– Она тебе не нравится?
– Конечно нет! То есть… в каком смысле? Тьфу ты!.. Только не вызывай меня на дуэль на крюках.
– На что?
– Вы же с ней… ну, пара?
– Нет, пара – это с кораблем.
– Да не симбиотическая, а… не знаю, семейная?
– А-а. Нет, у нас такого не бывает. Нет необходимости. Мы с Айей – близкие друзья. Очень близкие.
– То есть без спаривания?
Селес бросил на человека недовольный взгляд – так подростки различных видов на семейном торжестве косятся на бесцеремонных тетушек, которые громогласно строят матримониальные планы.
– Для нас спаривание не приоритетно. Нет необходимости.
– Ишь!.. Значит, вы оба можете ходить налево, и никто не обидится?
– Почему налево? Нам направо сейчас.
– Да неважно. Свободные отношения, молодцы. Рациональный подход.
Персонал, обслуживавший индивидуальный мирогенератор, с удивлением смотрел на пациентку, которую только что доставили специалисты пятого уровня. Это была Айа, задумчивая и растрепанная даже больше, чем обычно. Она грызла заусенец на пальце и выжидательно косилась на шиари.
– Приносим извинения, но вам придется подождать. Там другая пациентка.
– Ничего, – Айа села в кресло и попыталась закинуть ногу на подлокотник из мягкого прозрачного пластика.
– Там человеческая самка. Во избежание агрессии было бы желательно…
– Мне плевать, – отрезала она.
– Вам рекомендуется подождать в коридоре, – один из специалистов протянул к ней руку.
– Укушу, – серьезно пообещала Айа. – Никуда я не пойду, понятно?
– Но вам…
– Вы точно не хотите агрессии?
Шиари дружно кивнули.
– Так не провоцируйте! – Она уселась в кресле поудобнее и скрестила руки на груди, всем видом давая понять, что никуда отсюда не уйдет.
– Но вы, согласно документам, уже были в мирогенераторе. Результат отрицательный, интерпретация невозможна, – снова заволновались шиари. – По вашим словам, полученный мир для вас непонятен.
– Да. Поэтому я хочу посмотреть еще раз.
– Вы отказались сообщить специалистам, что вы видели.
– И не сообщу. Сами смотрите.
– Мы не имеем возможности. Индивидуальная вселенная замкнута и доступна только вам. Как она выглядела?
– Я должна ответить? Это правило такое?
– Это было бы желательно.
– Тогда не скажу. Вот пустите меня туда еще раз – потом, может, и сообщу все вашим специалистам. Мне очень туда нужно! – Айа старалась не смотреть на шиари. – Для душевной гармонии, вы же сами говорили.
– Мы сожалеем, что вы скрываете от нас важные сведения. Мы можем помочь в их интерпретации. Вам рекомендуется рассказать, что вы увидели.
Айа резко вскинула голову и уставилась на специалистов зло и требовательно:
– Не ска-жу!
Крышка капсулы с шипением открылась, явив реальному миру округлую розовую самку человека с белоснежными кудрями на различных местах. Обведя присутствующих быстро яснеющим взглядом, она взвизгнула и древним жестом прикрыла грудь. Айа встала – шиари тут же схватили ее за плечи, мягко, но крепко, – изучила пациентку и брезгливо скривилась.
Шиари захлопотали над обнаженной самкой.
– Сейчас все будет хорошо, – ворковали они. – Не следует бояться. Вы пройдете несколько стандартных процедур. Не следует бояться.
– Белые лошади… – простонала пациентка. – Белые лошади с рыбьей чешуей… Зачем они?
На двери, перед которой стояли Хаген и Селес, было огромное количество замков – электронных, термических, магнитных, с зубчатыми механизмами, – и даже один засов. Пока шиари открывали каюту, оммо успел немного пожалеть о поспешности, с которой бросился знакомиться с обитателем этого каземата.
Девятый по счету замок заело. Селес, разминая уставшие ноги, печально посмотрел снизу вверх на Хагена.
– Ну что ты скис? Да, это, видимо, на редкость приятный тип, раз его запирают на двадцать замков.
Один из воевавших с дверью шиари обернулся к ним, ободряюще улыбаясь:
– На одиннадцать. Пациент сам попросил об этом.
– Он сам заперся?!
– Очень тяжелый случай.
Наконец дверь открылась. Шиари расступились, пропуская гостей вперед.
Первым, что увидел Селес, были согнутые в коленях ноги. Обитатель укрепленной каюты лежал головой к стене и, шумно выдыхая, качал пресс. На очередном подъеме он увидел посетителей, оскалился в улыбке и ловко вскочил на ноги.
– Черт, – сказал он в ментальном поле. – А я думал, придет девчонка.
– Пожалуйста, говори вслух, – попросил Селес, изумленно разглядывая его.
Гуманоидный представитель третьей симбиотической пары носил черное одеяние, похожее на военную форму. Он был невелик и страшен, как компактная фотонная граната. Даже широкая и вполне искренняя улыбка, казалось, говорила не о дружелюбии, а о готовности в случае чего укусить. А еще у него было шесть рук. Две свои собственные, с напульсниками, украшенными шипами макапута, и четыре железные, очень длинные, многосуставчатые, с чем-то вроде здоровенных кусачек на концах. Щелкнув кусачками в воздухе, неочеловек постучал механической рукой по крюку, висевшему у Селеса на поясе. Селес на всякий случай прихватил оружие с собой и как раз успел подумать, что, видимо, не зря.
