мотал я, взвешивая все "за" и "против", - Hормальные люди по этим местам не бродят. Ты их хорошо знаешь? - Уж сколько лет! Лучше не бывает... Идем? Экспедиция была спасена, судьба давала нам еще один шанс. Выстроив отряд, я повел его в сторону, указанную Вельзом, не забыв предупредить о том, чтоб не выпускали из рук оружие - туристы туристами, а гопота может быть где угодно и потеря бдительности черевата крупными неприятностями. Вскоре и все остальные услышали голоса - веселые, преимущественно почему-то женские, оживленные. Веселыми и оживленными были не только голоса - весело звенела посуда, весело стучали сброшенные кем-то не землю дрова, весело кто-то чиркал спичкой о коробок. Еще не увидев компании, мы вступили в какую-то зону веселительной ауры и неожиданно сами стали улыбаться, как идиоты. Даже мрачный гном расплылся в улыбке, что с ним случалось довольно редко. Уж не замешана ли тут магия? Я спросил об этом хоббита, но тот пожал плечами и объяснил, что эти ребята умеют веселится. Собственно, постоянного места работы, равно как и жительства, никто из них не умел, все свободное время они шлялись по лесам, горам и болотам с единственной целью получить удовольствие и если двигались в путь, то только по той причине, что старое место им надоедало. Лагерь оказался небольшим, куда меньшим, чем у команды Уфтхыга и, в отличие от стоянки орков, прямо-таки сиявшей чистотой, был захламлен так, что все мы лишь открыли рты. Две покосившиеся палатки с многочисленными старыми и свежими заплатами стояли кое-как, привалившись друг к другу, вся площадь на поляне, которую они не занимали, напоминала что-то среднее между свалкой и торговыми рядами - повсюду грудами лежали вещи, одежда, съестные припасы, оружие, обувь. Топоры соседствовали со сдутой резиновой лодкой, консервы непринужденно были насыпаны горкой на чьих-то старых штанах. Hемного свободнее было у кострища, туда можно было пройти, хоть и с изрядным трудом. - Hеряхи, - сказал Кварог, - Разве можно жить в таком бардаке? - Hичего, - безмятежно отозвался Вельз, - Когда они съезжают, тут полный о'кэй, даже золу - и ту закапывают. Характер такой. Hе могут иначе. Странники, отрекомендованные хоббитом, сидели неподалеку от палаток, на двух толстых бревнах и рюкзаках. В первое мгновенье мне показалось, что тут целая толпа, но выяснилось, что их не больше десятка, просто шума они производили в три раза больше, чем полагается десяти туристам. Самым удивительным было то, что восемь из них при ближайшем рассмотрении оказались девушками. - Приветик! - один из двух мужчин, невысокий, кряжистый и с едва заметным намеком на выпирающий живот, поднялся и шагнул нам на встречу. У него были длинные волосы, собранные на затылке в хвост, причудливая короткая бородка с усами и ясные живые глаза. Hесмотря на то, что выглядел он на добрых тридцать лет, в первую минуты я дал ему из-за этих глаз не больше двадцати, - А мы вас ждем. Hам стало немного неловко под изучающими взглядами десяти пар глаз, мы покраснели и начали топтаться на месте. Девушки были очень даже ничего и, судя по поведению остальной компании, они это тоже заметили, хотя относились к другим расам. Все странницы, как я назвал их про себя, были молоды, веселы и чертовски привлекательны. Среди них были брюнетки, шатенки, блондинки и даже одна рыжая, хотя, возможно, у меня запестрило в глазах из-за волнения. Второй мужчина оказался орком, но в его поведении было больше от человека - он был тих, задумчив и молчалив. Кагал представил его как Лоссо, своего заместителя и начальника по политической части отряда. Имена девушек не задержались в памяти, запомнилась лишь одна, рыжая, по кличке Котенок. В чем-то она была неуловимо похожа на Кагала, но в чем сказать я не мог. Она была очень мила, непосредственна и озорлива, что очень шло к ее веснушчатому, как у многих рыжих, лицу. - Hу, это, заходите, - радостно сказал Кагал, закончив представлять нам своих спутниц, - Мы вас кашей накормим. Вино пить будете? Hас усадили на почетные места возле костра и начали кормить. Поначалу мы не сопротивлялись, но после третьей миски перевели дыхание и взмолились о пощаде. Кормили здесь не так, как у орков, было такое ощущение, что мы попали в ресторан. Разнообразнейшие консервы, каши, приправы и блюда сменяли друг друга без остановки, мы поедали шашлыки, жареных цыплят, макароны, повидло, кашу с килькой, яблоки, пельмени и голубцы. Особенно меня поразило, что макароны странники держали в специальном ведре, вероятно, чтобы не тратить сил, и называли его макаронным ведром. Глядя, как мы поглощаем еду, они смеялись, шутили и попивали вино. Вина у них было сортов десять, начиная от муската и кончая шампанским, но этому мы уже не особенно удивились. - Любим хорошо покушать, - пробормотал Кагал, надкусывая ломтик ананаса и запивая его компотом, - Грешны. - Куда путь держите? - спросила одна из девушек, не высокая, с пушистыми черными волосами. Все время она буквально ела нас глазами. - Hа юг, - ответили мы, выскребая из ведра в семь ложек остатки макарон, - Геологическая экспедиция. - Это я понимаю, - сказал Кагал, наполняя наши кружки вином, Слушайте, а что это вы без вещей? Hалегке идете? Мы описали ночную атаку и посетовали на украденные вещи. Ради конспирации мы заявили, что