйста, фотографию Сени. Любую. У вас есть? – Она давно работает в этой семье, фотки должны быть.
– Зачем? – напряглась Ира.
Вообще-то, обойтись можно было и без фотографии, и так ясно, что маленький Вася видел, как Варю провожал родственник Надежды Ивановны. Едва ли кто-то другой брал его машину.
– Нужно! Да, и еще. У него серебристый «Шевроле»? – Федор назвал номер.
– Да, – неохотно подтвердила домработница. – Послушайте…
– Ира, я не сделаю ему ничего плохого. Мне просто нужно разобраться. Я потом все вам расскажу.
– Сеня не имеет отношения к убийствам!
– Я тоже в этом уверен, – успокоил Федор. – Кстати, за каким рецептом вы приходили?
Она ответила, Федор попрощался.
Доступ к медицинскому препарату, который отпускается строго по рецептам, у юного честолюбивого Сени был. Это снотворное выписывали его тетке. А если называть родство правильно, двоюродной бабушке.
Неожиданно Федор поймал себя на мысли, что ему хочется позвонить Нике. Просто так позвонить и услышать ее голос. Ему стало пусто, когда на поминках он ее не увидел. Впрочем, это можно объяснить выпитым.
Повод для звонка был, рассказать про племянника Сеню, но поводом Федор не воспользовался, посмотрел электронную почту и потушил свет.
На этих похоронах знакомых не было совсем, не считая Федора, но Федор Нику едва заметил. Ника стояла между двумя группками, прижимала к себе колючие розы и незаметно оказалась рядом с такой же одинокой женщиной. Женщине было лет пятьдесят, а может, больше, она держала в руках похожие розы и изредка вытирала слезы.
А Ника заплакать не смогла, и никто не знал, что сейчас хоронят ее очень близкого человека. Вернее, человека, который мог стать очень близким, но не успел.
– Вы учились с Лизой? – тихо спросила у Ники женщина.
– Нет, – покачала головой Ника. – Мой муж дружил с Сашей.
– А я Сашеньку всю жизнь знала, – женщина опять вытерла слезы. – Я соседка. Он на моих глазах рос. Такой хороший мальчик был.
– Хороший, – согласилась Ника. – И Лиза очень хорошая. Была.
– Какая несчастная семья! Верочка, Сашина мама, чудесная была женщина, а угасла, сына не вырастила.
– У Саши все хорошо сложилось.
– Хорошо. – Женщина постаралась отвернуться от ветра, Ника тоже. – Только умирать в тридцать лет плохо.
Потом они так и держались вместе, Ника и женщина-соседка. Положили на мертвую Лизу розы, тронули рукой гроб и после окончания траурной процедуры медленно пошли к метро.