– Вот именно! Сначала испаряется образ, а потом смысл! Привычное становится странным, в этом и суть.
– Что такое цеония?
– Черт ее знает, но плодоносит. А здесь был?
– Был. Там крупнейший архив, целый город…
– Там машинки боевые интересные, попрыгунчики. Автономные установки, маленькие, шарики такие. На движение реагируют. Я кое-какие детальки для рук позаимствовал.
– Судя по карте, ты был вообще везде.
– Ну, конечно, не везде, но… Ха! Вот эту планетку знаешь?
– Рамар, ты что-то ищешь? Помимо… оружия и стихов?
– А ты?
Тут Селес обнаружил нечто, упорно старавшееся ввинтиться в его личное ментальное пространство вслед за картой. Незваный гость оказался инфокапсулой какой-то странной конструкции. Пока Селес колебался, открывать ее или нет, Рамар тоже заметил настырную капсулу.
– Нет, не открывай! Не трогай ее! Выйди из поля! Вый-ди!
Селес послушно вынырнул в окружающую реальность. Псих сидел рядом, подергивая всеми шестью руками. Выражение лица у него было сосредоточенное и злое, глаза двигались под плотно закрытыми веками. Он воевал с инфокапсулой. Селес, воспользовавшись моментом, вытряхнул из головы разноцветную карту, рыбного философа, патологически религиозных масов, бэшианских бессловесных поэтов, левитирующие бомбы левитирующих бицефалов и прочую ерунду. Впрочем, философа он, подумав, все-таки оставил. Селес собирался задать Рамару массу вопросов, но тот сразу сбил нового знакомого с толку своими рассказами и наглядными демонстрациями. И особенно стихами. Рамар постоянно что-нибудь цитировал. Наконец Селес восстановил весь свой воображаемый опросник, а Псих открыл глаза и шумно выдохнул.
– Самонаводящаяся, – объяснил он и сделал паузу, явно ожидая, что Селес заинтересуется инфокапсулой с такими необычными свойствами. Рамар даже весь подобрался, готовясь дать отпор гостю, когда тот накинется на него с расспросами про капсулу. Но Селес твердо решил следовать намеченному плану и зашел с другой стороны:
– Зачем ты… играл с Айей?
Псих развел всеми руками – он подобрал совершенно другие слова, чтобы говорить о совершенно других вещах.
– Черт его знает, – честно признался он. – Весело было. А что с ней такое?
– В смысле?
– Ну, я с ней мало разговаривал, но… Что-то с ней такое… Какая-то она… такая… – Он снова развел руками, что при его количестве конечностей смотрелось очень красноречиво.
– Да… – Селес ненадолго задумался. – Пообщайтесь, может, ты поймешь. Я вот так и не понял…
– Пусть приходит, – обрадовался Рамар.
Селес постучался к Айе в ментальном поле, подождал ответа.
– В мирогенераторе, – ответил за нее корабль.
– Опять?
– Когда она уходила, я только проснулся. Не успел расспросить.
Селес задумался. До того как Псих показал ему карту, какая-то очень странная вещь не давала Селесу покоя, но теперь, вытесненная новой и бесполезной информацией, она ускользала и только изредка смутно мерцала на самом дне сознания. Когда она вспыхнула в очередной раз, Селес наконец вспомнил и поспешно спросил у Рамара:
– А где твой корабль?
– Корабль? – Рамар прищурился, явно не понимая, почему Селес интересуется настолько незначительными вещами. – Корабль где-то определенно есть… – Он щелкнул пальцами и громко, по-хозяйски скомандовал: – Тарантайка, голос!
Айа лежала на бескрайней кровати, прихватывая одеяло пальцами, морщась и поскуливая. У нее болел живот. Она даже представить себе не могла, что эта часть тела может так противно болеть и булькать.
– Конечно, – уютно рассуждал пристроившийся на краешке кровати человек. – Ты же штук десять съела. И что с тобой такое сегодня?
Человек привычными движениями насыпал в стакан какие-то порошки, взбалтывал их в воде, добавлял капли и снова взбалтывал. Наконец он протянул Айе стакан с мутной жидкостью и полную горсть капсул.
– Давай ты меня как-нибудь потом отравишь? – с подозрением глядя на его руки, предложила она.
– Давай ты потом будешь придуриваться? – в тон ответил человек.
Айа с трудом все проглотила и икнула. Человек удовлетворенно кивнул и погладил ее – не по голове, она успела отпрянуть, а по лежавшим на подушке волосам.
Буря в животе понемногу стала утихать. Айа закинула руки за голову и скептически посмотрела на человека – она уже почти привыкла к его лицу, как будто смазанному чьим-то огромным пальцем.
– Вот скажи мне – что тут не так?
Человек неразборчиво хмыкнул.
– Шиари сказали, что здесь что-то будет не так, и я это увижу, – продолжала Айа. – Они поймут, в чем причина моей дисгармонии, меня вылечат и наконец отпустят… Но ведь не так вообще все!
– Шиари? – почему-то насторожился человек. – Ты видела здесь шиари?
– Не здесь, – Айа в очередной раз ощупала шею и в очередной раз не нашла на ней свищевого отверстия. – Там. Неважно… Ты не любишь шиари?
