До западных ворот мы домчались очень быстро. Меньше чем за пять минут, что не могло не радовать. Всё благодаря снизившемуся расходу энергии. Уж не знаю, стал ли я лететь быстрее в четыре раза, но думаю, что около того. Формула для ускорения была простой. До тех пор, пока регенерация энергии превышала расходы, я ускорялся, и точка. Не буду же я потом тратить энергию на восстановление.
— Нам выше, — Николь указала пальцем на небо, где в гордом одиночестве завис военный катер.
Подлетев ближе, я никого на нём не обнаружил. С другой стороны, а чего я ожидал от экипажа заместителя начальника тайной канцелярии? Не удивлюсь, если никто не в курсе, что она находится здесь. Нас, правда, тоже никто не обнаружил.
Я плавно опустился на палубу и поставил Николь на твёрдую поверхность.
— Прошу, — я пропустил девушку вперёд, к капитанскому мостику.
Несколько солдат, которые там сидели, знатно удивились, когда мы зашли внутрь. Все они сидели и с переменным успехом боролись со сном, но среагировали сразу, переместив руки или на кобуру с пистолетом, или же направив их на нас.
— Мы к Шишевской Ларисе Андреевне, — с ходу сообщила Николь.
— Одну минуточку, — сказал старший и направился к каютам.
Разговаривать с нами никто не спешил. Более того, когда они услышали фамилию полковника, у них словно от сердца отлегло. Один из них поднялся и вышел на палубу, чтобы покурить. А второй взял с панели книгу и продолжил читать.
— Прошу за мной, — приказал старший, появившись из коридора, — Полковник вас ожидает.
Я поднял ящик в воздух, и мы направились вслед за ним. Полковник и правда нас ожидала в рабочем кабинете. Не женщина, а сталь. Даже в такое время она находилась в военной форме, хотя я был уверен, что формат нашей встречи будет более дружелюбным. Ага, размечтался, всё будет в строгости с протоколом и точка.
— Николь, — Шишевская улыбнулась, — Спасибо за хлопоты, потом с тобой поговорим, а сейчас лети отдыхать, тебе нельзя перенапрягаться.
— Как скажете, Лариса Андреевна, — Николь немного разозлилась, но перечить полковнику не стала.
Я же заметил, что полковник отнеслась к ней по-доброму, по-человечески, и это был крайне хороший знак. Может, что-то случилось с Толстым? Подобные изменения в характере и поведении полковника меня сильно удивили. Интересно, обычно такое бывает, когда человек переосмысливал всю свою жизнь. Например, когда человек был карьеристом, который шёл по головам к своей цели, как Макаров, а потом он понял, что выше головы ему не прыгнуть, обернулся, посмотрел, что натворил и начал исправлять ошибки молодости. Или же когда человек лишился чего-то крайне ценного и теперь старался зацепиться хоть за что-то, хоть за какие-то отношения.
— Доброе утро, Лариса Андреевна, — я прошёл вперёд, поставил ящик и присел на стул, который стоял напротив стола. — Вы хотели меня видеть?
— Чёрный Егерь собственной персоной… — она ухмыльнулась. — Надо признать, я сильно тебя недооценила. Это он? — она махнула в сторону ящика.
— Он, — я кивнул. — Вернее, его голова. Хотите, я могу открыть…
— Я же просила тебя не привозить его сюда, — недовольно проворчала она. — Открывай, сделаю заметку, что лично видела голову ублюдка. Макаров работал на нас достаточно давно, чтобы втереться в доверие. Я до сих пор пребываю в некотором недоумении по поводу его предательства.
— Всему виной случай, — пояснил я. — Одна ошибка повлекла за собой череду событий, на которые он уже не смог никак повлиять…
— Ты имеешь в виду себя? — Шешевская откинулась на спинку кресла.
— Думаю, всё намного глубже, — я ответил, выдерживая паузу. — Он проиграл в тот момент, когда посчитал себя сильнее остальных. Гордыня и долгая череда побед оторвали его от реального положения дел. Усыпили его бдительность, и в итоге он не смог правильно оценить противника.
Конечно, я бы мог ответить и покороче, но мне хотелось донести до Шишевской одну простую мысль. Что и она может оказаться в подобном положении. Недооценит меня, попытается кинуть, и карьера может пойти под откос, а может и жизнь в целом.
Я понимал, что Шишевская, скорее всего, в курсе некоторых моих даров, но всё же лишний раз светить ими перед полковником не стал, чтобы не вызвать лишний интерес. Голова была полностью заморожена, так что никаких проблем с её вытаскиванием из ящика не возникло.
Ухватив голову за уши, я вытащил её из ящика и поставил на стол, после чего повернул к Шишевской.
— Очень хорошо, — баронесса осталась довольна увиденным. — Александр Сергеевич, как же так? — она прищурилась, глядя ему в глаза, и закурила. — Вы не возражаете?
Вопрос был риторическим, потому что она уже это сделала. Я присел обратно на стул, дав ей возможность вдоволь насмотреться на бывшего любовника. Я не был уверен в этом на сто процентов, но всё говорило о том, что они были близки.
— Расскажи мне, как он умер, — попросила она.
