– Привет! – сказал Данила, подвигая себе стул. – Извините, опоздал. Пробки.
– Ничего страшного, – грустно улыбнулась Безрукова.
– Ничего, – кивнул Афанасьев.
Оказывается, заказ они уже сделали. Данила заказал мясо и взял принесенную официантом булочку. Есть хотелось сильно.
– Образцы я у Маши взял, – доложил Афанасьев. – Будет готово, позвоню. Это займет дня три-четыре.
– Про «Фармлит» ничего не узнал? – поинтересовался Данила.
– Пока нет.
– Сережа, – Безрукова тронула Афанасьева за руку. – Я в очень трудном положении. Помоги нам.
Афанасьев обеими руками взял тонкие пальцы, поцеловал. Наверное, это означало, что он сделает все, что в его силах. Смотрел он при этом на Безрукову с веселым недоумением, ситуация его забавляла. Он не дурак, Сергей Афанасьев, которого Кирилл обошел на карьерной лестнице.
Кирилл едва ли был умнее. Впрочем, Данила давно уже знал, что вверх поднимаются не самые умные, а самые пронырливые.
Афанасьев расплатился, поднялся первым.
– Я его вспомнила, – сказала Безрукова, глядя Афанасьеву вслед. – Видела когда-то у Кирилла.
Данила молча дожевал мясо.
– Счастливое было время.
– А сейчас ты несчастна? – Зря он к ней цепляется. Просто когда-то Безрукова ему очень не нравилась.
– Не знаю, – серьезно ответила она. – Тогда жизнь была впереди.
– Сейчас она тоже впереди.
– Это для тебя, – мягко улыбнулась Безрукова. – А бабий век короток.
– Ну не до такой же степени! Роди детишек, не останется времени тосковать.
– Муж не хочет детей, – серьезно сказала она. – У него уже есть дети.
Странно, но играть несчастненькую у Машки получалось хорошо. Данила бы ей посочувствовал, если бы не помнил, как она издевалась над ним, когда он кормил бездомную собаку.
Безрукова сильно изменилась. Сейчас он бы поверил, что сидевшая напротив женщина родилась с золотой ложкой во рту и самой большой неприятностью в жизни для нее было застрять где-нибудь в пробке. Только она отлично умеет за себя постоять. Какого черта он ей помогает?
Люди меняются со временем, иногда становятся добрее, иногда злее, но никогда не превращаются в свою противоположность. Сейчас они с Безруковой компаньоны, но поворачиваться спиной лишний раз к ней не стоит. Можно получить сильный удар.
К вечеру потеплело. Вместо жуткой гололедицы под ногами хлюпала вода, и наконец-то появилось предчувствие скорой весны. Домой Данила опять приехал поздно и, обнимая Улю, пожалел, что день провел не с ней, а в надоевшей и ненужной суете.
Мысль, что опасность не отступила, он постарался отогнать.
Утром телефон Сени оказался вне зоны доступа.
Парень куда-то уехал и забыл взять зарядку? Вообще-то, такое маловероятно, зарядку можно одолжить у любого знакомого, слава богу, электрические разъемы давно унифицированы.
О другом варианте думать не хотелось. Другой вариант был очень неприятный.
Звонить Надежде Ивановне раньше десяти Федор не решился. Черт ее знает, какой образ жизни старушка ведет, может просыпаться и к середине дня.
Федор включил радио, послушал про мироточение бюста несчастного последнего императора и радио выключил. От мироточения становилось совсем тоскливо, от этого веяло средневековьем, а в средневековье он не хотел.
В Израиль звонить было тем более рано, разница во времени не то час, не то два, но Федор позвонил. И правильно сделал, теперь он был уверен, что с папой будет все хорошо, потому что мама сразу спросила:
– Ты видел новый фильм о коррупции?
– Нет, – покаялся Федор.
– Федя! – Голос у мамы зазвенел. – Ну нельзя же вообще ничем не интересоваться!
Он действительно мало чем интересовался. В основном работой. А еще любил фантастику.
– Тебе все равно, чем живет твоя страна?
– Все равно, – не стал отрицать он.
Родители политикой интересовались, слушали какие-то оппозиционные радиостанции и с надеждой ждали политических перемен. Насколько Федор представлял, такая же обстановка в стране была и сто лет назад, и кончилось это, по мнению одних, трагически, а по мнению других, очень славно, построением самого справедливого на планете общества.
Вообще-то, политической активностью отличалась мама, папа только посмеивался, слушая ее возмущение существующим режимом.
Самым же забавным было то, что голосовать родители не ходили. Каждый раз собирались, а потом что-то мешало, находились дела поважнее.
– Мам, я тебя люблю, – сказал Федор. Он редко такое говорил. Даже, кажется, никогда.
До десяти стрелка не доехала, но он не выдержал и снова потянулся к телефону.
Ответила Ира.
– Сеня не объявился? – с ходу спросил он.
– Нет, – неохотно ответила сиделка. – Но…
– Позови Надежду, – попросил Федор и запоздало вспомнил о вежливости. – Пожалуйста.
Хозяйка ответила через минуту.
– Это Федор, – представился он.
– Знаю уже, – ехидно хмыкнула старушка.
– Мне нужно срочно связаться с Сеней. А у него вторые сутки не отвечает телефон.
– Приезжай! – подумав с полминуты, заявила дама.
