Конечно, вероятность того, что эта история основана на реальных событиях, а тем более того, что Селеса и его корабль угораздило встретиться с ее главным героем, сводилась почти к нулю. Но Селесу все равно долго еще было не по себе. Однажды ему даже приснилось, что в кабине – а ему практически всегда, за редким исключением, снилась кабина корабля, – есть то ли огромное зеркало, то ли экран, как в неживых транспортниках. И будто бы краем глаза он заметил на этом экране какое-то светлое пятно, а когда пригляделся – увидел бледное лицо с грубыми шрамами на лбу. Оно беззвучно разевало рот – так отчаянно, что губы в уголках надорвались. От ужаса Селес проснулся и тут же расшиб голову об крышку – корабль потом говорил, что закрыл саркофаг, чтобы неочеловек выспался в тишине и покое, и вовсе не обязательно было биться там и орать благим матом. Надо сказать, что корабль, в отличие от Селеса, был скорее воодушевлен гипотетической встречей со своим зловещим собратом. И он еще долго утверждал, что все это, конечно, жестоко и недопустимо, но в чем-то безумного экспериментатора можно понять, потому что гуманоидные составляющие постоянно забывают, кто они, зачем и где их место.
Сестра полномочного представителя стала первой самкой визов, явившейся на территорию арцев не с диверсионными целями. Самцы, в количестве примерно пятидесяти штук, присутствовали здесь уже довольно давно: они прибыли на ту самую спорную стройку, которая обещала стать исторической. Арцы теперь вели строительство какими-то необыкновенными зигзагами, не выжигая джунгли и терпеливо дожидаясь, пока визы сами уберут свои зеленые стены. Как выяснилось, визы отстаивали эти территории так яростно еще и потому, что здесь корни Главного залегали очень близко к поверхности. Башни, с местоположением которых визы были категорически не согласны, постепенно сносились, а немногие оставшиеся возвышались над растительным хаосом и выглядели весьма растерянно для неодушевленных предметов. Арцы, обычно сдержанные, вели в информационной паутине бурные дискуссии о том, не действуют ли строители в интересах визов и какой дурак согласится жить и работать в окружении градорубов, но соглашались в одном: полный отказ от строительства на континенте визов был бы непростительной слабостью. В ментальном поле визов происходили не менее жаркие споры: некоторые даже считали, что Главный зашел слишком далеко в своей демонстрации доверия, подпустив арцев так близко к корням, и открыто сомневались в его здравомыслии – прежде никто не посмел бы говорить такое о Точке роста. Но их командированные на стройку специалисты вели себя в целом прилично. Они проявляли живой интерес к технике арцев, осваивая ее упорно, но тщетно: единственное, чему они научились, – тыкать пальцем в экран, показывая, куда дальше вести строительный зигзаг.
В транспортнике Эхо окружила себя растительной ширмой и демонстративно ушла в ментальное поле. Сопровождающие ее арцы то и дело нажимали на бугорки под своими указательными пальцами, стараясь делать это втайне друг от друга. Ними предупредил их, что Эхо ни в коем случае нельзя злить, и всю дорогу они хранили гробовое молчание, изредка робко поглядывая на гостью. Точнее – на здорово помявшую пол и потолок транспортника древесную ограду, за которой она находилась.
На посадочной площадке Эхо заметила в толпе встречающих Ними и сразу направилась к нему. Арцы, поняв, что никакого соблюдения этикета не предвидится, поспешно расступились. Один замешкался, Эхо наступила на его маленькую серую лапку, с досадой посмотрела вниз и вытерла ногу о дорожное покрытие.
– Тебе нравятся их украшения? – поинтересовалась она, дернув брата за руку, на которой блестел новенький браслет с коммуникатором.
– Ты наступила моему другу на ногу и не извинилась.
– Извини, – Эхо повернулась к Раду. – Это ты приходил к нам? Я тебя не узнала. Вы совершенно одинаковые.
– Ничего страшного. Я тоже пока не научился отличать визов друг от друга.
– Видимо, у тебя плохое зрение.
– Ты могла бы вести себя нормально? – спросил Ними в ментальном поле.
– То есть – как арц? Я смотрю, ты отлично научился копировать нормальных арцев. Прямо как дрессированный.
– Эхо…
– Они тебя, должно быть, жалеют. Такой славный, дрессированный, но все-таки виз, градоруб и трупоед.
– Эхо, ты ведешь себя хуже, чем самый дикий и тупой арц. Я требую, чтобы ты сосредоточилась на внутреннем спокойствии. Немедленно. Не стоило так далеко лететь, чтобы грубить и наступать на ноги, это можно делать и дома.
– Не стоило.
– Я жду. Или ты успокоишься, или полетишь обратно.
– Хорошо. Покажи мне эту вашу… вырубку.
– Я думал, ты захочешь отдохнуть.
– Я хочу увидеть, чем вы тут занимаетесь.
– Может, сначала…
– Ты мне не доверяешь? Сеятели возмездия уже пытались меня завербовать, Ними, но я держусь. В этих башнях все-таки живые… твари.