– Положи крюк вот сюда. Медленно. Чтобы я видел. Молодец. Итак?
– Селес, – гость протянул руку, надеясь, что его поприветствуют не кусачками.
– Рамар, – обитатель каземата неожиданно обнял его и довольно больно похлопал по спине. – Для друзей Псих. Просто Псих. Рад видеть, Селес.
Шиари размял длинными гибкими пальцами прозрачный пакет с раствором для капельницы и, разогнув руку Айи, начал прощупывать вены. Пациентка внимательно разглядывала свои крохотные, как у человеческого ребенка, ноготки, хитросплетение линий на ладони, голубые жилки под тонкой кожей.
– Тебе нравится моя рука? – неожиданно поинтересовалась она у шиари.
– Да, – ничуть не удивился тот. – Конечность функциональная, размер допустимый.
– Один раз ее раздавило камнем, – Айа снова пошевелила пальцами. – Потом каильские сектанты ее отрезали и съели. Еще как-то прострелили из этого… ну как его, большой такой… неважно. Поскандалила с аборигенами, и в ладони была во-от такая дырка… Я ее пару раз отмораживала, не целиком, конечно, в основном пальцы… Они чернели и отваливались по кусочкам. Воняло, как от немытого реонца…
– Познавательно, – похвалил шиари – ему было очень удобно проводить необходимые манипуляции, пока увлеченная рассказом пациентка сидела смирно.
– Ты не понимаешь, что ли? – рассердилась Айа. – После всего этого… Это вообще моя рука?
Шиари невозмутимо кивнул:
– Позвольте выразить мнение, что да.
– Давай быстрее, – Айа подставила шею под инъектор. – Что ты копаешься…
Глава восемнадцатая,посвященная стихам, войне и тому, чего так хочется
Один из специалистов по душевной гармонии пятого уровня, которые проводили Селеса и Хагена в каюту трудного пациента, был голубоглазым. Неизвестно, что обусловило такой необычный для шиари цвет – генетическая особенность, линзы или специальная краска. Из вежливости Селес старался не обращать на него внимания, но сочетание золотистой кожи и голубых с легкой прозеленью глаз было очень красивым, и им хотелось полюбоваться еще. Именно этот шиари подпрыгнул от неожиданности, когда Рамар, презрительно оглядев персонал, гаркнул: «Брысь!» Селес решил, что у специалиста все-таки имеется генетический дефект, который, возможно, как-то связан и с душевной ранимостью. Прекраснейшие сбились в кучку и, продолжая лучезарно улыбаться, бесшумно покинули каюту.
Рамар уселся на пол, жестом предложил гостям сделать то же самое и светски поинтересовался:
– Как там погода?
– А человек почему остался? – спросил он в ментальном поле.
Повисло напряженное молчание. Во-первых, Селес терпеть не мог вести сразу две параллельные линии разговора, поскольку начинал сбиваться и путаться в обеих. Во-вторых, это вообще считалось невежливым. В-третьих, Рамар, очевидно, тоже не владел искусством двойной беседы, потому что на платформе погода стояла всегда одинаковая, а в космосе ее не было вообще.
– А я надеялся, что придет девчонка. Она ничего такая… злобненькая, – попытался продолжить Псих.
– Скажи, чтобы он ушел.
– Не могу. Пожалуйста, говори вслух.
– Откуда он знает палиндромон?
– Интересуется культурой.
– Ты ему доверяешь?
– Вполне.
– Зря. Посмотри, какое у него лицо.
– А что в нем особенного?
– В том-то и проблема, что ничего.
– Я не понимаю…
Хаген с любопытством рассматривал обоих:
– Вы же сейчас говорите, да?
– Нет. Мы просто немного растерялись от радости, – Рамар ухмыльнулся и похлопал кусачками по ладони. – Но для создания располагающей атмосферы я могу почитать стихи.
– Убери его отсюда. Придумай что-нибудь, вроде на умного похож.
Селес вытаращил глаза. Новый знакомый откашлялся, воздел механические конечности к потолку, став похожим на огромное насекомое, и со значением начал декламировать:
А мы живем, всю жизнь живем
с мишенью на спине
Хотя определенно,
если взглянуть без стона,
не сквозь трусливые слезы,
то от нее есть польза
– Пожалуйста, перестань! Мы же выглядим просто… как…
– А мне можно, я Псих, – невозмутимо возразил Рамар и после секундной паузы закончил:
Она из нас сделает воинов гордых,
заставит к врагу повернуться мордой,
смотреть ему в глаза смело.
Мишень на спине
украшает
тело.
– Очень интересно, – похвалил Хаген. – Реонская «стрела», если не ошибаюсь? Сами переводили?
– Нет, конечно, это подражание, – оскалился в улыбке Рамар. – Во-первых, она кривая, во-вторых, у реонцев нет чувства юмора.