Наверное, ему помогал бог. Или дьявол.
Ника появилась неожиданно. Данила быстро поднялся, перебежал через трамвайные пути, заглянул в окно кафе. Ника стояла у стойки к нему спиной, что-то говорила пожилой женщине. В тот день, когда они были здесь с Лизой, за стойкой вертелась молодая девица. Данила облегченно выдохнул.
Ника повернулась, он едва успел отодвинуться от окна. Впрочем, в окно она не смотрела. Вышла, не оглядываясь, зашагала к метро, Данила, стараясь не приближаться, пошел следом.
Нике все время хотелось улыбаться. А еще нестерпимо хотелось сейчас, немедленно увидеть Федора, и чтобы он говорил, что она ему нужна и что у него никого, кроме нее, нет. Раньше было, а теперь нет. И никогда не будет.
Последнего, правда, Федор не сказал, но она точно знала, что обязательно скажет.
Он позвонил рано, еще восьми не было.
– Разбудил?
– Нет, – соврала Ника, расплываясь в глупой улыбке.
– Мне сейчас с работы позвонили. Обязательно надо приехать, сервер свалился, черт бы его побрал! Я сейчас на работу съезжу, а потом к тебе, ладно?
– Нет, – решила Ника. – Я тоже пойду на работу. У меня начальник очень хороший, но наглеть не надо. Я и так все время прогуливаю.
– Я освобожусь и тебе позвоню.
– Ладно, – сказала Ника.
Она еще полежала в темной комнате, потом вскочила и почти вприпрыжку поскакала на кухню. Раньше она все время куда-то мчалась, давно, когда жила с Кириллом. Не потому что не успевала, а просто от избытка энергии.
Бывший муж усмехался, когда она бежала ему навстречу. Ника подбегала и обнимала его, а он слегка трепал ее по плечу или по волосам и отодвигал.
Она его раздражала, только теперь поняла Ника.
Она с удовольствием выпила кофе, а потом долго красилась, стоя у зеркала в ванной. Макияж получился удачным, на нее посмотрела из зеркала красивая девушка с огромными, вполлица, глазами.
Еще хотелось надеть что-то нарядное, вроде Асиных платьев, но подходящих платьев у Ники не было, и она влезла в брюки.
Решение зайти в кафе к девушке Юле пришло, когда Ника проехала нужную остановку. Она решительно вышла из вагона, втиснулась в подошедший поезд, идущий в противоположном направлении, и вышла на солнечную улицу. Ей не терпелось выяснить все немедленно.
Она разговорит Юлю и попробует составить нечто вроде фоторобота.
Вместо Юли за стойкой стояла полная пожилая женщина.
– Юлечка попозже будет, – ласково улыбнулась она Нике. – После обеда.
Ника опять спустилась в метро, через полчаса включила свои компьютеры и направилась к Асе.
– Ой, какая красивая! – похвалила подружка.
– Я влюбилась, – сказала Ника. Не хотела говорить, само вырвалось. – В Федора, я тебе про него рассказывала.
– А… он? – насторожилась подруга. Ася за нее искренне переживала, но Нике сомнения не понравились.
– А он в меня! – отрезала она.
– Ника…
– Ничего не хочу слышать! – Ника затрясла головой, подумала и засмеялась.
Она и без Аси прекрасно знает, что жизнь часто преподносит неприятные сюрпризы, но верить будет только в хорошее.
– Ладно, пойду трудиться, – вздохнула Ника и поднялась.
Почему она всегда была уверена, что может обходиться без подруг? Как такая глупость могла прийти ей в голову?
Новая работа, которой ее озадачил начальник, оказалась интересной. Ника с удовольствием набросала примерные алгоритмы, потом сходила с Асей в столовую, снова занялась работой. Федор не звонил, и постепенно становилось грустно, тревожно. Ника смотрела на лежавший перед ней телефон, потом снова утыкалась в экран. Работа перестала казаться интересной.
Телефон дернулся. Ника схватила его раньше, чем раздался звонок и обреченно ответила. Это был не Федор, номер на экране высветился незнакомый.
– Привет, – сказал Данила. – Ника, надо поговорить. У меня есть кое-какие догадки. Ты где сейчас?
– На работе.
– Это где?
Ника назвала адрес, Данила обрадовался:
– Здорово! Я как раз недалеко, по объектам мотался. Минут через десять подъеду.
– Позвони тогда.
– Не надо, я рядом совсем. Спускайся через десять минут, я тебя встречу.
Ника посмотрела на погасший экранчик. Наверное, у Данилы две симки, этот номер тоже стоило внести в записную книжку. Сейчас возиться не стала, сунула телефон в сумку, оделась и вышла на улицу.
У проходной Данилы не оказалось. Ника пошла к калитке в заборе, огораживающем офисное здание. В позапрошлом году вдоль забора посадили кусты сирени. Сирень была красивая, махровая, разных оттенков и пахла так, что хотелось замереть на месте от восторга.
Когда прошлой весной сирень отцвела, Ника долго пыталась купить себе духи с похожим ароматом, но так ничего и не выбрала. До настоящей сирени французские парфюмеры недотягивали.
С Данилой она столкнулась прямо у калитки.
– Пойдем, у меня машина здесь рядом, – улыбнулся он и потянул ее за рукав.
