Она увидела что-то красное. То, что осталось от Пурдила, все еще почти что сидело на своей пластиковой доске. Большая часть его головы отсутствовала, правда, видела она это только одно мгновение, потому что он тут же рухнул вперед — отчасти на доску, отчасти в воду.
И только тогда все они закричали.
— И у него не было резервной копии?
— Конечно, не было. Мы этого не делаем, не умеем. Ведь мы — не вы.
Ледедже нахмурилась, глядя на Демейзена. Второе или третье самое тяжелое событие в ее жизни, а аватара корабля, казалось, почти не испытывает никакого сочувствия.
— Значит, — сказал Демейзен, — он был необратимо мертв.
— Да, необратимо.
— А что случилось с Хино?
— Мы его больше никогда не видели, Его отвезли в город для допроса в полиции, а потом — усиленная посттравматическая терапия. Его…
— Почему? Что с ним сделали в полиции?
— Что? Да ничего не сделали! Они должны были провести расследование — вот и все. Конечно, они с ним ничего не сделали. За кого вы нас принимаете? — Ледедже покачала головой. — Посттравматическая терапия была ему необходима, потому что он бросил то, что ему казалось комком земли, и снес парню голову.
— Да, понятно.
— Отец Хино был консультантом по ландшафту и так или иначе собирался покинуть имение до конца этого года, и потому к тому времени, когда ему снова можно было появиться в приличном обществе, Хино был уже на другом конце света, а его батюшка поправлял ландшафтные линии в имении другого богача.
— Гмм, — промычал Демейзен, задумчиво глядя на нее. — Я не знал, что у вас есть пенометаллы.
Ледедже, сощурившись, сердито посмотрела на него.
— Не могу поверить, что об этом не было известно раньше, — проговорила она, скрежеща зубами. — Так о чем я? Я убежала на следующее утро и чуть не умерла от переохлаждения. Спасибо, что спросили.
— Правда? — аватара удивленно посмотрела на нее. — Почему вы об этом не сказали?
— Как раз собиралась, — холодно ответила Ледедже.
Они сидели в двух крайних пилотских креслах шаттла, положив ноги на кресло посредине. «Выход за пределы общепринятых нравственных ограничений» приближался к пространству Энаблемента, и Ледедже, возвращаясь в дом, в котором она родилась и выросла, решила рассказать кораблю еще немного о своей жизни.
Демейзен кивнул.
— Вы уж извините меня за черствость, — сказал он. — Конечно, вы тоже получили психологическую травму, как и двое других детей, не говоря уже о родителях. Вас за что наказали — за то, что вы находились в запрещенном месте, за то, что вы подобрали невзорвавшийся снаряд, или за то, что вы убежали?
Ледедже вздохнула.
— За все вместе, — сказала она. Помолчала несколько секунд. Потом сказала: — Не думаю, что Вепперс был счастлив тем, что его триумфальное возвращение было испорчено побегом девчонки и всей этой суетой вокруг его игрушечных кораблей.
— Да, — проговорил Демейзен и замолчал, что было совсем на него непохоже.
— Что? — спросила Ледедже.
Аватара скинула ноги с кресла между ними, повернулась в сторону главного экрана, который вдруг ожил, начав показывать отступающее звездное поле.
— Тут есть одна странность, — сказал Демейзен, словно обращаясь вовсе не к ней. Потом он кинул на нее взгляд, кивнул на экран. — Видите?
Ледедже присмотрелась внимательнее, прищурилась.
— Что вижу?
— Гммм, — промычал Демейзен, и на экране появился более крупный план, изменились цвет и то, что вроде было текстурой. Теоретически это было голографическое изображение, но объекты находились так далеко, что объема не чувствовалось. Боковые экраны заполнились цветными графиками, цифрами, столбцовые и круговые диаграммы показывали, что происходит коррекция изображения. — Вот это, — сказал он, кивая на экран и откидываясь к спинке кресла.
В центре экрана, где темнота, казалось, чуть помигивает, колеблясь между двумя очень похожими и очень темными серыми формами, виднелась какая-то странная зернистая структура.
— Что это? — спросила Ледедже.
Несколько секунд Демейзен хранил молчание. Потом, хохотнув, сказал:
— Я практически уверен, что нас преследуют.
— Преследуют? Надеюсь, это не ракета и ничто в таком роде.
— Нет, не ракета, — сказала аватара, вглядываясь в экран. Потом он снова повернулся к ней, улыбнулся. — Не знаю, зачем я вывожу эту хреновину на экран, — сказал он, и экран почернел. — Да, нас преследует другой корабль. — Демейзен снова водрузил ноги на кресло между ними, сцепил пальцы на затылке и откинулся к подголовнику.
— Я думала, что у вас…
— Высокая скорость. Я знаю. У меня она и в самом деле высокая, но в последние день или два я притормаживал, реконфигурировал мои поля. Ну… на тот случай, если возникнет такая ситуация, — сказал он, кивая на черный экран.
— Зачем?
— А зачем выглядеть тем, кто ты есть, когда можно выдать себя за кого-то другого? — Аватара ослепительно улыбнулась.
Ледедже задумалась на мгновение.
