Очень хотелось курить. Данила достал сигарету, выкурил, на пару шагов отойдя от баков, выбросил окурок и снова сел за руль.
На восстановление серверов времени ушло больше, чем Федор предполагал. С тем, кто из его подчиненных накосячил, Федор разбираться не стал, выругался про себя и, не торопясь, принялся подключать файлы.
Разбор полетов он устроит потом, в спокойной обстановке.
Звонок из фирмы его разбудил, позавтракать Федор не успел и, когда на первый взгляд все заработало в штатном режиме, отправился в столовую. Нике он позвонил, сбегая по лестнице. Она не ответила, он позвонил еще раз, уже усевшись с полным подносом еды за столик. Ника опять не ответила.
Он еще с час повозился с серверами, несколько раз набирая Нику, а потом внезапно понял, что работать ему не хочется.
Федор еще не волновался, просто ему хотелось немедленно ее услышать. Ему было необходимо немедленно ее услышать.
Ему было необходимо ее слышать уже давно, даже когда он еще не отдавал себе в этом отчета. Когда он тупо стоял у мертвого Лизиного тела, а Ника, кусая губы, бросилась к компьютеру, она показалась ему опорой, за которую нужно держаться, чтобы совсем не съехать с ума. Он тогда следил за ней глазами и очень ее уважал.
Он и сейчас ее очень уважал и знал, что сделает все, чтобы ей было с ним хорошо.
– Я уехал, – объявил Федор инженерам.
Ребята покивали, приставать к нему они опасались, безнаказанной происшедшая поломка софта остаться не могла.
В машине Федор посидел, раздумывая, куда направиться, и поехал в центр. В кафе, куда они с Никой договорились пойти вместе. Он выяснит все один, а вечер можно будет посвятить друг другу. Ему многое надо ей сказать, помимо убийств. Например, то, что без нее ему не хочется работать.
В кафе сидели три женщины средних лет, смеялись, за стойкой стояла молодая девушка. Федор подошел поближе и прочитал: «Юлия».
– Здравствуйте, – начал он. – С вами позавчера разговаривала моя знакомая. Помните, она спрашивала вас про вашу постоянную посетительницу? Про Лизу?
– Помню, – кивнула Юля.
– Ой, Юленька! – откуда-то появилась еще одна женщина, полная, с добрым круглым лицом. Улыбнулась Федору и встала рядом с Юлей. – Тебя утром девушка спрашивала. Я сказала, ты попозже будешь.
– Какая девушка? – насторожился Федор.
Полная буфетчица опять улыбнулась и пожала плечами – обычная.
– Кудрявая, – вспомнила она. – Темненькая.
Федор полез в бумажник, достал пятитысячную купюру, к счастью, такая нашлась, и подвинул ее женщинам.
– У вас ведь работает камера наблюдения? Покажите мне, пожалуйста.
– Ой, да что вы! – Юля отодвинула купюру. – Зачем?
– Да мы в камере-то ничего не понимаем. – Это сказала круглолицая женщина, и, помедлив, положила купюру себе в карман.
– Ничего, – успокоил Федор. – Я разберусь.
Пока «разбирался», пожилая стояла рядом, с уважением на него глядя.
Ника зашла в кафе через полчаса после открытия. Пробыла с минуту и вышла. Выходя, на крыльце накинула на волосы капюшон.
– Спасибо, – поблагодарил Федор, вставая. – Спасибо.
На улице светило солнце, но Федор его не замечал.
Он и тогда еще не заволновался, просто без Ники ему было скучно. Опять позвонил ей, послушал длинные гудки.
Болтаться без дела было тошно. Федор подержался за руль, отпустил. Данила созванивался с Никой перед похоронами Кирилла и вообще давно ее знает. У него могут быть ее номера, помимо мобильного.
Федор достал телефон. Данила ответил не сразу, пришлось набирать номер еще раз.
– Привет, – ответила наконец трубка.
– Здорово, – сказал Федор. – Ты с Никой давно разговаривал?
– Вчера с праздником поздравил, – удивился Данила. – А что?
Похоже, Данила был за рулем, в трубке слышался характерный шум. Федор прислушался – помимо автомобильного гула, еле слышно звучала довольно знакомая музыка.
– Слушай, я в машине, – недовольно произнес Данила. – Перезвони попозже.
Данила отключился, Федор нервно сжал телефон. Музыка у Данилы в машине была Никина, ее рингтон.
Музыка была редкая, то есть раньше ему не знакомая и очень приятная. Меломаном Федор не был и вообще с музыкальным слухом имел большие проблемы, но спутать не мог.
Он опять набрал Данилу, но теперь номер стойко не отвечал. Телефон Ники оказался вне зоны действия сети.
Федор медленно тронул машину, развернулся, где положено, и поехал к дому. Небыстро, потому что поток машин шел плотный. Хорошо, хоть красных пробок не оказалось.
Потом ему казалось, что в тот момент он еще тоже не волновался.
К Сашиному ноутбуку он бросился, не раздеваясь. Брат был педантом, Федор нашел не только домашний и рабочий телефоны Данилы, но и адреса. Телефоны и адреса Федор переписал на бумагу, выдернув лист из принтера. Он сто лет уже ничего не писал от руки, странно, что не разучился.
