— Отлично! — услышал Мерлин восклицание Кея. — Господин король, всякий лорд, серьёзно вслушивающийся в эту ложь, предатель! А с предателями можно обращаться только одним способом. Они увидят мечи честных людей!
Остальные одобрительно зашумели, но Артур нахмурился. И обратился он не к Кею, а к барду.
— Бард, ты сделал своё сообщение. Теперь иди.
— И какой ответ ты дашь лорду Модреду, великий король? — Этот титул прозвучал слегка насмешливо.
— Я не стану делить Британию на части по его желанию.
— У тебя нет выбора, — ответил бард. — Иначе ты испытаешь бесчестье перед лицом всех. Помни это!
Бард встал с колен, бросил на Мерлина последний взгляд и пошёл, повернувшись спиной к королю. Кей зарычал.
— Копьё в спину, — свирепо выкрикнул он, — вот достойная плата. Но он прав, брат. Либо ты будешь сражаться, либо власть перейдёт к Модреду. И как же он использует эту власть? Он ублюдок. Мало кто из знатных лордов станет ему повиноваться. Начнётся грызня меж лордами, каждый возмечтает о короне. Что получится из этого? Раздираемая распрями земля станет лёгкой добычей саксов. Так было после смерти Утера. Господин король, у тебя нет выбора. Ты загонишь эту подлую ложь в глотку выродка своим мечом, иначе тебя ждёт бесчестье перед лицом всех, кто следовал за тобой все эти годы.
Выражение лица Артура не изменилось, взгляд его перешёл от удалявшегося барда к Кею, затем к Мерлину. «Идите за мной,» — коротко приказал он и пошёл по гребню стены. Придворные расступились, уступая ему проход.
Слишком мало глаз смотрели на короля вопросительно. Кей правильно обрисовал ситуацию. Король будет обесчещен, если не станет сражаться, и в любом случае начнётся война между лордами. Всё, чего он добился, погибнет, рухнет, как перегнивший плод.
Мерлин, следуя за королем, думал о маяке. Долго ли, далеко ли? Он не знал ответа на эти вопросы. Может быть, то, что он привёл в действие, ввергнет их мир в полный хаос. Однако он не видел, как мог бы действовать по-другому.
Вслед за Артуром они вместе с Кеем вошли в комнату короля. Король заходил взад и вперёд по комнате, сцепив руки за спиной, опустив голову на грудь. В лице его читалась боль, такая, какую не могла бы вызвать физическая рана.
— Братья, — сказал он, — вы одни знаете правду о моём прошлом. Да, — обратился он к Мерлину, — я рассказал всё Кею, потому что он отчасти тоже древней крови. Но поверит ли кто-нибудь этой правде?
Первым заговорил Кей. «Если даже поверят, брат, они сочтут это злой правдой и будут смотреть на тебя с ещё большей ненавистью. Мало кто способен признать, что существует раса, более одарённая, чем человечество. Жрецы учат, что таким был Христос, но он мёртв. Такое люди могут простить только мёртвому. Но в своё время Христа ненавидели и осудили на самое позорное наказание, которому подвергали лишь рабов и предателей. Люди поклоняются богам, но когда боги появляются, их боятся и ненавидят.
В природе человека стремиться стащить вниз тех, кто поднялся выше. Ты величайший король Британии, более великий, чем Максим, потому что ты служишь стране не из честолюбия. Если бы у тебя не было короны, ты продолжал бы служить стране. Люди это знают, но и это не заставит их больше уважать тебя. Ты думаешь, Лот, который претендовал на трон, любит тебя? Ни он, ни герцог Корнуэлльский, ни один из тех, кто может притязать на трон.
Да, они используют против тебя этот старый скандал. Но это юношеский грех, и ясно, что ты не знал о близком родстве с леди Моргазой. К тому же она побывала не в одной постели, и можно намекнуть, что Модред вовсе не тобой зач…»
— Нет, — прервал Артур. — Мы не станем позорить имя женщины, чтобы отвести от себя угрозу. Возможно, она была такой, как ты говоришь. Но я не стану кричать перед всеми: «Эта женщина обманула и обольстила меня!» Такие дела не для короля.
Кей кивнул. «Так ты решил, брат. Но такое благородство не принесёт тебе пользы. Люди воспринимают сдержанность как открытое признание своей вины. Но сказать правду ещё хуже. Нам в лицо будут швырять „рождённый демонами“, пока мы не оглохнем, и это оттолкнёт от нас даже тех, кто иначе поддержал бы тебя.»
— Он прав, — спокойно согласился Мерлин. — Любой выбор усиливает врага. Паутина хорошо сплетена.
— Ты уверен, что это дело организовала Нимье?
— Так уверен, будто сам слышал её приказ Моргазе научить барда. Она мстит нам. Но я уверен также, Артур, что она больше не может говорить со своим руководящим голосом. Теперь ей приходится полагаться только на себя. И она не может помешать действию маяка.
— Этот маяк, — повернулся к нему Кей. — Ты пообещал, что он приведёт к нам Повелителей Неба. В каком количестве они придут и когда? Помогут ли они оружием нашему королю или будут стоять в стороне, наблюдая, как люди сражаются друг с другом, чтобы потом договориться с победителями?
— Я не знаю ответов на эти вопросы, — сказал Мерлин.
