ГЛАВА 7
HЕМHОГО О ГАРМОHИИ
Ари влилась в наш отряд достаточно легко и непринужденно. За время наших скитаний по южному лесу мы имели возможность убедиться в том, что она достаточно умна, сдержана и неприхотлива чтобы путешествовать вместе с шестью грубыми грязными мужчинами различных национальностей. Впрочем, что до национальностей, здесь мы все проявили не только джентльменскую, но и интернациональную солидарность - никто из нас не пытался флиртовать с дамой. Как мне показалось, дама даже удивилась. Привыкнув к нашему сдержанному поведению, она пришла к выводу, что охранники гаремов по сравнению с нами - сущие донжуаны и отбросила всякие условности переодевалась прямо в лагере, купалась не обременяя себя одеждой и тому подобное. Hам оставалось лишь скрипеть зубами - даже самый невинный флирт при таком количестве свидетелей на квадратный метр, как у нас в лагере, показался бы постановкой спектакля. Впрочем, нашего терпения хватило лишь на два дня. Разумеется, каждый из нас пытался покорить сердце прекрасной целительницы на свой лад, будучи в душе убежденным, что остальные сопартийцы ему точно не конкуренты. Вельз играл для нее на гитаре, причем в любое время дня и ночи, на переходе, привале, за обедом и во время отдыха, так что после двух дней его лебединых песен мы чувствовали себя так, будто наши барабанные перепонки сошлись где-то в середине головы. Эдельвейс читал курс органической магии, будучи убежденным, что молодежь чрезвычайно ценит науку и даже пытался показать свои способности на практике. После того, как он наконец галантно преподнес Ари букет цветущих роз, мы сообща наложили мораторий на любые его магические поползновения - трава в радиусе около километра от нашего лагеря стала пурпурной, половина консервов испортилась, а комары увеличились до размеров голубей. Эдельвейс скис, но все же тайком тренировался. Эльдар ухаживал за дамой на эстонский манер - непринужденно садился напротив нее и, не шевелясь, впивался в нее взглядом. В таком положении он мог сидеть часами и Ари начала несколько нервничать. Hеизвестно, какого результата хотел достигнуть наш вор, но она стала немного его опасаться. Уфтыг, казалось, имел больше всего шансов - он делился с ней опытом туристической жизни, давал советы и рекомендации. По сравнению с ним мы казались беспомощными щенками, которые вне города не протянут и недели. Кварог и Дарвин тоже пытались участвовать, но быстро поняли, что шансов у них мало и почти оставили попытки. Что до меня, я подчеркнуто вежливо относился к Ари, называл ее на "вы" и вообще всячески подчеркивал свою индеферентность по отношению к ней. Как бы ни было, достиг я прямо противоположных результатов - Ари постоянно ошивалась возле меня, постоянно прикасалась ко мне без всякой необходимости и по любому поводу. Чувствуя спиной ехидные взгляды своих приключенцев, я бледнел, краснел и косноязычел. Видимо, обеспокоившись, что ее женские чары пропадают, Ари развернула самый настоящий террор в лагере и теперь никто не мог спать спокойно. Что бы вы не делали и чем бы не занимались, она неизменно возникала за спиной и своим мелодичным воркующим голоском начинала беседу, норовя одновременно непринужденно приобнять вас. Ее томный голос бросал в дрожь, по сравнению с ней работающие на горячих линиях девушки могли показаться в лучшем случае заикающимися матронами. Из одежды на ней осталась короткая маечка, которая, как принято говорить, оставляла для воображения лишь самую малость и короткие шорты, которые, казалось, укорачивались сами по себе с каждым днем.
Этот напор почему-то всех испугал - если раньше команда готова была ухаживать за ней в полном составе, то теперь при виде ее все краснели и старались скрыться из виду, смущенные ее страстностью. Ситуация сменилась с точностью до наоборот - теперь Ари подстерегала нас в любое время дня и ночи, а мы старательно делали вид, что все эти томные вздохи, многозначительные взгляды и прикосновения для нас не играют решительно никакой роли и притворялись, что вовсе их не замечаем. Теперь мы глубоко раскаивались в том, что пробудили в девушке такого ужасного зверя, но сделанного, как известно, не вернешь, нам оставалось только сжать зубы и двигаться дальше. Ари, посчитав, что ей пренебрегают, разошлась не на шутку и атмосфера в лагере стояла такая, что весь наш поход превратился в пытку. Она стала нашим вампиром, мучителем и надсмотрщиком - даже я, несмотря на свое командирское достоинство, трусливо удирал, если она оказывалась ближе, чем на пять метров. Ужас команды рос с прямо пропорциональной скоростью и все шло к тому, что рано или поздно Ари проснулась бы в одиночестве, крепко привязанная к дереву веревкой. Впрочем, мы все еще оставались джентльменами. После того, как мы покинули лагерь странников, миновало четыре дня. Они показались нам месяцем. Достигнув с помощью Уфтхыга подножья гор, мы двинулись дальше на юг, стараясь идти через лес, но не удаляясь особенно от хребта. Дважды за это время мы слышали далекие барабаны гопников, но оба раза повезло - мы ныряли в чащу и пережидали там опасность. Горы нависали над нами, как клыки дракона - узкие, остроконечные, выстроившиеся неровной цепью, они даже издалека нагоняли беспокойство, вблизи же это беспокойство росло до такой степени, что нас всех била крупная дрожь. Эдельвейс не мог найти объяснения этому непонятному феномену, поэтому с самим скалам мы старались без необходимости не приближаться. Дорога была утомительной - мы вставали с рассветом, наскоро завтракали и двигались дальше, стараясь за дневной переход покрыть хотя бы километров пятнадцать. Это было сложно - с каждым шагом на юг лес становился все более густым и колючим, под ногами хлюпала грязь, больше похожая на бесконечное болото, рельеф стал настолько контрастен, что к вечеру мы не могли держаться на ногах. С