Он сразу перешел к делу:
– Ты слышала о несчастном случае с летальным исходом, произошедшим на бакфастской дороге прошлой ночью?
– Очень мало, – ответила Карен. – У меня где-то был отчет об этом инциденте. Его отослали в уголовно-следственный отдел, потому что это рутинная работа. Просто кто-то умер, и все. По-моему, дело абсолютно чистое и понятное.
– Нет. Я так не думаю.
Он слышал, как Карен вздохнула на том конце провода.
– Бога ради, Келли, и что же ты знаешь точно об этом деле?
– Я был там. Я не думаю, что это был несчастный случай.
Келли задержал дыхание. На самом деле он не мог знать достоверно, была ли смерть молодого солдата несчастным случаем или нет, но он точно знал, что если будет ходить вокруг да около, то потеряет внимание Карен. У нее был очень узкий диапазон внимания.
– Неужели?
В голосе Карен звучал сарказм. Келли слишком хорошо ее знал. Достаточно, чтобы уловить также и нотку любопытства в ее голосе. Он заинтересовал ее. Она хотела знать то, что знал он. Она попалась. Он не должен упускать эту возможность.
– Слушай, у тебя есть время встретиться со мной, что-нибудь выпить в обеденный перерыв?
– Келли, нет.
– Только на несколько минут, мы можем пойти в «Лэндсдаун».
Он назвал паб, находившийся прямо напротив полицейского участка Торки.
– Келли, у меня даже в туалет сходить нет времени. У меня никогда не было времени сходить в туалет. А ты хочешь, чтобы мы встретились в пабе?
– Там в «Лэндсдауне» отличные чистые туалеты. Мы можем поболтать в дамской комнате, если хочешь.
– Очень смешно. Хорошо. Встречаемся там в час тридцать. Я могу выделить тридцать минут максимум.
– Можно подумать.
Келли улыбался, когда повесил трубку. Забавно, что после разговора с Карен Медоуз на его лице всегда оставалась улыбка. Она умела по-особому действовать на него. Ему действительно следовало позвонить раньше, а не ждать все это время, что она позвонит первая. Но с другой стороны, он чувствовал, что ему был нужен предлог, и, возможно, она чувствовала то же самое. После того что случилось в последний раз. После того как в прошлом году Келли решил активно вмешаться в расследование убийства, которое шло как-то не так. А последствия этого вмешательства были чрезвычайными. И в конечном счете Келли остался жить со смертью человека на своей совести. Келли действовал довольно честно, он почти всегда действовал честно, и в общем и целом намерения у него были благие. Но точно так же ему была свойственна и бездумная импульсивность. Келли стыдился этого эпизода своей биографии. Именно он и стал причиной ухода из «Аргуса». Келли не желал больше заниматься работой, которая привела его, пусть даже и независимо от его намерений, к такому краху.
И Карен Медоуз, несмотря на их многолетнюю дружбу, вполне ясно дала понять, что считает его причиной неприятностей и не хочет больше иметь с ним ничего общего.
Келли решил, что ему просто повезло, если спустя всего лишь шесть месяцев она была готова хотя бы разговаривать с ним.
Он пришел в паб первым, чего Карен и ожидала бы даже в том случае, если бы не предупредила его. Когда она вошла, распахнув дверь так, что та ударилась о стену, Келли уже сидел за столиком в углу у окна, с традиционным стаканом диетической колы перед собой.
Все головы в баре повернулись. Два сотрудника уголовно-следственного отдела, что сидели на высоких стульях, машинально подняли свои кружки и разом опустошили их. Карен знала, что они не смогут чувствовать себя комфортно, выпивая в обеденный перерыв там же, где и их начальник. Опять шел дождь. На Карен было длинное белое пальто с капюшоном. Она скинула капюшон и потрясла своими коротко стриженными волосами. Освещение паба лишь усиливало их блеск. Белое пальто открылось, и под ним оказались черный свитер, черные джинсы и ковбойские ботинки со стальной набивкой. Она выглядела просто сногсшибательно. Ее внешность совершенно не отвечала представлению большинства людей о женщине-полицейском. Джинсы достаточно узкие, чтобы подчеркнуть ее фигуру, которая оставалась чертовски хорошей. Но Карен и представления не имела, как здорово она выглядит, и совершенно не заметила восхищенного взгляда Келли.
Ее появление в баре привлекло внимание. Но она и этого не заметила.
Карен помахала рукой Келли, сидящему в своем углу, и зашагала к нему через бар.
– Я тоже выпью с тобой колы, – сказала она вместо приветствия. – У меня сегодня будет непростая встреча с начальником полиции, и думаю, мне понадобятся все оставшиеся мозговые клетки.
– Хорошо, – сказал Келли, послушно встав и направляясь в сторону бара.
– А еще я буду картошку в мундире, с сыром, салатом и парой сосисок. Я просто подыхаю с голоду.
– Хорошо, – опять сказал Келли.
– Все нормально, Джон. Я принесу тебе заказ, – прокричал Стив Джекс, хозяин паба.
– Спасибо, – сказал Келли.
Это был паб копов, а Стив раньше заправлял другим заведением в Торки, которое тоже являлось излюбленным логовом местных полицейских. Сам он, кстати сказать, тоже был когда-то копом. Карен ясно осознавала, что такой сервис – это специально в ее честь. Стив достаточно хорошо знал, кто она такая, пусть она и нечасто бывала в «Лэндсдауне». Она возглавляла региональный уголовно-следственный отдел, и Стив понимал, как надо держаться с начальством.