– Мы это уже обсуждали, – человек снова стал звенеть ампулами на столике.
– Нет, ну должен же в этом быть какой-то смысл, – Айе нравилось рассуждать вслух, при человеке, который был частью ее личной выдуманной вселенной и даже не знал об этом. – Только скрытый. Глубоко. Как думаешь, это связано с антропофобией?
– С чем?
– У меня антропофобия.
– Может, мизантропия? – предположил человек – судя по голосу, он улыбался. – Или социофобия?
– Рыбки, снег, книги на полу… Инфопластик – это же книги, да? Я не могу их прочитать, и даже не потому, что не знаю язык, а потому, что смысл ускользает. Как твое лицо… Странностей уже навалом, правильно? А еще ты зовешь меня Анной, и вообще… Почему я – человек, а?
Мягкая рука озабоченно пощупала ее лоб – на этот раз увернуться она не успела. Человек вздохнул и зарядил ампулу в инъектор. Айа быстро отползла на другой край огромной кровати.
– Там инъекторы, тут инъекторы… – недовольно проворчала она.
– Анна, – человек потянулся к ней. – Давай успокоимся и…
– Я спокойна, как шиари на тридцатом уровне.
– Ладно, я подожду, – и человек, отвернувшись, стал смотреть в окно. В стекло беззвучно бились крупные снежинки. Человек весь обмяк, как неплотно набитое чучело, сгорбился и бессильно опустил руки на колени. И хотя в одной из этих рук все еще поблескивал инъектор, Айе почему-то стало его жалко. Путаясь в одеяле, она приползла обратно.
– Надоели мне эти инъекторы до смерти.
Человек отреагировал неожиданно. Он обнял Айю за плечи и прижал ее голову к своему солидному животу.
– Что ж поделаешь, милая… – тихо сказал он. – Что ж поделаешь…
Сначала Айа попыталась высвободиться, кривясь от бившего в нос чужого запаха. Человек не удерживал ее, просто размеренно гладил по волосам, и вскоре она затихла. В носу щекотало, но уже не от стойкого аромата постороннего вида. Не успев понять, что с ней происходит, Айа заревела. Слезы текли быстро и обильно, как вода, оставляя темные следы на мягком домашнем одеянии человека. Айю так давно никто не жалел – шиари выражали дозированное сочувствие, не посягая на независимость пациента, Селес терпел, корабль понимал и поучал…
– А мне… А мне… – всхлипывала Айа.
Вдруг оказалось, что больше всего на свете ей было нужно, чтобы ее кто-нибудь пожалел, что жалость не унизительна, а необходима, и ей она необходима больше, чем любому другому существу во Вселенной.
Человек укачивал ее, будто детеныша, и тихонько повторял какие-то бессмысленные успокаивающие слова, уютные, как он сам. А Айа плакала и плакала, пытаясь поглубже зарыться лицом в складки его одежды.
– И давно вы тут?
– Давно, очень давно… Ожидание утомляет… В ангаре никого…
– Разве шиари не разрешают кораблям прогулки?
– Они разрешают… Хозяин – нет…
– Тарантайка, молчать!
– В свои полчаса я могу говорить, что… что х-хочу…
– Какие полчаса?
– Полчаса в ментальном поле в сутки. Больше хозяин не разрешает.
– Потому что ты мне надоедаешь!
– И не разрешает говорить с чужими…
– Радар отвинчу!
– Мне удалось связаться с кем-то из вас… Один раз… без разрешения… Теперь мне нельзя вообще ни с кем говорить…
– Да, я помню, просьба о помощи… Чтобы мы тебя забрали. Прости, столько всего навалилось, я совсем забыл…
– Никто не заберет мой корабль, ясно?
– Пожалуйста, поговорите с ним… Убедите его… Хозяин незлой. На самом деле…
– Тарантайка, твое время вышло.
– Не ври, гуманоидный!
– А тебя я вообще не знаю!
– Взаимно!
Встревоженные корабли кружили в ментальном поле вокруг своего собрата. Тарантайка Рамара оказалась необыкновенно тихой, робкой и взволнованной. Этот корабль явно побаивался своего симбиотического партнера, и то, что происходило сейчас, очевидно, было бунтом.
– Убедите его… вас он послушает.
– В чем они меня убеждать будут, а?
– Объясните ему, что он… не найдет тут свою душевную гармонию… Нет никакой душевной гармонии! – с неожиданным надрывом воскликнул корабль. – Шиари только успокаивают!
– А мне и нужно спокойствие!
– Тебя они не успокоят! Пожалуйста, объясните ему, что они ему не помогут! Три курса уже… это дорого! Убедите его… убедите его попробовать что-то еще…
– А что с ним такое?
– Я вообще-то здесь.
– Что с тобой такое?
– Инфокапсулы! Все из-за этих капсул! Он…
– Тарантайка, время!
– Не слушай его! Эй! Вернись и договори!
– В отличие от вас, мой корабль знает свое место.
Увлекшийся перепалкой Рамар не сразу вспомнил о госте, который никак не проявлял себя в ментальном поле, но все еще находился в его каюте. Селес, внимательно выслушавший весь разговор, смотрел на Психа с интересом.
– Так на чем мы…