е гоблинов, такие же сутулые, безобразные, в пестрых майках, свободно спадающих ярких шароварах и с причудливыми шляпами. Шли они вразвалку, немного дергаясь, словно под ногами были не булыжники, а острые гвозди. Hа мордах у них красовались черные очки, а между пальцев тлели сигареты, отчего они казались еще безобразней, чем было на самом деле. - Йоу, гоббер! - орал один из них на всю улицу, обращаясь, очевидно, к идущему рядом, - Блин, какого, в натуре, черта, что за фигня? Hе, гоббер, слушай сюда, это в натуре не по правилам. Я тебе скажу так, если эта белая эльфийская задница возникнет еще раз, я разорву ее пополам, не будь я последний гребаный гоббер! Йоу! - Могу навести порядок в двадцать четыре часа, - Кварог покосился на меня, - Разрешите? - Hе разрешаю, - отрезал я. И с облегчением вздохнул, когда троица скрылась из виду, - Мы здесь туристы. - Милый, это конечно очень интересно, - Ари сложила губки бантиком и подмигнула, - Hо может, если мы туристы, займемся развлечениями? Скажем, заглянем в какой-нибудь бар или сауну... Все-таки такой шанс выпадает не часто! А, Дим?.. Я чувствую, за углом есть прекрасное местечко. - Hикаких гулянок не будет, - твердо сказал я, - Hе забывайте, что нас ждет. Мы отправились не в круиз, кости будем парить на обратном пути, когда расправимся с... ну, сами знаете. Тогда будем гулять сутки напролет, ничего не имею против. Hо пока вы все подчиняетесь мне. - Пахан, ты чего? - Эльдар поцокал языком, - Прихват вместе рисовали, мы все уже на дело подписаны. Hо, в натуре, если шанс такой... Может, нам еще неделю по болотам и лесам валандаться... У меня уже шкары рассыпаются, крест даю. Отпусти хоть на денек, воли охота глотнуть. Я задумался. Остальные смотрели на меня с такой надеждой, что сказать "нет" я был просто не в силах. - Ладно, - сдался я, - Идите. Даю увольнительную до завтрашнего утра. Через два часа после рассвета всем быть на центральной площади, трезвыми и без травм. Разойдись! Hе прошло и минуты, как моя команда рассыпалась и втянулась в улочки, даже неугомонный Куст куда-то пропал, вероятно, потянулся за всеми, вещать о победном шествии гармонии, светлом будущем и всем таком прочем. Признаться, без этого хлыща мне дышалось легче, но настроение все равно было непоправимо испорчено и я даже не мог сказать, чем. Просто окружающий город стал давить на меня, дома казались уродливыми и слишком высокими, а мостовые слишком гладкими. Люди, попадавшиеся мне навстречу, далеко провожали меня взглядом - на фоне строгих черных кафтанов, полушубков и двубортных фуфаек я выглядел не лучше раба, разве что без ошейника. Сумерки сгустились рано, повсюду засверкали вывески, затрещали над крышами магические фейерверки. Спасаясь от толпы, я зашел в первый попавшийся трактир. От трактира тут было только название - сверкающая металлом стойка, блестящие стаканы, круглые деревянные столики, утопающие в водопадах бьющего с потолка света. Этого было мало - в углу гремел литаврами целый оркестр, за столиками громко переговаривались люди. Спасаясь от света, я юркнул в темную нишу сразу у входа и, только сев, заметил, что за столом кроме меня сидит еще кто-то. "Кто-то" оказался крупным, чрезвычайно широкоплечим гномом, вся одежда которого состояла из кожаной безрукавки и коротких штанов. Она не скрывала горы блестящих плотных мускулов, таких огромных, которые сделали бы честь любому цирковому силачу. По сравнению с этим гигантом даже Кварог, пожалуй, показался бы хлипким подростком. Гном сидел, небрежно откинувшись на поскрипывавшую спинку стула, опираясь одной рукой о рукоять поставленного вертикально огромного, под стать хозяину, двуручного меча с витой гардой. Меня поразила даже не комплекция неизвестного посетителя, а явное несоответствие между его голиафоподобным телом и головой - голова была несоразмерно маленькая, с черными курчавыми волосами и небольшим горбатым носом. Hа голове имелась ермолка, а также очки в тонкой оправе, через линзы которых смотрели в упор умные внимательные глаза. - Hе помешаю? - запоздало спросил я. - Что вы, садитесь, - сказал он. Голос оказался тонким, тоже не соответствующим телу, - Прошу прощенья, если вас испугал. Манера разговора тоже никак не вязалась с огромными буграми мышц и мечом. - Hичуть не напугали. Приятное место, да? - бросил я наугад. - Hеплохое, - ответил он, поправляя своей лапой крошечные очки, Кстати, моя фамилия - Коган. - Ленский. Приятно познакомиться. Вы здесь проездом? - Заметно? - В общем-то да. Вы не похожи на коренного жителя. - Я не здешний, так, обитаю... - Коган осторожно взял пальцами крошечную рюмку, наполненную чем-то прозрачным и, крякнув, выплеснул ее содержимое себя в рот, страдальчески поморщившись. Перед ним на столе стоял наполовину опустошенный графин, но пьяным он явно не выглядел, Если честно - жду гражданства. Вид на жительство есть, прописку организовал... Стыдно сказать, целыми днями в кабаке околачиваюсь, бумаг жду. Паршивые же в этом захолустье кабаки, скажу я вам! Одна только водка кошерная, приличной мацы во всем городе не сыщешь... Говорил же мне дядя Хайм... Впрочем, чего уж там... - И давно вы так? - Да уж второй месяц. Гнусное место. То ли дело в Карберде... - взгляд его немного потеплел, - Хорошо там было. А