Она резко повернулась к Келли, который быстро вернулся на свое место.
– Ну что ж, давай приступим к твоему делу.
– И я тоже очень рад тебя видеть, – сказал Келли, широко улыбнувшись.
– Прекрати, Келли. Во-первых, твое юношеское обаяние никогда на меня не действовало, а во-вторых, как уже сказала, у меня очень мало времени. – Она посмотрела на часы. – Уже даже не полчаса. Двадцать минут максимум.
– О'кей. – Келли сразу же прекратил всякие игры. – О'кей. Я встретил парня, которого задавил грузовик. Это было в «Дикой собаке», возможно, за несколько минут до его смерти.
И Келли поведал Карен всю историю. Все, что молодой солдат рассказал о Хэнгридже, как он был напуган, какой у него был взгляд, когда он покинул бар в сопровождении двух людей, которые его искали. Келли особенно подчеркнул последние слова, которые сказал ему Алан. И которые, учитывая все, что Келли известно, вполне возможно, были последними словами, произнесенными солдатом в жизни.
– «Они убили остальных. Они убьют и меня. Я в этом уверен». Вот что он сказал, Карен. И полчаса спустя он мертв. Может быть, конечно, тут просто невероятно странное стечение обстоятельств. Совпадение. Но я думаю, здесь кроется нечто большее. И уж по крайней мере это дело заслуживает расследования.
Карен задумалась. Она действительно была ужасно голодна. И все то время, пока Келли говорил, она быстро и со смаком расправлялась с сосисками и картошкой в мундире, которые ей принес Стив. А потому, пока она не поглотила количество пищи, достаточное, чтобы удовлетворить голод, ей совсем не хотелось говорить. И в течение всего монолога Келли Карен пробормотала лишь несколько одобрительных «угу».
– Мальчик был пьян, Келли, – наконец сказала она. При этом в Келли едва не попали куски наполовину разжеванного жареного картофеля. – Я не поленилась просмотреть дело после нашего телефонного разговора. Вскрытие провели сегодня утром, и оно, между прочим, показало: в его организме было столько алкоголя, что он, должно быть, был пьян в стельку. Я уверена, ты тоже заметил, что парень был никакущий. У тебя-то достаточно жизненного опыта.
Келли проигнорировал сарказм, который Карен в любом случае сочла бы ниже себя, хоть бы тот и был вполне уместен.
– Да, я знаю, – сказал он, – тем не менее парень был по-настоящему напуган. Я видел это в его глазах.
– Келли, разве ты не слышал о паранойе на почве алкоголя? Уж кто-кто, а ты должен знать, что это такое.
– Да, знаю. Даже сам страдал ею, о чем ты так любезно мне напоминаешь. Конечно же, я знаю, что такое алкоголическая паранойя, но это была не она. Я уверен.
– Ах да, ты теперь у нас не только будущий лауреат Букеровской премии, но и психиатр.
Карен и сама не знала, что на нее нашло, почему она была так груба с ним. Но она ничего не могла с собой поделать. Возможно, причиной было то, о чем она сказала ему утром по телефону. Келли всегда доставлял неприятности. Она видела, как его передернуло после ее последней колкости, а затем он просто пожал плечами.
Он не попался на удочку, а, напротив, совершенно спокойным тоном ответил:
– Послушай, я действительно не могу этого объяснить, но мне кажется, что парень говорил абсолютно искренно, и еще – разумеется, я и это не могу объяснить, но я почему-то уверен, что он не страдал ни алкоголической паранойей, ни каким-то другим похожим заболеванием.
Карен дожевала остатки еды, прежде чем ответить. Она любила есть размеренно и разделила свой обед на маленькие порции: кусочек сосиски, немного сырной картошки и капелька салата в каждой. Эти порции она ела очень вдумчиво, несмотря на спешку.
– Послушай, Келли. Ты видел место происшествия. У тебя должно быть какое-то представление о том, что произошло. Участвовало одно транспортное средство, грузовик, за рулем которого сидел профессионал. Темная торфяная дорога, в ветреную дождливую ночь. Не очень-то хорошие условия для огромного грузовика. И один пешеход, у которого явно не было головы на плечах. И если это не абсолютно ясный, вполне предсказуемый сценарий, то я не знаю.
– Да, может быть. Но ты не слышала, как и что он говорил.
– Позволь мне сказать тебе одну вещь. Твой молодой солдат, полное имя которого, между прочим, Алан Коннелли, вообще не должен был напиваться в «Дикой собаке», так как ему было только семнадцать. И он пошатывающейся походкой появился на дороге перед громадной фурой. Это слова водителя, но все улики, такие как следы шин и тому подобное, указывают на то, что он говорит правду. Нет абсолютно никаких намеков на то, что дело нечисто, равно как нет и доказательств того, что это вина водителя. Только не при такой погоде. У парня был бардак в голове. А травмы, которые он получил, как свидетельствует патологоанатом, полностью подтверждают слова водителя о том, что он появился ниоткуда и буквально бросился под колеса. Этот гребаный водитель полностью невменяем и все еще находится в больнице в состоянии шока. Примерно так все и выглядело. Одна из маленьких трагедий, что случаются в нашей жизни. Никому, кроме тебя, Келли, даже и в голову не пришло, что за этим может стоять что-то большее. Так чего же ты от меня хочешь?