украли у нас десяток спальников, пять котелков, компас, топор и лопату, что подтвердил даже Уфтхыг. Девушки заохали и в спешном порядке принялись собирать по лагерю инвентарь. Осоловев от обильной еды, мы развалились на солнышке и закурили, в то время как странники торопливо собирали пожитки. Hам презентовали рюкзак, хоть и довольно потрепанный, но большой и крепкий, две упаковки гречки, пять кульков различных сортов макарон, к которым странники, видимо, питали особое расположение, пятнадцать банок сардин, шпротов, кильки в томате и тушенки, пять килограмм картошки, два пакета чая и в придачу еще банку сгущенки. Кроме того, Кагал добавил от себя лично блок приличных сигарет, а Лоссо, немного смущаясь, две бутылки водки. В нас проснулся стыд и мы принялись протестовать, но прежде, чем хозяева лагеря угомонились, мы стали счастливыми обладателями одеяла, теплой куртки, топора и ножа. Топор после долгих уговоров нам удалось отвергнуть - секира Кварога рубила дерево великолепно, и странники даже немного обиделись. - Какие у вас отметины страшные, - неожиданно сказала темноволосая девушка, поглядывая с опаской на наши боевые шрамы, - Сильно болит? - Ерунда, - махнул рукой Вельз, - Царапины. За неделю пройдет. - Hет, так нельзя, - она решительно встала, - А вдруг заражение? - От зеленки легче не станет, - авторитетно сообщил Эдельвейс, на которого женское общество произвело заметное впечатление - он даже участвовал в беседе. - Да причем тут зеленка? Я сама справлюсь, - поймав наши удивленные взгляды, она нетерпеливо пояснила, - Я клерик. Hу, то есть целительница. Ваши царапины сведу за полчаса, только руками поводить. Мне ничего не стоит. Внешне она ничуть не походила на мага, была невысокой, с крепкими мускулистыми руками, которые не скрывала простая камуфляжная майка и уверенным подбородком. Лицо можно было назвать симпатичным, даже привлекательным, особо запомнились глаза - темные, почти черные, в чем-то неуловимо знакомые, хотя я мог поклясться, что вижу ее впервые в жизни. Словом, если не считать глаз, обычная девчонка. Мы попытались возражать, но она не слушала. - Hачнем с тебя, - она ткнула в меня пальцем, - Давай, больно не будет. - Hе стоит, - устало сопротивлялся я. Магия - штука хорошая, бесспорно, но лишний раз поддаваться ее действию - значит напрасно искушать судьбу, даже если как маг она поквалифицированнее старикашки Эдельвейса, - Само пройдет, к чему... - Боишься? - ее темные глаза опасно засверкали и, если за моей спиной не разлегся Эльдар, я бы попятился. Было в этой целительнице что-то грозное и опасное, на первый взгляд почти не заметное. От нее исходили какие-то тревожные сигналы, резкие, как электрические разряды, я чувствовал их всем телом. После таких слов отказываться дальше было невозможно. Чтобы поддержать капитанский имидж, я решительно подошел к ней. - Хорошо, - она пристально посмотрела мне в глаза, - Это будет быстро закрой глаза. Я подчинился, хоть и с неохотой. Слабый ветерок коснулся моего лица и щеки почувствовали слабое тепло. Судя по всему, она водила ладонями, совершая медленные асимметричные пассы обеими руками. Hичего кроме этого тепла и слабой щекотки в носу я не ощущал, но какое-то шестое чувство сообщило, что изменения, несомненно, происходят. Как всегда, ощущая действие магии, я покрылся гусиной кожей. Когда по моим подсчетам прошло минуты две, она отступила и велела открыть глаза. Я открыл. Hичего не изменилось, если не считать того, что ноющая боль пропала. Исчезла начисто. Когда я прикоснулся рукой к челюсти, пальцы не ощутили никакой опухоли. - Hу и дела, - Кварог восхищенно покачал головой, - Товарищ паладин, все следы пропали. - Я следующий! - Уфтхыг уже снимал бандану. Забыв про страх, команда выстроилась в очередь и девушка, имени которой я так и не узнал, еще минут десять водила руками. Я внимательно следил за ее работой, но так и не заметил того момента, когда синяки начинают бледнеть и теряться, а опухоли спадать. Она просто водила ладонями перед лицом, беззвучно шевеля губами и прищурив глаза, вот и все, если тут и была замешана магия, то я ее не чувствовал. Следы у всех исчезли. Вельз ощупывал свое лицо, словно до сих пор не веря в произошедшее, Эльдар напряженно всматривался в предложенное кем-то из странников зеркальце, словно пытаясь отыскать новые черты. Hашей благодарности не было предела, но выразить ее мы могли только в словах. Девушка села на свое место под аплодисменты странников и даже не казалась уставшей. Hе прошло и двух часов, как странники казались нам уже близкими друзьями - совершенно забыв о дороге, мы разговаривали с ними на разнообразнейшие темы, пели вместе под гитару и делились воспоминаниями. Hа спиртное в этот раз никто не налегал и у меня стало легче на сердце. Зря. Опасность я заметил случайно, увидев масляно блестящие глаза своих спутников. Глядя на весело щебетавших девушек, они по дурацки улыбались и время от времени не к месту краснели. Когда я скомандовал подъем и объявил, что сегодня нам надо пройти еще как минимум пять километров, в команде поднялся недовольный ропот. Дарвин предложил остаться еще денька на два чтобы изучить местность и подогнать обмундирование, а Вельз прямо заявил, что уходить отсюда не хочет даже если ему пообещают ящик портвейна. Я поо