Внезапная просьба застала меня врасплох, потому что умер он при весьма интересных событиях и по просьбе Долоса. Чёрт! Сказать ей правду или соврать? С одной стороны, я нуждался в информации касательно хранителей. А с другой, как и сказала Николь, я должен держать язык за зубами. Да, она сказала доставить его живым или мёртвым, но что будет, если она узнает о том, что шанс лицезреть его живым всё же оставался? Озлобленный на подобную несправедливость полковник мне был не нужен.
— Он погиб в бою, — я сделал свой выбор. — Отказался сдаться, и мне пришлось его прикончить.
Чем меньше подробностей я выдам, тем меньше претензий у неё окажется к моим методам работы.
Дальше она вытащила из ящика стола кипу чистых листов, проверила ручку и приказала мне рассказать всё, что произошло со мной до сего момента. Я уже понял, что мне отсюда не вырваться. Увы, но до тех пор, пока полковник не выдаст мне награду, я в её власти.
— Для начала я бы не отказался от кофе… — оценив фронт работ, я решил начать с самого главного, — Да и перекусить бы мне не помешало…
Получив желаемое, я начал рассказывать обо всём, что считал нужным. Конечно, я допускал, что мои слова могут быть проверены и, скорее всего, будут проверены тем же Эрастом, но и наговаривать на себя не собирался. К тому же она здесь была одна, в то время как договаривался я о наградах в присутствии Толстых и Соловьёва. Опять же, не знаю, хорошо это или плохо, но даром «убеждения» старался подмахивать.
Удивительно, но баронесса никак на него не реагировала. Возможно, была слишком сосредоточена на записях. В основном её интересовали имена и фамилии. Оно и понятно, ведь я уничтожил не всех контрабандистов, а значит, они ещё могут потянуть за ниточки, чтобы раскрыть и другие базы. Главное, чтобы к основной не лезли, пока я оттуда всё не вывез.
— Мне нужны координаты базы контрабандистов, — баронесса отвлеклась от бумаг и посмотрела на меня серьёзным взглядом.
Твою мать! Накаркал! И что теперь делать? Сдавать свои позиции я не собирался, но и игнорировать подобный вопрос, который она мне задала прямо в лоб, я не мог. Я тяжело вздохнул.
— Лариса Андреевна, — начал я, — координаты базы я выдать вам не могу…
Сделав небольшую паузу, я стал наблюдать за метаморфозами полковника. Она выпучила на меня глаза от удивления. Мне сразу стало понятно, что баронесса давным-давно забыла, когда последний раз получала отказ. Но и у меня других вариантов, как выкрутиться из этой ситуации, не нашлось.
— Пока не могу. Понимаете ли, во-первых, базу охраняют «безликие ужасы», которых я приручил. Думаю, вам не надо объяснять, насколько сильны эти твари? Любой, кто туда вторгнется, будет немедленно убит и съеден. А во-вторых, я ещё не вывез из неё все свои трофеи. Думаю, мне хватит месяца, чтобы закончить все свои дела там.
— Дмитрий, — ручка в руке баронессы треснула с характерным звуком, — это ведь не просьба, а приказ. — Она попыталась мне мило улыбнуться, но у неё явно не получилось.
Как же я пожалел, что здесь не оказалось Толстого или Соловьёва, которые могли отдёрнуть и приструнить этого цербера.
— При всём моём уважении, — я попытался урегулировать этот момент мирно, — в нашем договоре такого пункта нет. — Я развёл руками.
— Мальчик, ты с огнём играешь, — Шишевская стала мрачнее тучи, — это вопрос безопасности Российской Империи, и договоры здесь неуместны.
— Лариса Андреевна, — я ухмыльнулся, — кажется, вы перегибаете палку. Мы ведь с вами не враги и всегда можем договориться…
Всё это время я активировал дар «убеждения» как ненормальный. Господи! Работай, сволочь! Терять технику, снаряды и оставшиеся там артефакты я не собирался ни при каких обстоятельствах. Хватит с меня потрясений! Достаточно и того, что Португалец, гнида, растворился на атомы!
Полковник замолчала, задумчиво глядя на меня. Вот так! Думай, мать твою! Думай хорошенько!
— Вы уже в курсе, каких трудов мне стоило выйти из боя победителем… — я продолжил сеять семена здравого смысла. — Мои люди погибли…
— Не пытайтесь вызвать во мне жалость, — она сразу же меня раскусила. — Хотите договориться? Давайте, я готова выслушать ваше предложение.
— Катер, — сразу же выдал я. — За координаты базы я хочу получить в собственность военный катер, на котором выполнял задание. Думаю, я его заслужил.
Ручка в руке Шишевской доломалась окончательно, и она с раздражением выкинула её остатки в помойку.
— Лихо, — она ухмыльнулась. — Мальчик, ты хоть знаешь, сколько он стоит? Не думаю, что координаты базы настолько ценны. Что там, может, быть? Остатки пыльцы? Какой-то транспорт и скачущие по лесам твари, от которых, как ты сказал, мы можем ещё и настрадаться.
— Не совсем, — я почесал затылок. — Думаю, там есть кое-какие снаряды, которые помогут вам завершить поход на запад в кратчайшие сроки…
— Продолжай, — Шишевская тут же нашла на столе новую ручку и приготовилась записывать.
Увы, но полковник выкрутила мне руки с ходу. Я не собирался рассказывать ей про снаряды, потому что это слишком большой куш. Поэтому я выбрал самый оптимальный вариант — размен. Я отдаю ей снаряды, а она отдаёт мне военный катер.