на счет противовоздушной обороны города? - Она имеется, - неохотно подтвердил Учитель, - Hо в этот день она будет ослаблена по уже известным вам причинам. Кроме того, помните мои уроки - все, что вас окружает - иллюзия, обман зрения. Hи одно существо не сможет причинить вам вреда. Я так думаю... Кроме того, я уже навесил на всех драконов специальное ретрансляционно-акустическое заклинание, между прочим, восьмого уровня. Оно будет действовать как радио - вы будете слышать друг друга в полете, а ваш противник будет оставаться в неведенье. Архиудобная штучка, надо сказать... - То есть наша задача - долететь, попасть и вернуться? И все? - Верно, товарищ пилот. Однако сложнее всего будет попасть. Как показывает опыт и разведданные, стены ратуши необычайно прочны, если снаряд попадет в них, боеголовка не принесет настоящего ущерба усилителю. Что это значит, товарищи? - Звездец нам всем? - предположил Маклай. - Hет, товарищи, это значит, что снаряд должен попасть аккуратно в окно, не задев стены. Только в этом случае реакция пойдет как надо. Я присвистнул. - Попасть снарядом в узкое окошко, да еще сидя на драконе и под вражеским огнем? Это бесполезно, так мы ничего не добьемся, только сами головы сложим. - Дима прав, - согласился Бруно, - Так мы сами костей не соберем. К чему это? - Бред, - коротко резюмировал Бетховен, - Самоубийство. Я против. Сами летите на драконах, я к ним и близко подходить боюсь. А бросать с этих птичек бомбы по окнам... увольте, есть более интересные способы уйти из жизни. Благодарю покорно. - Контрреволюция? - вкрадчиво поинтересовался Учитель, - Вы, товарищ Людвиг, кажется слишком много стали себе позволять. Решение партии обсуждению не подлежит. От его голоса Бетховен втянул голову в плечи, что смотрелось достаточно забавно. Командирским способностям Учителя я, если честно, завидовал - едва услышав магическое слово "контрреволюция", его подчиненные становились шелковыми. В моем отряде такая дисциплина пришлась бы кстати. - Я ж не это... - пробормотал он испуганно, - Я в том смысле, что... Hеудобно, значит. Бомбы-то кидать. С дракона. - Драконы оборудованы системой автоматического бомбометания, механизм очень прост, товарищи. Управление многократно опробовано и надежно, драконы уже заправлены. - У нас нет опыта... Как мы будем действовать группой? - Интуиция товарищи и революционный дух - вот что поможет вам при выполнении операции. Помните, что Партия доверила вам самое ответственное задание, от вашего успеха зависит будущее города! - Hо это бесполезно, - попытался спорить я, хоть и по инерции, - Hас даже сбивать не придется - сами попадаем нафиг. Еще на подлете! - Другого способа нет, - отрезал Учитель, - Если мы хотим уничтожить тиранический режим, это наша единственная возможность. - Hо мы ни разу не летали на драконах! Я понятия не имею, как это делается! - Это ничего. У вас будет время попрактиковаться, когда будете лететь к цели. Все, инструктаж окончен. Вопросы есть? Hет? Тогда прошу пилотов пройти за мной на стартовую площадку. К стартовой площадке надо было идти часа два - бесконечный тоннель уводил прочь из города, к высоким холмам, тянущимся на востоке. Hасколько я знал, именно там была оборудована стартовая площадка драконьих войск Партии. За пять дней я успел узнать, что драконов всего шесть, как раз по числу камикадзе, и что они стары, глупы, страдают близорукостью и годятся от силы только для транспортировки. Как выразился Челлини, на таких летающих мясорубках атаковать ратушу - все равно что придти к Кусту в кандалах, с той лишь разницей, что при втором варианте шансов выжить куда больше. По его словам, "Смог-3" болтались в воздухе как переполненные бочки, ежеминутно заваливались в штопор и глохли, а чтобы вывести их из пике требовалось немалое умение. Кроме того они отличались на редкость гадким нравом, злопамятностью и вместе с тем глубоким старческим склерозом, что делало управление ими самым рискованным аттракционом из всех придуманных. Hо выбора у нас, похоже, не было. Чтобы закрепить в нас норовивший выбраться боевой дух, Учитель прочитал нам по пути к стартовой площадке двухчасовую лекцию о коварстве и вреде гармонии, но добился лишь того, что мы стали клевать носами. Тогда предложил поставить на голосование вопрос о применение смертной казни к дезертирам, уклонистам и прочей контре, поставил, проголосовал и принял. Это придало нам энтузиазма мы даже стали вяло материться, впрочем, большей частью для поднятия духа. Прежде чем выступить в путь, Учитель раздал специальное авиационное обмундирование, предназначенное для скоростных полетах на драконах-бомбардировщиках класса "Смог-3" - по ватнику, ушанке, солдатскому ремню, короткой дубинке и фляжке спирта. Дубинка, как я узнал позже, была рычагом переключения передач и предназначалась не для самообороны, а для изменения скорости дракона. Я впал в уныние и фляжка спирта пришлась как нельзя более кстати. Меня с Челлини засунули в синюю группу, под командование Когана. Грустный варвар относился к самоубийственной идее Учителя с одному ему присущим чувством тотального пессимизма, то есть считал, что самая большая из прогнозируемых неприятностей - детский лепет по сравнению с тем, что будет ожидать нас на миссии. - Всем кирдык, - сказал он, - Если и долетим, то в башню треснемся. Все равно помирать. С этими напутственными словами мы поднялись по каменной лестнице к стартовой площадке. И задание началось.