Федор зачем-то посмотрел на трубку, из которой слышались короткие гудки, вздохнул и послушно начал одеваться.
Добирался он долго, город стоял в немыслимой пробке. Думал, что старуха станет ему выговаривать, но разговор начался мирно. Надежда Ивановна сидела в любимом кресле, дождалась, когда он усядется напротив, и потребовала:
– Рассказывай!
– Сеня ухаживал за Варей, – вздохнул Федор. – За медсестрой Александра Павловича.
– Ошибаешься! – отрезала хозяйка и твердо сжала губы. – Это она за ним… ухаживала!
– Ну… вам виднее, – растерялся он.
– Конечно, мне виднее! Дальше!
– Да, пожалуй, это главное, – признался Федор. – Сеня ухаживал за Варей, и странно, что полиция до сих пор им не заинтересовалась.
На этот раз она его поправлять не стала, смирилась с тем, что ее внучатый племянник ухаживал за медсестрой, которая никак не подходила ему по статусу.
– Его несколько раз видели у Вариного дома. Полиция обязательно на него выйдет, вы это понимаете?
Она понимала, потому что сосредоточенно думала.
– Кстати, откуда вы знаете, что ваш племянник и Варя… дружили? – удачно подобрал он подходящее слово.
– Это было нетрудно, – хмыкнула Надежда Ивановна. – Сенечка разговаривал с какой-то девушкой. Ну… по-особенному разговаривал. Конечно, я заглянула в его телефон! А номер медсестры у меня был, я же много раз записывалась к Александру Павловичу на прием.
– Мне нужна фотография Сени. – Ира фотографию так и не прислала.
– Зачем?
– Еще не знаю, – честно ответил Федор. – Может пригодиться. И постарайтесь связать меня с ним как можно скорее.
– Я чувствовала, что эта дружба до добра не доведет! – в сердцах бросила Надежда Ивановна.
До добра дружба пока не довела Варю, но возражать Федор поостерегся.
– Варя была хорошая девочка! – Он не сразу заметил, что Ира стоит в дверях. И не думал, что сиделка посмеет спорить с хозяйкой.
– Ну и что? – повернулась к ней хозяйка. – Хороших девочек много, а мой внучатый племянник один!
– Вы хотите, чтобы он женился на какой-нибудь… которая ему изменять будет?
– Ему еще рано жениться!
Обе переживали за парня всерьез, и Федору стало их жаль.
– Дайте мне, пожалуйста, фотографию, – пресек он спор. – И второй номер Сени. У него ведь есть вторая симка, правда?
Как оказалось, у Сени была не только вторая симка, но и второй телефон. Второй номер отключен пока не был, но тоже не отвечал. Ничем больше Надежда Ивановна помочь Федору не могла.
Ему было совестно, что он расстроил старуху и заставил нервничать. Федор постарался себя успокоить, напомнив, что характер у бабки стойкий, покрепче, чем у многих молодых.
До вечера было еще далеко, маленький Вася сейчас наверняка в школе. Федор спустился к машине, положил руки на руль, но трогаться с места передумал и достал телефон. Вчерашнего бессмысленного желания просто так услышать Нику больше не было, но ехать к Людмиле лучше с Никой.
Проснулась Ника рано и на работу пришла рано, но начальник Вадим был уже на месте. С Вадимом ей очень повезло, парень он был спокойный и честный, от дураков и бездельников сразу избавлялся, и их небольшой трудовой коллектив Нику вполне устраивал.
– Как дела? – мимоходом спросил Вадим, проходя мимо Ники.
– Нормально, – отчиталась Ника. – А у вас? Все прошло хорошо?
– Отлично. Бумаги подписали. – Вадим притормозил около ее стола, подумал. – Я тебе пару задачек сброшу, ты над ними помозгуй.
– Сбрасывай, – кивнула Ника.
С работой ей повезло не меньше, чем с начальником. Писать программы Ника любила, это было похоже на решение головоломок, которые она обожала в детстве. Иногда ее даже удивляло, что она получает деньги за удовольствие.
Работа отвлекла, Ника перестала мучиться и вспоминать, где она видела что-то очень напоминающее «Сиреневую грушу». Потом позвонила Ася, Ника отправилась поболтать с подружкой.
Рассказала про похороны, похвалила новое Асино платье. Подружка, в отличие от всех остальных Никиных знакомых, брюки носила редко, платья предпочитала длины миди, и, как это ни странно, выглядела в них очень современно. Ника тоже однажды купила похожее платье, покрутилась перед зеркалом и повесила навеки в шкаф. В такой одежде можно только в театр ходить, а в театр Нику никто не приглашал.
– Ты не знаешь кафе или ресторан «Сиреневая груша»? – спросила Ника, скосив глаза на окно. Сквозь серую мглу неожиданно проглянуло солнце, засветило прямо в глаза. Ника зажмурилась от удовольствия, но солнце тут же скрылось.
– Нет, – покачала головой Ася. – А где это?
– Сама хотела бы знать. – Солнце опять выглянуло, и Ника опять зажмурилась.
– Скорее бы уж весна. – Ася тоже покосилась на окно. – Сил никаких нет. Я до работы еле дошла, три раза упала.
– Жуть, – согласилась Ника. – Ночью вроде бы ледяной дождь был. Ты бы, когда так скользко, сапоги на каблуках не носила.