– Конечно! – Хаген поднял бутылку над головой и немного пролил себе на макушку. – Ну, за коллектив!
– Слушай…
– А? Что?
– Прости. Не хотел тебя разбудить.
– Не прощу. Так что?
– Ничего… Ерунда.
– То есть ты меня просто так разбудил?
– Я хотел спросить, вот как ты думаешь… А что, если на этот раз ей просто надоел я?
Глава двадцать первая,посвященная наихудшим вариантам развития событий
После того как Ними вернулся на континент арцев в качестве официального представителя, со всей документацией, заверенной в трех экземплярах, все изменилось в мгновение ока. Ему предоставили отдельную резиденцию со специальной световой установкой, личный транспортный модуль, доступ в информационную паутину, который был ему совершенно без надобности, и четырех охранников.
Рада назначили секретарем при официальном представителе. Вообще это была женская работа, но арц не очень расстроился. Ними по-прежнему не ладил с техникой, хоть и согласился после долгих уговоров надеть браслет с коммуникатором – заставив Рада поклясться, что браслет не пустит корни в его руку. Так что арц помогал способному дикарю во всем, а не просто рассылал корреспонденцию и следил за графиком, как бедняжка Хат. В день, когда Ними явился подать жалобу, у нее случилась тяжелейшая передозировка успокоительным, и медикам с трудом удалось ее спасти. Рад даже навестил ее один раз в больнице, но все еще одурманенная Хат отворачивалась от него и повторяла: «Вы теперь с этими, с этими…»
Дополнительной и секретной его обязанностью стало при любой возможности отсылать охрану куда-нибудь подальше – например, проверить безопасность башни, в которой должны были пройти очередные переговоры с участием виза. Ними боялся своих телохранителей.
– Не думал, что быть официальным представителем так трудно…
– Сам вызвался. Только, пожалуйста, не ищи себе замену.
– Да, я тоже пока вас побаиваюсь, – усмехнулся Ними. – Но, может, все-таки назначить Эхо заместителем?
Рад вспомнил глаза Эхо, полные беспримесной синей ненависти, и поежился, но виз, как обычно, все понял не так.
– Да, я забыл, что у вас самки не занимают всякие… должности.
– А вы кидаетесь собственными детьми.
– Если у эмбриона серьезные отклонения в развитии, плод отваливается сам, так что кидаемся мы…
– Прекрати! – замахал руками Рад. – Лучше скажи: если вы растете на деревьях, как Эхо может быть твоей сестрой?
Ними приподнялся в гамаке.
– Во-первых, не на деревьях, а на Точке роста. Корни Главного проходят под всем континентом и питают инкубаторы. Примерно вот так. – Над коммуникатором повис светящийся паук с бесчисленным количеством лапок. – А во-вторых, разве ваши самки производят детенышей только по одному? Мы с Эхо – из одного плода.
Рад внимательно изучил паука и побарабанил пальцами по столу. Он давно заметил, что визы разрешают своим самкам делать что угодно, совершенно не понимая, что любая деятельность, требующая серьезных умственных и физических усилий, мешает им выполнять свою главную функцию. Арц думал, что визы еще просто не дошли до понимания того, что самка – это в первую очередь сосуд для детенышей, требующий соответствующего, очень бережного отношения. Но теперь получалось, что их самки – и вовсе какие-то бесполезные существа.
– Если вы… – Он указал на паука. – Размножаетесь таким образом, зачем вам вообще самки?
– Мы сами выбираем, кем рождаться. Мы начинаем мыслить и подключаемся к ментальному полю задолго до того, как разрывается оболочка плода. Так мы узнаем, каково это – жить. И если кому-то не хочется быть самцом… Самки красивее, их чувства острее. Я решил родиться самцом только для того, чтобы избежать ответственности… И, наверное, когда-то давно мы размножались так же, как вы. Мы по-прежнему совокупляемся и получаем от этого удовольствие.
Лицо арца стало темно-серым, и он уткнулся в новостную панель, в третий раз изучая прогноз погоды на завтра. Но Ними опять понял его неправильно.
– Что, и удовольствие нецелесообразно? Странно, что вы еще не воздвигли Храм Целесообразности. Или он все-таки где-то есть?
– Я не позволяю себе смеяться над твоим народом и его традициями…
Ними подсел к столу, напустил в свой стакан с водой веселящих водорослей, проделал ту же манипуляцию со стаканом Рада – невзирая на то, что арц его демонстративно отодвинул. Потом Рад увидел, что новостная панель зарастает тонкими былинками с еле различимыми белыми цветами. Они быстро покрыли экран целиком, и арц раздраженно посмотрел на виза:
– Что?
– Иногда я жалею, что все-таки решил быть самцом.
На этот раз все неправильно понял Рад. Он посмотрел на Ними почти с ужасом – такого он никак не ожидал.
– Прекрати. Обещаю впредь не возвращаться к этому вопросу, хватит! – Лицо Рада становилось все темнее и темнее. – Ты доставляешь мне эмоциональные неудобства! Это может привести к внеплановой стрессовой фазе!