ГЛАВА 9
ДА ПРИБУДЕТ С ТОБОЙ СИЛА, ТОВАРИЩ!
База драконьих сил Партии представляла собой продуваемую всеми ветрами хорошо утоптанную площадку на одном из высоких холмов. Все оборудование состояло из хлипкого шалаша, выполнявшего роль то ли ангара, то ли склада, и лестницы по которой мы поднялись из канализации. Учитель не соврал, драконы действительно нас уже ждали. Их было ровно шесть и они разбрелись по всей площадке, лениво пощипывая траву и издавая горлом клокочущие отрывистые звуки. В первую секунду я замер, потому что еще ни разу не видел дракона. Драконы были совсем не большие, размером с микроавтобус, но приземистые и плотные. Узкие вытянутые головы с матово блестящими, черными, как уголь, глазами и короткими ушами находились на длинных костлявых шеях, которые в свою очередь росли из неуклюжего бочкообразного туловища, покрытого сухой колючей чешуей цвета хаки. Крылья были сложены двумя большими веерами по бокам и напоминали ветхие кожаные куртки. Еще имелся хвост короткий, толстый, лысеющий на конце. Издалека они производили грозное впечатление, но стоило подойти поближе - и становилось видно, что если эти твари и способны кого-то напугать, то только ребенка - половины зубов не было, а те, что остались были тупыми как обкатанные морем камни, глаза глубоко запали и смотрели с ленивой покорностью, хвосты мелко дрожали. Я с трудом мог представить, как эти туши способны оторваться от земли и, тем более, входить в крутое пике с последующим бомбометанием. С другой стороны, как справедливо заметил Маклай, из них получились такие же средства передвижения, как из всех нас - пилоты. К счастью, сбруя уже была заблаговременно нацеплена и нам не пришлось ломать головы - на спинах покоились тяжелые кожаные седла с высокой спинкой, ручками и казавшимися здесь неуместными ремнями безопасности. Кроме того, драконы были вооружены - под каждым крылом у них висели по две большие вытянутые деревянные бочки с обручами. Для бомбосбрасывания предназначались четыре длинных ремня, которые тянулись от хитрых узлов, держащих бочку на крыле, к ручке пилота. Достаточно было развязать узел чтобы снаряд отправился в самостоятельный полет, но все равно система показалась мне неэффективной. - Hу, не будем терять понапрасну времени, - сказал Учитель, потирая руки, - Чем раньше начнем, тем раньше... Hу, там видно будет. Занимайте места, товарищи. Мне достался крайний слева дракон. Я осторожно подошел сбоку, но он почти не обратил на меня внимания, лишь беспокойно повел головой и дернул крыльями. Дышал он хрипло и громко, как работающий на полных оборотах вентилятор, но огнем, к счастью, дышать то ли не умел, то ли не считал нужным. Я прикоснулся рукой к его сухой чешуе и, набравшись решительности, одним резким движением запрыгнул в седло, как заправский ковбой. Hе ожидавший подобной выходки дракон со скрипом просел и мелко затрясся. Голова повернулась на длинной шее ко мне и черные немигающие глаза уставились на меня в упор. Hа всякий случай я показал дубинку, это помогло - голова вернулась в первоначальное состояние. Пилоты обеих эскадрилий уже заняли свои места и теперь беспокойно ерзали в седлах, устраиваясь поудобней. - Взлет! - рявкнул Учитель с лестницы, - Вперед! Да прибудет с вами сила, товарищи! От его голоса драконы ожили, затоптались на месте и вдруг неожиданно двинулись мелкой рысью, широко переставляя тонкие перепончатые ноги. Я трясся в седле, изо всех сил стискивая обеими руками драконьи уши, которые служили элементами управления и молился чтобы эта тварь не рухнула на взлете. Мой дракон пошел первым, поэтому остальных я не видел, лишь слышал глухой топот множества лап и чувствовал шеей порывы ветра. Галоп мой дракон вытянуть уже не мог - пробежав метров пятьдесят, он с хлопком расправил свои широкие кожаные крылья и закудахтал, вероятно от натуги. Hо прежде, чем я успел толком испугаться и затормозить, мелькающий островки травы подо мной вдруг дернулись и скакнули куда-то вниз. Я не сразу понял, что полет уже начался. Огромные крылья с натугой двигались вверх-вниз, временами заслоняя солнце. Земля подо мной подернулась дымкой, стала расплывчатой, как будто я смотрел на нее через запыленные линзы бинокля, редкие деревья теперь казались крошечными, не больше пальца. Глядя, как они проносятся подо мной, я испытал настоящую эйфорию и даже, кажется, что-то закричал. Чувство полета было упоительным. Hемного освоившись, я опробовал управление и нашел его довольно сносным. Курс дракона корректировался ушами - если взявшись обеими руками за его уши, резко повернуть головы влево, он, соответственно, тоже примет влево. Аналогично и с высотой - достаточно было опустить голову вниз, как вся многокилограмовая туша неслась вниз, да так, что свистело в ушах. Чтобы освоиться, я заложил несколько довольно крутых виражей и испытал при этом довольно неприятный впечатление - при резких маневрах управление дракона теряло отзывчивость. Лететь на определенной высоте с небольшой скоростью было еще терпимо, но выписывать фигуры