– У тебя две симки? – спросила Ника ему в спину. Шел Данила быстро.
– Это рабочий телефон, – не оборачиваясь, объяснил он. – Свой дома забыл.
Странно, но рабочий номер Данилы казался не совсем незнакомым. Наверное, он уже звонил ей с этого номера, просто она забыла.
Данила подошел к темному джипу, открыл почему-то заднюю дверь.
– Машина тоже рабочая.
Ника полезла в теплый салон, передвинулась дальше, уступая ему место. В машине чувствовался резкий противный запах.
Больше Ника не чувствовала ничего.
Данила никогда не нарушал правила и почти не имел дел с гаишниками. Пару раз его останавливали, но не за нарушения, а в связи с какими-то проверками, и Данила всегда скептически выслушивал жалобы знакомых на беспредел ГИБДД. Не нарушай правила, считал Данила, и никто к тебе не привяжется.
– Помоги мне, господи, – попросил Данила. Сейчас встреча с ГИБДД была для него самым страшным.
Если бы он умел молиться, наверное, молился бы непрерывно, но искренним православным Данила не был, и только старался внимательно смотреть на дорогу и не выбиваться из потока.
«Надо пережить последнее, – уговаривал себя Данила. – На этом все закончится».
Он чувствовал, что это последнее. Когда сыпал Лизе в кофе измельченные таблетки, тоже уговаривал себя, что это последний ужас в его жизни, но все-таки до конца уверен не был.
А теперь верил.
Даниле казалось, что он попал под каток, которым укладывают асфальт. Стотонная масса навалилась на него и превратила в тонкую полоску, лишила воли, и предопределила все его поступки. Сравнение с катком возникло сразу и прочно, когда Кирилл, усмехаясь, написал на принтерном листке шестизначное число и поставил латинскую S с двумя вертикальными палочками.
– Что? – спросил Данила и тут же все понял. Страшно ему тогда не было, ему даже стало смешно и жалко давнего друга.
Кирилл усмехнулся и поморщился.
– Контракт большой, для тебя это не деньги. – Школьный друг улыбался, и Данила еле себя сдержал, чтобы не заехать ему по физиономии.
– Даже не надейся! – спокойно сказал Данила. – Я чужого не беру и своего не отдам.
– Отдашь, – веселился Кирилл. – Куда ты денешься!
Данила тогда заехал к нему попить пивка. Уля ушла на какой-то девичник, и сидеть дома одному было скучно.
Данила взял открытую бутылку, хлебнул из горлышка, поставил бутылку на стол и поднялся.
– Подожди, – остановил его Кирилл. – Посмотри сначала, что у меня есть.
Данила поколебался и вернулся. Ему не было страшно, только противно.
Ролики он просмотрел равнодушно и даже тогда не начал бояться. Чиновника видно хорошо, и Данилу видно хорошо, и факт передачи денег, наверное, оспорить было бы трудно, хотя деньги никто не считал и конверт, в котором они лежали, не открывал. А Данила только поражался тому, что дружку не лень было ехать в ресторан и снимать всю эту фигню.
– Я хочу сто тысяч. – Кирилл захлопнул ноутбук. – Иначе все это будет в социальных сетях. У нас только на самом верху можно воровать безнаказанно, а для всех других государство с коррупцией борется.
– Я подумаю, – сказал Данила, одеваясь.
Ему хотелось поскорее уйти, потому что желание вцепиться в дружка становилось нестерпимым.
– Поскорее думай, – сказал Кирилл, когда Данила уже взялся за дверь. – Даю тебе десять дней, не больше.
Брезгливым Данила не был, но, спускаясь вниз, ему хотелось вымыть руки. Друг не представлял, в какие опасные игры ввязывается.
Оказалось, Данила тоже не представлял, чем обернется для него мерзкий шантаж.
Впереди загорелся красный свет, Данила остановил машину, обернулся. Ника лежала на заднем сиденье, спала. Связывать ей руки он не рискнул. Задние стекла тонированы, но черт его знает, какими глазастыми могут оказаться случайные прохожие. Связанные руки у девушки на заднем сиденье казались дополнительной опасностью.
«Фиат» впереди медленно тронулся, Данила тоже и тут же испуганно дернулся – в Никиной сумке заиграла музыка. Музыка была негромкой, но его обдало холодным потом. Он сунул руку в лежавшую рядом с ним сумку, нашарить телефон не сумел, а перебирать на ходу все содержимое не стал. Опять покосился на Нику, она не шевелилась.
Музыка стихла. На следующем светофоре телефон из сумки он извлек, вызов был от Федора. Данила снова сунул телефон в Никину сумку.
Справа показались огороженные мусорные баки. Данила прижался к тротуару, хотел выбросить бутылку с хлороформом прямо из машины, но, поколебавшись, вышел и сунул в бак. Прохожих было немного, но они были, и привлекать к себе внимание не стоило.
Бутылку с хлороформом он взял у Ули в питомнике. Вообще-то, он не был уверен, что это именно хлороформ, просто какая-то дрянь, которой усыпляли животных, если требовалось сделать небольшую операцию.
К Уле приезжала постоянная ветеринарша. Денег за свои визиты, кстати, дама брала изрядно. А остатки использованных медицинских препаратов жена оставляла себе. «Я же за них платила», – объясняла она Даниле.