— Время для Повелителей Неба идёт по-другому, чем наши дни и годы. Они живут гораздо дольше, чем мы. Может, много лет пройдёт, прежде чем их корабли опустятся с неба.
Кей покачал головой. «Тогда лучше не учитывать их в наших планах. Нам нужно справиться с Модредом, и побыстрее. Сейчас силы его малы, но люди будут съезжаться к нему. И не забудьте, с ним королева. Само её присутствие в лагере свидетельствует, что она верит в этот позорный рассказ и поэтому покинула тебя, Артур.»
— Знаю, — ответил король. Голос его звучал устало, лицо казалось измученным и осунувшимся. — Будут также говорить, что я выступил против собственного сына.
— Ты выступаешь против предателя, — яростно заявил Кей. — Это ты, — он внезапно повернулся к Мерлину, — это твое дело! Если твои знания так велики и всеобъемлющи, почему…
Но на это ответил Артур, ответил с силой, какой не ожидал от него Мерлин: «Не трать времени, брат, на перечисление всех „если“. Мерлин делал лишь то, что выпало ему на долю. И от него зависит наш успех в конечном счёте.»
Мерлин, удивлённый, внимательно взглянул на короля. В голосе Артура звучали пророческие ноты.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Мерлин.
— Когда настанет время, — тем же уверенным тоном продолжал Артур, — это станет известно и тебе, родич. У каждого из нас своя роль.
Они выехали из Камелота не в парадных одеяниях и без хорошего настроения, но не менее уверенные в своей правоте, чем если бы выступали против захватчиков.
Артуру сообщили последние новости. Войско действительно раскололось, и многие знатные лорды, возможно, по указанной Кеем причине, держались в стороне от враждующих, либо открыто примкнули к Модреду. Модред осмелился поднять знамя с драконом и провозгласить себя королём, поскольку Артур не достоин трона.
Кей хрипло рассмеялся, когда об этом стало известно в их втором ночном лагере.
— Он глупец, — свирепо прорычал Кей. — Неужели он считает, что Лот, внимательно следящий за событиями, даст ему спокойно усидеть на непрочном троне?
Если Лот ждал, то Констанс Корнуэлльский не стал выжидать. Вскоре с гордо развевающимся флагом с оленем он привёл своё войско в лагерь Артура. И перед всеми подтвердил свою верность королю. Старая вражда была забыта, и Артур повеселел: ведь Констанс — внук Голориса и единственный кровный родственник Артура.
На четвёртый день, когда их войско усилилось ещё двумя отрядами чёрных всадников, освободившихся от дежурства на границе, Артур созвал совет, встретившись с теми лордами и командирами, которые сохраняли верность.
— Мы выступили против тех, кто был нам братьями по мечу и щиту, — сказал король с печалью. — Сотни раз вместе смотрели мы в лицо врагам и вместе встречали смерть. Мы не должны теперь в гневе скрещивать оружие. Я не откажусь от короны, потому что не могу снять с себя обязанности перед этой землёй. Но убивать старых друзей — тяжёлая задача.
Он помолчал, но никто из Собравшихся не заговорил. Мерлин подумал, что Артур и не ожидает ответа. Король медленно продолжал:
— Никто в будущем не посмеет сказать, что я желаю зла тем, кто обманут. Я пошлю к Модреду вестника и предложу встретиться без оружия и поговорить. Может, мне удастся уговорить его не нарушать мир, добытый столь дорогой ценой.
Ему ответил Констанс, самый знатный, хотя и самый молодой из лордов:
— Господин король, это поступок человека, который действительно сначала думает о других. Мало кто после этой песни способен протянуть руку мира пославшему такого барда. Если ты пойдёшь на встречу, я буду рядом с тобой.
— И я… и я… я… я… — подхватили остальные. Никто из видевших лицо Артура не сказал бы, что он сделал это из страха: его поступок объяснялся любовью к Британии, которой он служил всю жизнь.
Один из старейших лордов, некий Овьен, в юности служивший в гвардии Амброзиуса, вызвался быть посланником. И Артур, знавший, каким уважением пользуется Овьен, был доволен. Выслушав короля, Овьен выехал из лагеря. Все отдыхали, ожидая, день и ночь. На второй день Овьен вернулся.
Он прошёл прямо к Артуру. «Господин король, я передал твои слова Модреду. Его сторонники высказывались по-разному, но наконец он согласился на переговоры. Он сказал, что встреча состоится у Малых Камней Лангвеллина. Ты приведёшь с собой десять сторонников, и он десять. Жрец Гилдас говорил, что среди этих десяти не должно быть Мерлина, потому что он сможет привлечь себе в помощь дьявола. Но Модред рассмеялся и сказал, что способен победить и дьявола. Господин король, с их войском едет и леди Моргаза, но она совсем не состарилась, она такая же, какой была при дворе Утера. И с ней Леди Озера. На них глядят искоса, даже приближённые Модреда, потому что в том, что возраст не коснулся леди Моргазы, все видят нечто неестественное».
— Если она на самом деле Моргаза! — выпалил Кей. — У Утера было множество незаконных детей, и она. если выглядит так молодо, может быть дочерью одного из них. Это ещё одна хитрость, чтобы повредить нашему господину.
Артур жестом как бы отбросил это дополнение к сообщению Овьена.