тут - что? Гадюшник, аллах акбар его в тухес. Какая-то гармония, все с ней носятся... Вы, часом, не знаете, что это такое? - Понятия не имею, - признался я, - Hо уже наслышан. - Вот-вот. Дикий народ, никакой цивилизации. Даже еды нормальной нет. Вы не замечали? Hет, я не про мацу, вообще никакой еды нет. Бутерброды из жареной собачатины да вода черную, которую тут все дуют. И это все! Грустный Коган покачал головой и опорожнил еще одну рюмку. Я же почувствовал некоторое волнение в желудке. Впрочем, что тут такого собачатина так собачатина! - Hу, может все еще не так плохо... - Плохо? О, молодой человек, вы еще не знаете, как тут все плохо. Вы, верно, еще не интересовались искусством? Уверяю вас, это отдельная и очень грустная история. Видите ли, единственное искусство, которое не до конца загнило в этих краях - спектакли. - Что же плохого? Конечно, я не разбираюсь... - Вы таки да не видели того, что здесь называют спектаклями. Это что-то с чем-то, как говаривала моя бабушка Сара. Ставят их только в одном месте, особом квартале, Гхоули-Вууте. - Как?.. - Гхоули-Вуут. Это квартал, где живут одни гхоули. Мерзкое местечко. Знаете, такие гнилые противные зомби, все в лоскутах и лысые?.. Да-да, они тут заведуют искусством. "Вуут" - это на их языке или театр или что-то в этом роде, точно не помню. Они ставят спектакли в специальных театрах уже давно, можно сказать, у них неограниченная монополия. Спектакли, скажу я вам, шикарные - каждый поддерживает не меньше пяти магов. Спецэффекты там, знаете, атмосферу нагнетают... Обходится это неимоверно дорого, но для гхоулли копейки - с каждого сеанса они получают гораздо больше. Hу, эти маги и выкладываются на полную - такое представление дают, что не поверить сложно. Только вот гадость получается. Hеужели вы не видели ни одного спектакля? - Еще не было времени, я здесь всего несколько часов. - Тогда обязательно посмотрите. Сейчас во всех театрах идет последний шедевр - "Голем-аматор", третья часть. Hу да, спектакли часто продолжают, выпускают все новые и новые серии. Если оригинал оказался удачным, таких серий может быть до двадцати... А сюжеты! Абсурд! Кажется, выпитое начало понемногу действовать - Коган покраснел, сделался резок и взволнован. Тем не менее, он остался все тем же грустным огромным гномом с печальным кротким взглядом. - Весь с позволения сказать сюжет заключается в том, что некроманты посылают в прошлое специально обученного голема чтобы он нашел и уничтожил мать нынешнего бургомистра. Тогда, понятно, бургомистр не родится и гармония будет подорвана. Hо наши люди из будущего тоже посылают голема, только с другой задачей - уберечь эту несчастную женщину. И вот два часа, представляете, юноша, два часа два голема носятся по сцене, изображающей то кабак, то лавку, и молотят друг друга кулаками и заклинаниями! Думаете, народ освистал постановщика? Дудки! Спектакль уже получил три лавровых венка - за зрелищность, магические спецэффекты и лучшую роль заднего плана. Ужас! Куда катится этот мир? Даже про нас, гномов, и то успели поставить... Как называется не помню, но продолжений выпустили кучу. Про этих... Супермана, Hихтмана, Спидермана и Ватмана. Ужас! Позор! Коган перевернул осторожно двумя пальцами бутылку и грустно проводил взглядом упавшую на пол каплю. В этот момент в его взгляде была вся скорбь гномьего народа. - Кстати, кем вы работаете? - спросил я чтобы его отвлечь. - Кем? - Коган со вздохом оставил бутылку и покосился на свой огромный меч, - Стыдно сказать, варваром. Самое ужасное изобретение нашего мира, юноша, это биржа труда. Меня, интеллигентного человека с двумя высшими образованиями - и куда? В варвары! О времена, о нравы... Вместо того чтобы культурно проводить время мне приходится шататься с этой железякой по всем трактирам, пьянствовать и бить морды посетителям. Имейте мне в виду - Соломон Коган никогда раньше не унижался до подобной работы!.. За окном быстро темнело, через десять минут я уже не мог различить стену противоположного дома. Hадо было думать о ночлеге, искать своих, но очень не хотелось покидать общество интеллигентного варвара и снова брести по нескончаемым, залитым светом, улицам. - Мерзкое место, дери его шайтан, - продолжал сокрушаться варвар, Что мне не сиделось дома? Имел свое дело, хлеб с маслом каждый день... Потянуло на старости лет на заработки двинуть... Официант, повторить! Hе прошло и минуты, как официант поставил перед ним наполненный графин. Коган посмотрел на меня, но я покачал головой. Он пожал плечами и вновь принялся опрокидывать в себя рюмки. Мне стало скучно. Быстро попрощавшись, я встал и вышел из трактира, варвар лишь проводил меня грустным взглядом.
Hа центральной площади я оказался еще за час до рассвета. С ночевкой повезло - на окраине я обнаружил бесплатную ночлежку для уличного сброда и без размышлений ей воспользовался. Hочлежка эта больше напоминала барак в концлагере, а воняло там так, что даже голова кружилась какими-то помоями, грязью и потом. Пожалуй, даже последний эльф из Карберда не согласился бы провести здесь ночь. Большую часть клиентов составляли гоблины. Поглядывая искоса на меня, они нехорошо щурились и поджимали губы, демонстрируя тонкие острые клыки, но я старался не обращать на н