Ними растерянно поскреб пальцем ухо:
– А что тут такого? Некоторые предпочитают рождаться самками потому, что только самки способны укореняться. А Точка роста не бессмертна. Мы бережем ее, но всякое может произойти. Так что каждая самка имеет крохотный шанс получить огромную власть и спасти всю колонию. Самцам это недоступно. Хотя такая все-таки огромная ответственность…
– Главный – самка?! – Рад залпом осушил стакан и поперхнулся.
– Когда-то он ею был. Точка роста – особое, отдельное существо.
– Но тогда… тогда зачем вам самцы?
– А кто же еще будет опылять Главного?
– О Перводвигатель… – выдохнул Рад, пораженный аморальностью государственного устройства визов.
Неожиданно послышался низкий гул, вся башня завибрировала, а окна на мгновение потемнели, словно за ними пронеслось что-то огромное. Однако Рад и Ними этого как будто не заметили.
– У меня сейчас мыслительный центр расплавится. И он… он как будто чешется…
– Это самовнушение.
– А ему хоть бы что!.. Зачем им ноги, если у них нет мозга? Да и мозг им зачем, чтобы инфокапсулами его забивать? Знаешь, я иногда думаю, что тот корабль в чем-то был прав…
– Какой корабль?
– Ну, тот, про который рассказывают, что он… усовершенствовал своего человека.
– Это просто байка.
– Может, и байка. А может, мы его видели…
Однажды, лет двадцать назад, Селес и его корабль выскочили с изнанки совсем не в нужной точке. Они направлялись к Лигейе-1, где велись раскопки, и Селесу очень хотелось взглянуть на какие-то необыкновенные артефакты, о которых гудела вся инфосеть. Но эти бестолковые бицефалы выкинули их черт знает где. Изучая окрестности, они обнаружили в ментальном поле присутствие еще одной симбиотической пары, которая хранила гробовое молчание. Они отправились на поиски соплеменников и довольно скоро наткнулись на неокорабль с наглухо задраенным щитом, который не подавал признаков жизни. Корабль Селеса долго выписывал вокруг него круги, одновременно стучась в личное ментальное пространство незнакомой пары (сам Селес считал это неприличным), пока не получил наконец короткий ответ:
– Да.
– Здравствуйте! А мы думали, что вы…
– Я спал.
– Извините, – вмешался Селес. – Мы не хотели, просто…
– Я не настроен на контакт. До свидания.
И корабль медленно полетел прочь.
Удивленный Селес долго смотрел ему вслед. Помимо необъяснимой враждебности незнакомца его поразило то, что говорил только корабль, причем он ни словом не обмолвился о своей гуманоидной составляющей. В окрестностях не было пригодных для жизни планет, так что неочеловек, скорее всего, был на борту. Если учесть, что случайно встретившиеся симбиотические пары обычно набрасывались друг на друга с расспросами и радостный гвалт в ментальном поле не смолкал потом несколько суток, ситуация приобретала таинственный и несколько зловещий оттенок.
Обсуждая странную встречу со своим кораблем, Селес вспомнил известную старую страшилку. В ней рассказывалось о неком неокорабле, которому то ли задело мыслительный центр при аварии, то ли просто очень не повезло с гуманоидной составляющей. Впрочем, это были позднейшие домыслы, в самой страшилке поведение корабля никак не объяснялось. Просто однажды он решил сделать своего симбиотического партнера более удобным. Он втайне от человека нанял при посещении торговой платформы каильских черных техников, которые оборудовали саркофаг выдвижными хирургическими манипуляторами, спрятанными в стенках. А потом, когда человек уснул, запер крышку, вколол ему доапон и сильнодействующий транквилизатор. И аккуратно, не торопясь, отрезал ему руки, ноги и закрепил туловище в саркофаге металлической скобой. На всякий случай он еще и заклинил замок в восстановительном резервуаре, хотя эта предосторожность казалась уже излишней.
Позже корабль продолжил усовершенствование гуманоидной составляющей: произвел резекцию голосовых связок, чтобы неочеловек перестал кричать, и удалил ему некоторые участки мозга, чтобы в ментальном поле тоже наконец стало тихо. В этом фрагменте разные версии истории расходились: согласно первой, неочеловек навсегда утратил доступ к ментальному полю, согласно второй, доступ сохранился, но теперь гуманоид мог транслировать туда только одно слово: «Помогите», а в третьей, самой мрачной версии это было слово «убейте».
Усовершенствованный неочеловек стал тихим, послушным и в таком состоянии мог жить практически вечно, не нуждаясь в восстановлении. Правда, без двигательной активности и внешних впечатлений он вырабатывал мало ментальной энергии, и вся она по понятным причинам была очень темной. Поэтому корабль передвигался медленно и по большей части спал. Сначала соплеменники изредка с ним пересекались, а потом, чтобы избежать лишних вопросов, он затерялся где-то в глубинах космоса.