— Я рада, что мне удалось кое-чему вас научить.
Демейзен ухмыльнулся.
— Вот это, — сказал он, и экран засветился снова, опять показывая странную серую структуру в центре, а через мгновение опять выключился, прежде чем она успела зафиксировать то, что увидела, — не знает, что оно преследует.
— Вы уверены?
— Абсолютно. — В голосе аватары слышалась самодовольная нотка.
— И кого же он преследует, по его мнению?
— Скромный Корабль Быстрого Реагирования класса «Палач», — с удовольствием сообщил ей Демейзен. — Вот кого он преследует, по его мнению, полагая, что хорошо выполнил домашнее задание. Корпус, сенсорика, тяга, все поля, которые я сейчас использую, убедительно выглядят как чуть-чуть и крайне правдоподобно модифицированная версия профиля сигнатуры классического палача. Так что он считает меня хрупким камушком среди современных кораблей. Но это не так. Я настоящая скала, черт побери. — Аватара счастливо вздохнула. — И еще он думает, что я даже не подозреваю о его существовании, потому что «Палач» его бы точно не увидел.
— А что он собой представляет? Тот корабль, что нас преследует?
Аватара щелкнула языком.
— Понятия не имею. Выглядит он как то, что вы видели на экране. Я вижу ровно столько же, сколько и вы. Я лишь вижу, что он здесь — и это все. С такого расстояния я могу определить, что он, вероятно, довольно высокого уровня. Цивилизация восьмого уровня. Или в самом конце седьмого.
— Значит, это не корабль Энаблемента?
— Нет. Навскидку это может быть Флекке, НР, Джхлупиан… а может ДжФКФ, если они в последнее время внимательно читали Научные труды Института Уиззо по Созданию Космических Кораблей.
— А зачем кому-то из них нас преследовать?
— Вот это вопрос, — сказал Демейзен. — Я так думаю, хочет узнать, что у нас за планы. — Он ухмыльнулся ей. — И узнать, что у меня за груз. Тот вопрос, который они задают себе и, возможно, на который попросят ответить меня: что я здесь делаю?
Ледедже подняла бровь.
— И вы придумали что-нибудь правдоподобное?
— Ну, у меня несколько концентрических слоев подготовленных историй прикрытия, — сказала аватара. — Хотя по большому счету я крайне эксцентричный и немного психопатичный пикетный корабль класса «Ненавидец», и я вовсе не обязан отвечать на вопросы всяких недоумков. Но большинство моих алиби предназначены для скромного бродячего корабля класса Палач, а одно из них довольно туманно говорит об интересах в Цунгариальном Диске или о некой связи с тамошней миссией Культуры. Уловка, в которой в известном смысле нет нужды, поскольку эта миссия взывает о помощи в связи с инфекционной вспышкой гоп-материи. Так что присутствие здесь любого корабля Культуры имеет идеальное обоснование.
Ледедже покачала головой.
— Я понятия не имею, что такое инфекционная вспышка гоп-материи.
— Беглая нанотехнология. Свармата. Остатки МГП — монопатического гегемонизирующего проявления. Иногда их называют роильщиками. У вас от этой терминологии глаза остекленели. В общем, часть их проникла на Диск… что такое Диск, вы ведь знаете?
— Множество заброшенных инопланетных кораблей, которыми никому не позволяется пользоваться, да?
— Множество заброшенных инопланетных фабрик, которыми никому не позволяется пользоваться… вроде бы не позволяется, — сказала, кивнув, аватара. — Но так или иначе в далеком и туманном прошлом гоп-материя проникла на Диск, и потому одна из наших категорически благонамеренных команд скорой помощи расквартирована там и пребывает на Диске, вероятно, гораздо больше, чем требуется (ну, вы знаете — это одна из тех работ, которые никогда не заканчиваются, потому что тем, кто их делает, нравится находиться там, где они находятся), но вот теперь, кажется, там произошла внезапная вспышка, и нашим друзьям приходится глушить серьезно беглое событие. — Демейзен помолчал, на его лице появилось то отстраненное выражение, которое иногда появлялось у аватар, когда сверхмощные корабли, воплощениями которых они были, наблюдали за чем-то бесконечно очаровательным, происходящем в таинственных царствах высокого разрешения, недоступных для простых смертных. Аватара тряхнула головой. — Уморительно.
— И вы собираетесь помочь им? — спросила Ледедже.
— Упаси господь! — сказал Демейзен. — Этим должен заниматься Паразит-контроль. Они приняли решение заволокитить это, пусть теперь все и расхлебывают. — Он пожал плечами. — Хотя, сказав это, я, вероятно, могу сделать вид, что иду им на помощь. Или же тот, кто нас преследует, может проникнуть взглядом сквозь мой волшебный плащ благопристойности. — Аватара забарабанила пальцами по консоли под экраном. — Действует на нервы. — Он вздохнул. — И еще любопытно. Это — возможно — не первая странная вещь, происходящая в этой глуши. Девять дней назад имел место абляционный выброс всего в миллионе километров от места того рандеву, которое они пытались организовать для вас в Семсаринском пучке.
Она покачала головой.