Переговоры в ментальном поле длились не так долго, чтобы затянувшаяся пауза обеспокоила арцев. Они решили, что брат и сестра обмениваются приветствиями или, возможно, совершают какой-то ритуал. Ними дружески им улыбнулся:
– Прошу прощения. Моя сестра хотела бы посмотреть, как идет строительство.
– Подождите немного. Мы составим оптимальный маршрут…
Воспользовавшись тем, что арцы углубились в изучение карт, Эхо незаметно тронула брата за руку и шепнула:
– Выйди из ментального поля…
Он довольно громко переспросил:
– Что?
– Бестолочь… Выйди из ментального поля. Я требую.
Безоблачное небо над их головами прошила ветвистая молния, а спустя мгновение почва под ногами дрогнула, как от взрыва. Но никто этого не заметил, Ними по-прежнему озадаченно смотрел на Эхо, а арцы даже не отвлеклись от коммуникаторов.
– Хорошо… – шепнул он.
Башни на участках, застройку которых визы и арцы согласовали между собой, росли буквально на глазах. Самих строителей видно не было – они сидели в домиках-времянках, окруженные бесчисленными экранами, панелями управления и горами документации. Снаружи бродили только любопытные визы. Башни строила автономная техника: долговязые краны, укладчики и сварщики, грузчики, похожие на плоских жуков, еще какая-то мелочь для ввинчивания, стягивания и подгонки, червеобразные прокладчики – по документации они проходили именно под таким названием, – и полировщики, которые бегали по стенам и наводили последний лоск. А рядом вздымалась и опадала растительная масса – визы, прыгая с одной древесной дороги на другую, перекраивали свои владения, отводя их подальше от строящихся башен и направляя туда, где стояли приготовленные к сносу здания.
Арцы, сопровождавшие Ними и Эхо, дружно шарахнулись в сторону, когда колоссальный ствол, обвившись вокруг старой башни, со скрежетом сжал ее и выплюнул фонтанчик битого стекла. Они уже должны были привыкнуть к этому, но слишком хорошо помнили террористические акты визов, видеозаписи которых столько раз смотрели в паутине, замирая от ужаса и любопытства.
Эхо, заметив, что арцы увлечены зрелищем, ускорила шаг и потянула брата за собой.
– Мне это не нравится… – шепнула она, отойдя подальше.
– Мы привыкнем друг к другу. Теперь я их знаю. Это возможно.
– Нет-нет-нет… Какой ты глупый. Да не ненавижу я их. Мне на них плевать. Я не о том. Мне все это не нравится.
– У тебя что-то с восприятием. Ведь у нас получается. Все складывается хорошо.
– Вот именно! – зашипела Эхо, поглядывая на приближающихся арцев. – Пойдем дальше… Именно! Все складывается хорошо… Все идеально! Мир, согласие и единение видов! Так не должно быть.
– Война тебе нравилась больше?
– С-самец! У тебя нет интуиции…
– Ты настолько не доверяешь арцам?
– Я и нашим уже не доверяю!
– Так я и думал. Боишься, что в поле подслушивают? Ты сходишь с ума от ненависти, Эхо. Только с сеятелями возмездия не связывайся, ладно?
Эхо схватила его за руку:
– Вернись домой, Ними!
– Зачем, если я нужен здесь?
– Ними, пожалуйста! – Эхо захлопнула ушные отверстия – это означало, что она не желает слышать отказ. – Я требую!
– Нет. – Он погладил ее пальцы. – Нет, Эхо.
– Пожалуйста, вернись, Ними, пожалуйста, мы снова уйдем в лес, подальше от них от всех, я требую, пожалуйста, Ними…
Арцы наконец догнали их. Ними церемонно поклонился:
– Моя сестра очень довольна экскурсией. Вызовите транспортник, она хочет вернуться домой.
Анна шла по глубокому снегу, проваливаясь почти по колено, и грызла прихваченное из дома ледяное яблоко. Тяжелый длинный плащ недовольно попискивал и менял режимы обогрева, пытаясь сохранить под своими складками оптимальную температуру. Анну обдавало то волнами жара, то прохладой. Снегоход понуро полз за ней, как верная собака, и периодически, усиливая сходство, с шумом стряхивал налипший снег.
Вдалеке, как переливающаяся огоньками скала, высился ее дом. В нем было около двадцати нежилых этажей – некоторые занимало оборудование для систем жизнеобеспечения, а на других стояла загадочная аппаратура, с которой работал папа. Кажется, эти приборы были как-то связаны с погодными установками. Папа, кстати, обещал сегодня устроить киносеанс с редкими трехмерными записями.
Под плащом зачирикал коммуникатор. Анна, недовольно бормоча сквозь яблоко, зажатое в зубах, выудила его. На фоне мельтешащих снежинок возникло светлое пятно маминого лица. Вокруг качались полупрозрачные ветви садовых деревьев, а мама беспомощно махала руками, разгоняя стайки маленьких крылатых существ.
– Анна! Нам опять с семенами подарок привезли! Они ягоды едят! И… – мама нервно засмеялась. – И поют, причем неплохо!
– Может, оставим? – Анна прислушалась к трелям, доносившимся из коммуникатора. – Отловим, в клетку посадим…
– Ну тебя! Поройся в энциклопедиях – что это за твари и как с ними бороться? У меня времени нет, они все сожрут, пока я искать буду…