Домашний номер не ответил, а по служебному женский голос объяснил, что директора на месте нет, а будет ли – неизвестно.
– Наверное, будет, – подумав, решила девушка, – директор на служебной машине уехал, а домой он предпочитает уезжать на своей. И вообще, к вечеру он, как правило, всегда возвращается. Звоните.
Что-то было связано с секретаршей Данилы…
Федор сжал виски руками. Жест показался киношным, отвратительным, и он собственную голову отпустил.
Ника рассказывала, что Лиза перед смертью разговаривала с Данилой. Хотела встретиться с его секретаршей.
Точно, Лизин телефон зафиксировал разговор с Данилой, и Ника сообщила Федору, что с Данилой уже успела пообщаться.
Это когда он был в ступоре от Лизиной смерти.
Федор опять набрал домашний номер Данилы, на этот раз трубку сняли.
– Ульяна, – сказал он, вспомнив имя жены Данилы. – Это Федор, брат Саши Вербицкого. Вы меня помните?
– Ну конечно, я вас помню, Федя, – радостно ответила Ульяна и насторожилась. – Что-нибудь случилось?
– Нет. Скажите, Данила дома?
– Ну что вы, Федя! – кажется, она даже обиделась. – Он столько работает! Вы не представляете! Уходит рано, приходит поздно. Да что случилось-то?
– Ничего, – заверил Федор. – Просто хотел спросить кое-что. Извините.
До конторы Данилы он тоже доехал не слишком быстро, но и без изнуряющих пробок.
То, что мелькнуло у него в голове, было настолько чудовищно, что он еще не мог в это поверить.
Никин телефон звонил почти непрерывно. По-хорошему, его стоило отключить, но Данила тянул, хотелось знать, кто пытается ее разыскать. Несколько раз звонил Федор, дважды на экране высвечивалось «мама». Еще звонила какая-то Ася.
Выбросить Никин телефон он собирался, выехав из города. Поэтому и к МКАД решил подъехать не там, откуда обычно выезжал на междугородную трассу, а на десять километров севернее. Он читал, что можно точно определить, где находился абонент. Пусть и зафиксируют Нику в последний раз именно там.
После того как Федор позвонил ему, Данила Никин телефон выключил. А потом и вовсе достал из него сим-карту и разломал пополам. Остатки симки выбросил в окно, а сам телефон в первый мусорный бак, который заметил.
Ника на заднем сиденье не шевелилась. Подмывало остановить машину, проверить, жива ли, но так рисковать он не мог, и машины шли плотным потоком, и пешеходов на тротуарах хватало.
Неожиданно ему так захотелось, чтобы она была уже мертвой, что он даже втянул в себя воздух сквозь зубы. Думать о том, что ему опять придется пережить что-то подобное тому, что он пережил с медсестрой, не было никаких сил.
Самое противное в том, что ему приходится убирать девушек, которые ему нравились. Дьявольская несправедливость.
Медсестра Варя была забавная, глупенькая, смешливая. На него смотрела с нескрываемым уважением и даже, кажется, побаивалась. Наверное, Сашка сказал ей, что Данила крутой бизнесмен.
Все пошло не так, как Данила планировал. Сашей приходилось жертвовать, с этим он смирился, а трогать девчонок Даниле в голову не приходило.
Все пошло не так, но его вины в этом не было.
Слева вынырнула белая «Киа», едва его не подрезала. Данила шепотом выругался, в зеркало посмотрел на Нику.
Опять нахлынула ненависть к Кириллу, Данила вцепился в руль так, что побелели пальцы.
Чиновник позвонил ему не вовремя. Позвонил при Кирилле, в тот день приятель заехал к нему с бутылкой вина. Друг имел обыкновение являться без предварительного звонка, чем страшно злил Улю. Данилу, кстати, это тоже злило, он не любил, когда нарушали его планы.
В тот вечер все шло как обычно. Уля демонстративно жаловалась на головную боль, Кирилл, улыбаясь, советовал принять таблетку аспирина.
Разговаривать Данила вышел в коридор, но у друга, как оказалось, слух был отличный. Да и сам Данила оказался идиотом, осторожно похвастался, что светит большой заказ. Складывать два и два Кирилл умел.
Данила договорился с чиновником о встрече, а давний друг не поленился и встречу заснял.
Данила считал, что все умеет предусматривать в этой нелегкой жизни, а оказалось, что это совсем не так. Человеческая подлость превосходит самые немыслимые прогнозы. А ведь знал, что порядочностью друг не отличается.
Когда-то, сто лет назад, мать сказала ему:
– Знаешь, Даня, мне Кирилл не нравится.
Кажется, Данила учился тогда классе в третьем. Родителей весь вечер не было, и они с Кириллом славно провели время. Правда, при этом Кирилл залил краской тетради Данилы, и ему пришлось заново делать домашние задания.
Данила тогда бросился защищать друга, и отец посоветовал матери не лезть в дела детей. Сами разберутся.
Теперь Данила многое бы дал за то, чтобы родители под страхом самых немыслимых наказаний запретили ему приближаться к Кириллу.
Впрочем, родители Данилу никак не наказывали, и о наказаниях он имел весьма отдаленное представление.
Машины впереди замедлили движение, потом совсем остановились. Данила старался быть спокойным, и это удавалось. Он научился спокойствию за последнее время.